Модераторы, ответственные за работу со СМИ, подсказывают: "Новая газета" написала о людях-брендах. Эти люди не входят в десятку журнала Forbes, о них не пишут на первой полосе газеты "Жизнь". Это даже не "городские сумасшедшие", но их знают и видят ежедневно тысячи обычных горожан. Может быть, питерские СМИ напишут и о наших людях-брендах, а пока изучаем столичный материал.

Как и в любом мегаполисе, в Москве есть свои живые и народные бренды. Хотя «живых брендов» не показывают по телевизору, а их имена никому не известны, перепутать или пройти мимо таких невозможно. От них не требуется ездить на Bentley и ходить по красным дорожкам, говорить с трибуны или участвовать в «Фабрике звезд». Их узнают и без того. Все, что для этого надо: быть на виду здесь и сейчас. Все, что они делают: придают яркость, без которой большому городу никак нельзя.

Живые бренды Москвы — это не городские сумасшедшие. Но и не двойники Ленина, Путина или Горбачева на Манежной площади. Они — обычные люди, которые трудятся в самых разных местах. Работая при этом — сами того не зная — на имидж столицы. Они всегда есть в переполненных электричках, в будках у эскалатора метро, на всех городских митингах или возле туалета позади памятника Марксу. Наконец, их можно услышать по телефону, если вовремя не вернуть банковский кредит.

«Новая» представляет семь наиболее узнаваемых из неизвестных людей крупнейшего города Европы.

[показать]1. Дежурный у эскалатора — Людмила Бенционовна Шумакова

Бренд московского метро с 1995 года.
Где можно встретить: в будке на станции «Проспект Мира».
Главная заслуга — превратила станцию в театр.
Любимые фразы: «Эскалатор — машина бесконечная», «Товарищи, что же вы с утра — и уже такие хмурые!», «Становитесь в два ряда, по парам», «Если вы пропустите девушку перед собой — девушка вам этого никогда не забудет!».
Кроме прочего проконсультирует, как добраться до любого места в Москве, разъяснит иностранцам «правила русской жизни», девушкам по лицу определит «надежность» молодого человека.

«Я потеряла всю свою семью: и родителей, и мужа, и дочь. Теперь без работы себя не представляю.

Правила метрополитена очень казенные. Вот нам рекомендуют говорить: «Метрополитен — это транспорт повышенной опасности». А ведь это никому непонятно. Вот у меня была история: молодой человек с девушкой баловались, целовались. У нее волосы под поручень утянуло. И сняло скальп. До больницы не довезли. А молодой человек попал в психушку. Вот расскажешь пассажирам на эскалаторе такую историю, и сразу повышается внимание!

Большинство дежурных у эскалатора выбирали работу по принципу: сиди, глазей, ничего не делай. Мало кто хочет совершенствоваться в своей профессии. Вот у меня на рабочем месте всегда английский, французский и итальянский разговорники. А еще тетрадка, куда я записываю слова из языков бывших республик СССР. Вы знаете, как люди радуются, когда в чужом городе слышат родную речь!

Еще я изучаю карты Москвы и московскую историю. Ну, спросит кто, как до Дарвинского музея доехать, а я не знаю. Стыдно. Конечно, у меня тут налеплена табличка «дежурный у эскалатора справок не дает», но все знают, что можно.

У меня бабушка определяла характер людей по голосу, а мама — по лицу. И мамин талант я унаследовала. Вот я вам скажу: люди, когда думают, что за ними не наблюдают, — очень интересное зрелище. Главное — смотреть не на глаза, а на рты — рты не лгут. А если человека «отзеркалить», то есть сделать такое же выражение лица, он машинально начинает улыбаться. У меня даже милиционеры по эскалатору ездили, проверяли: чего это все улыбаются. А девушки подходят, спрашивают: как вам мой молодой человек, с которым я вчера ехала. Я лица запоминаю накрепко и даю консультацию.

Года два назад был визит президента США в Москву. Его сопровождал американский хор а капелла — те, которые поют без сопровождения. Девушки из хора пошли московское метро смотреть. Шли по платформе и пели, как небесные ласточки. На эскалатор встали — и умолкли. Я им в микрофон крикнула: пожалуйста, продолжайте! И — представляете? — они снова спустились, встали вокруг моей будки полукругом, обернулись к эскалаторам и запели. Какие у пассажиров лица были, видели бы вы.

Меня и штрафовали за такую неформальность, и премии лишали. Говорят: «Метро — это вам не театр». Так наоборот! Метро — Большой Театр. Мимо проплывает столько жизней, а ты — актер и должен играть свою роль талантливо».


[показать]2. Сотрудники ОВД «Китай-город» — Владимир и Анатолий

Основные обязанности: следят за порядком в самом тусовочном месте центра — у памятника Карлу Марксу.
Брендами стали летом 2007-го.

Главная заслуга состоит в том, что Анатолий и Владимир, несмотря на свою деятельность, добавили скверу у Маркса еще больше популярности. За несколько месяцев милиционерам удалось невозможное — влюбить в себя завсегдатаев тусовки. И теперь вся тусовка Толика и Володю знает в лицо.

Встретить их здесь можно несколько раз в день. Частота появления по выходным возрастает до двух раз за час.

Любимые фразы: «Что в бутылочке?», «Думать надо было раньше», «Предлагаю два варианта…», «От двух МРОТ, но можно меньше», «Видите вон ту арку, мы сейчас пойдем первыми, а вы как будто гуляете — а через минуту к нам».

Основная польза — больше раза к одному и тому же нарушителю, как правило, не подходят.

Оба — относительные новички сквера. Появились сразу после принятия закона о запрете на распитие спиртных напитков в общественных местах. Самое удивительное — большинство местных встретили милиционеров спокойно. Понятно, что в принципе непьющим байкерам сквера все равно. Другое дело, интернет-сообществу, например, фанатам «Гарри Поттера», которые здесь только и делают, что пьют, почему-то все равно тоже. Каждые выходные фанаты, как и остальные, добросовестно уплачивают по сто рублей. Раньше это происходило на месте: деньги в паспорт и — «до скорой встречи, хорошо отдохнуть». Но после того, как на площади изредка стали прогуливаться товарищи в штатском, — оплата перенеслась под арку у ресторана «Годунов».

От своих предшественников Володю и Толика отличает необычная страсть давать советы по профессиональной тематике. Взяв с нарушителя деньги, милиционеры начинают долгий рассказ о том, как пить, чтобы не попасться им же в следующий раз.

Советуют, кроме прочего, переливать спиртное в бутылки из-под колы, помещать в бумажные пакеты или выходить прямо с пивом на тротуар (не общественное место). Если попросить, могут привести список мест в центре, которые почти не патрулируются (сквер у синагоги в Спасоглинищевском переулке, памятник Кириллу и Мефодию на Китай-городе, Чистопрудный бульвар). Поэтому не стоит думать, что деньги, которые вы отдаете Володе и Толику, — плата за нарушение. На деле это вознаграждение за самый настоящий путеводитель по «Москве пьющей», который вы вряд ли найдете в газетных лавках. И если вы попадаетесь этим уникальным милиционерам даже в пятый раз — не отказывайтесь выслушать их снова. Путеводитель обновляется почти каждую неделю. Не будем говорить о мотивации этих сотрудников. Скажем только, что наши деньги они отрабатывают на совесть.


3. Разносчик пива и сухариков в электричках на Ярославском направлении — Николай Карпенко

Брендом является уже пять лет.
Главная заслуга — делает проезд комфортным.
Встретить можно в вечерние часы пик, как правило, в электричках до Сергиева Посада, Александрова, Балакирева.
Любимые фразы, по которым его можно определить: «Пиво-орешки-сухарики-кошмарики!», «Пиво-рыба-вобла!»…
Кроме прочего Николаю можно делать предварительные заказы на пиво. И в следующий вечер вы будете пить уже не «Балтику» или «Охота крепкое» (почему-то только две эти марки разносят в электричках), а то, что заказали.

Он — в своем роде тамада. Только говорит — сумку позади него тащит напарник Дима 22 лет, выглядящий на все 30. Весь поезд Николай обходит за час. Тогда как другие разносчики — минут за двадцать. Начинает с хвоста. Пока дойдет до головы — пережмет руки десяткам пассажиров, которые даже не знают его имени, но помнят в лицо.

«Я на самом деле не знаю, с чего я начал жать им всем руки, — так получилось. Я все-таки думаю, что не просто продаю людям пиво, а даю какое-то настроение. Даже, скорее всего, стабильность. Меня видят каждый день и улыбаются, сами протягивают руки. Захожу в вагон, вижу лицо, которое ехало здесь вчера, и позавчера, полгода назад, и даже, может быть, еще до меня. Мы с ним такие же попутчики и видим друг друга каждый вечер. За день у него и у меня что-то произошло, а сейчас мы едем в одном поезде. Было бы глупо не обращать друг на друга внимание, как будто неродные. Без дружеского контакта с людьми эта работа и это пиво вызывает тошноту. А так каждый раз что-то свежее. Кто-то вез вчера с женой новый телевизор, отчетливо помню. А сегодня я его спрашиваю: «Ну как, показывает?». Или едет с матча фанат «Спартака», весь злой, недовольный. «Не горюй, дружок, — говорю, — наваляем еще коням!». И так уже лет… господи, трудно вспомнить, сколько точно лет я здесь бегаю.

Был случай, когда одного нашего продавца (бегает с канцелярией) чуть не убил контролер. Паренек месяц не платил за «ходки», и контролер откумекал его в тамбуре. Все стены в крови, менты проходят мимо и никто даже платок не подаст. Такая работа, такие правила. Виноват сам.

Успех, то есть навар, каждого из нас зависит — банально — от твоего собственного образа. Вот я такой, меня знают — работа идет нормально. Есть разваливающиеся бабки с несчастными лицами, штуки три, тоже носят пиво. Теплое и просроченное. И у них тоже навар. А что они делают? Они не пиво продают, а давят на жалость. Пассажир думает: куплю у нее все, пусть едет домой, отдохнет, старая уже, жалко ведь. А эта бабка выходит в Пушкине и бежит за новым товаром.

Живу в Сергиевом Посаде. Свой дом, жена, дочка учится в МГУ. Родился тут же в 63-м. Иду ночью домой, а вслед голос: «Уважаемый! «Сибирки» на завтра прихвати!». Дома жена готовит борщ. Ложимся спать, а в голове — убаюкивающий стук колес и эти тысячи лиц.

Годами ходишь по вагонам. Видишь одних и тех же. А потом неожиданно замечаешь, что многих уже нет. Куда-то пропали, больше не ездят. И я начинаю вспоминать, кто он и что он. Успел я с ним поговорить или нет? Умер или переехал в другой город? И ведь концов не найти — только руки жали, телефонами не обменивались. Вот так и я когда-нибудь исчезну, и никто не вспомнит. Заметят только, что чего-то не хватает. Этой довольной улыбки на моем лице».


[показать]4. Менеджер уличного туалета на Театральной площади — тетя Лена по прозвищу Фея
Заслуженный бренд площади — с 2004 года.

Главная заслуга тети Лены в том, какие у нее кабинки. Да обычные. Но всегда играет приятная музыка. По выходным к ней приходит друг Аркадий, громкость увеличивается, начинаются танцы.

На своем посту с 9 утра до часа ночи по четным числам.

Любимые фразы: «Называйте меня просто Фея», «Что же вы, молодые люди, такие невежливые — пустите девушку. Вам раз-два и готово, а ей еще сидеть», «Мужчина, вы там заснули? Сейчас зайду и разбужу».

«Фея» — потому что всегда в шляпе, говорит Фея. Зачем ей эти туалеты, музыка и непонятный друг Аркадий, спрашивать не имеет смысла. Ведь она — Фея, и главное для нее — дарить счастье. «А в чем оно?» — спрашивает Фея и сама отвечает: — В легкости, которая приходит, когда люди избавляются от всего лишнего». Так что если вам нужна эта легкость — выкиньте из головы устаревшие понятия о чистой эстетике: идите к туалетной Фее. У нее, конечно, не Британский музей унитазов, но эстетики достаточно вполне.

Когда поздно вечером в субботу начинаются танцы, у кабинок Феи собираются иностранцы из «Метрополя», фанаты Поттера и байкеры с Карла Маркса. В эти часы вход в туалет — бесплатный.

«Москва — большой интересный город, я это хорошо чувствую, потому что сама не москвичка. Москвичи здесь родились, это привычный им ритм, ничего не чувствуют, не замечают, не могут сами по себе без чужой помощи чему-то радоваться. С самого утра едут на работу мрачные. А я их подбадриваю. Заходят в кабинку, а там у меня что-нибудь веселенькое — «Летка-енка». Вечером, наоборот, медленное, спокойное, вальс.

Заходил важный парень ко мне однажды. В кожаном плаще, с модной такой сумочкой. Услышал музыку, говорит: «Только выключите, ради бога, эту дрянь. Я сюда не развлекаться пришел», — и дал сто рублей. «Сдачи не надо». А что я могла сделать? Выключила. Расстроилась страшно, чуть не расплакалась.

Кроме прочего Фея еще и бесплатный консультант по российским законам. В перерывах между танцами она почитывает кодексы и «Российскую газету». Насчет распития в общественных местах заранее предупреждала многих. Но многие не послушались. Сохранив тем самым цикличность: выпил пива, заплатил Толику-Володе — «Здравствуй, Фея, мы к тебе!».


4. Пенсионер — дед Сергей

Основное занятие — просит деньги в обмен на любые желания во всех публичных местах ЦАО.

Когда стал брендом, никому неизвестно. Первые упоминания о нем затерялись еще в девяностых.

Главная заслуга деда Сергея — его необычный подход к тому, как просить милостыню.
Наиболее посещаемые места: Театральная площадь (суббота), Александровский сад (воскресенье)

Любимые фразы: «Предупреждаю — на вечную жизнь заявки не принимаются!», «Желаю, чтоб все девицы Красной Пресни вертелись у тебя на одном месте», «Не припомню, чтобы мы были в расчете. Вы мне должны!».

Всегда отглаженный пиджак этого динозавра городских площадей, его прилипчивость, фантастические желания и первые слова («Вы мне должны!») пугают случайных людей, иностранцев и гламурного вида москвичей. Но все они — не его целевая аудитория. Кто проводит время на воздухе в центре, знает, что за десятку этот старик поднимает настроение. Он желает «десять тыщ миллиардов рублей», дарит звезды, а парам — луну. Иногда старик бывает не в духе. И луны уже не дождешься. Тогда он желает пошлые вещи, рассказывает анекдоты про поручика Ржевского. И все уже привыкли, что есть такой дед Сергей. И, наверное, даже у него самого не возникает вопроса, зачем ему это надо.


[показать]5. Сотрудник межбанковского колл-центра — Владимир

Основные обязанности — обзвон неплательщиков по кредитам.
Бренд — это его голос.
Главная заслуга: иногда к нему прислушиваются.
Частые фразы: «Предлагаю по-хорошему», «Я не угрожаю, а советую вернуть деньги, либо вас поставят в список на визит», «Видит бог, я хотел как лучше».

На самом деле никакой он не Владимир. А просто Вова, 21 год. Другое дело — его баритон снится каждому пятнадцатому москвичу. И не каждый из них знает, как на самом деле выглядит Вова. И слава богу. В помещении, где Вова сидит, еще двадцать таких же, как он, — худых и высоких, с длинными слипшимися волосами — «голосов». Но только голосу Вовы доверяют злостных неплательщиков.

Эффективность высока. Важно, чтобы должник с первого раза уяснил, во что вляпался. Этим занимается голосовой образ Вовы. Если человек не понял — осуществляется второй звонок. Более жесткая интонация, намеки на возможные последствия. Теперь человек осознает — все серьезно. И халяву за железной дверью не утаишь. В любой момент придут такие же, как Вова, и купленной на чужие деньги стиралки как не было. И даже хуже.

Вообще работа не для слабонервных. Многие студенты идут, чтобы накопить на велосипед. Но бросают уже через несколько недель. Вова — один из немногих, кто здесь уже полгода.

Неудивительно, что Вова выбрал именно такую работу. Через год он окончит Налоговую академию. А необходимый опыт уже имеется.

Часто, когда он громко разговаривает, кое-кто нервно зыркает на него глазами. Подозрительные взгляды сопровождают повсюду. И вывод из этого только один. В голосе Вовы они слышат свою совесть. «Нет у людей никакой кредиторской культуры. Куда ни придешь — везде должники, везде. Страшно подумать, сколько их всего и сколько будет».


[показать]6. Участница всех городских митингов любой тематики и партийности — Нина Семеновна Гуличева

Бренд — с 1990 года.
Главная заслуга — глядя на Гуличеву, люди начинают верить в силу уличных демонстраций.
Встретить можно по четвергам с 5 до 7.30 на Пушкинской площади (пикет), на всех крупных митингах, по субботам в Александровском саду читает лекции о семейной жизни молодоженам.

Любимые фразы: «Меняю Путина на Ходорковского», «Власть и народ живет отдельно», «Мы им докажем», «Жениху и невесте — до ста лет прожить вместе».

Кроме прочего знает расписание митингов в Москве, а также свежие политические сплетни. Может рассказать, как удержать мужа.

«Меня в 90-м году дочь выгнала из квартиры. Квартира, хоть и семейная, на дочь была оформлена. Я и у прокурора была, и у главы района. Никто помочь не мог. От Лужкова у меня отписок тридцать есть. Дочка в то время была депутатом районным, и ей потом еще трехкомнатную квартиру дали. А в моей сейчас устроен штаб КПРФ. Живу в съемной. Деньги зарабатываю торговлей и когда молодоженов поздравляю. Молодожены даже плачут некоторые. Меньше сотни не дают.

На митинги сначала на все подряд ходила, только чтоб власть заметила мою беду. А ей-то на нас что! Воронье высоко летит, ястребы в кабинетах сидят. Интересно мне, что лидеры из себя представляют. Анализирую. Вот Анпилов хоть и называет себя врагом власти, явно с Кремлем дружит. А то что бы ему столько митингов давали проводить — с 91-го года, да каждый год, да на Красной площади!

Всю Вторую мировую я прошла разведчиком. И этот опыт мне сейчас очень помогает.
Сложно узнать, когда митинг. Друзья мне звонят, «Эхо» слушаю, читаю пять газет. Составляю расписание на неделю. На митинге порой таких интересных людей встретишь: стоишь с плакатом на груди, беседуешь, наслаждаешься. За митинги мне еще ни разу денег не предлагали, а хотелось бы, конечно.

Вот у меня свищ на ноге с войны разболелся, уже два месяца никуда не выхожу. Соседка помогает, но все упрекает: «Отбегалась по митингам!». Это потому, что она за Лужкова. С утра на костылях до балкона дохожу, у меня там веревочка. Я на веревочку пакет, а в пакет — деньги. Кричу прохожим. Кто в магазин, тот мне еды купит, а я ее на веревке к себе поднимаю. Один раз только обманули: девочка взяла 500 рублей и до сих пор не пришла. Но это, если подумать, внушает оптимизм: если из 30 человек 29 честные и участливые, то не такая уж у нас страна плохая.

Плакаты делаю сама. Их у меня уже штук сто на антресолях. У меня целый мешок букв и картинок из журналов. Компилирую, клею. Есть так себе, а есть шедевры. Сложно придумать что-то свое, неизбитое и чтоб цепляло, чтобы люди останавливались.

Иногда прогоняют с митингов: мол, наша беда, а ты тут ни при чем. Да беды-то все общие! Вот голодала я вместе с «Трудовой Россией» против монетизации льгот. Сидели мы на Красной площади. На 15-й день сознание потеряла. От меня тут же и отказались.

Нужно общение, нужно новое впечатление. Я и на митинги хожу, и к молодоженам, и в церковь, и в мечеть, и в синагогу. Хожу, смотрю, выводы о мире делаю. Своя беда в стае легче переживается».

Источник: Новая газета