Хамдамов, уроженец Ташкента, в 1969 г. окончил режиссерский факультет ВГИКа, во время учебы снял фильм «В горах мое сердце» и почти сразу же получил самостоятельную постановку на «Мосфильме» по перспективному сценарию Андрея Кончаловского и Фридриха Горенштейна. В сценарии была выгодная фактура: белогвардейский Крым, закат русской немой фильмы с ее изломанными линиями и вырожденческими лицами, с ананасами в шампанском, белыми костюмами, парусиновыми шляпами, узконосыми туфлями, декадентским гримом и страстями на разрыв аорты; а также рассвет новой жизни, которая отвоевывается у прошлого с помощью слежки, арестов, маузеров, выстрелов в затылки лютых врагов.

Рассвет новой и прекрасной жизни дебютант Хамдамов отменил за ненадобностью, сосредоточился на закате прежней, ушедшей натуры и фактуры. Как-то само собой получилось, что и от сценария в скором времени не осталось ничего. Уходящая натура приобрела очертания манящего миража на границе то ли утраченного рая, то ли подступающей преисподней, «белые» и «красные», черное и белое, противостояние, контраст и конфликт растворились в загадочном узоре персидского ковра, секрет которого молодой режиссер никому не поведал — ни редакторам, ни съемочной группе. Материал фильма, снятого во Львове, был с гневом отвергнут нижестоящими инстанциями (худсовет студии), а до вышестоящих дело даже не дошло. Фильм был закрыт, негатив фильма был смыт в плановом порядке, а рабочий материал разобран разными людьми.  Cтудию от финансовых и прочих неприятностей спас Никита Михалков, сделавший на основе принятого сценария — и с учетом некоторых наработок предыдущего оратора (скажем, облик главной героини) —  стильный фильм, где и рассветы, и закаты происходили в положенное им время и в предназначенной последовательности. Так возник один из самых любимых советским народом фильмов «Раба любви». Так завершилась, едва начавшись, режиссерская биография Хамдамова. 

 Действие фильма происходило в Крыму. События Гражданской войны прервали работу съемочной группы из Москвы над немым фильмом "Раба любви" с участием знаменитой русской кинозвезды (ее роль играла Елена Соловей). Участникам съемок нечего делать, и они слоняются по двору кинофабрики, переодеваясь иногда от скуки в костюмы различных эпох, взятых в богатой костюмерной. Известный московский режиссер по имени Осип Юрьевич Прокудин-Горский не так беспечен. Он глубоко потрясен российской катастрофой. Это человек нервный, утонченный, знаток и коллекционер ковров, обуреваемый мистическими порывами и увлеченный суфийской премудростью об орнаментах и философией Гурджиева (эту роль играл Эммануил Виторган). У кинозвезды Веры Николаевны есть двое маленьких детей-близнецов. Детьми в основном занимается очень похожая на Веру Николаевну ее сестра - Надежда (Наталия Лебле). Прокудин-Горский ходит по местным крымским татарам, скупая старинные восточные ковры. Он упорно ищет какой-то особенный ковер. Вера и Надежда сопровождают его в поисках. Оказывается, он увлечен древним поверьем, о котором поведал старик, занимающийся штопкой и починкой ковров. По этой легенде, существует один особенный ковер, обладающий магической силой. Если на него пролить кровь, то в царстве, где это произошло, на сто лет наступают мир и благоденствие.. 

"Знаете, когда-то давно мой друг Тонино Гуэрра написал сценарий фильма про людей, которые хотели улететь куда-то на воздушном шаре. Однажды на восточном базаре они случайно зацепились за ковер и таким образом распустили его весь, разматывая нить. Этот фильм в 1975 году хотел снимать Антониони. Я ездил с ними в Ташкент, Самарканд, Хиву на выбор натуры. Помню, Хива показалась Антониони совершенно волшебным местом, и он отказался от идеи снимать сказку про этих людей. Они, говорит, и так здесь все сказочники. Я много тогда рассказывал им о Гуджиеве, который во время своих странствий по Востоку учился ткать восточный ковер и читать символику его узоров. У мусульман ведь запрещено использовать изображения людей или животных, и орнаменты ковров придумывали суфии-ковроделы - аскеты и мистики. Девочки и женщины, ткавшие ковры, рано или поздно начинали медитировать. В абстрактном орнаменте, как в чертеже непонятного нам строения мира, заложена мысль о вечности, о космосе. О том, что мы сами, как узелки большого ковра, там присутствуем. Я думаю, что серьезный, настоящий художник-абстракционист работает так же - отрывается от реальности или, наоборот, так сосредоточенно и глубоко в нее погружается, что начинает медитировать и творить вселенную заново, изобретая свои узоры и орнаменты. В настоящей абстракции должна присутствовать мудрость."  Р.Хамдамов