Сначала был только гул. Равномерный, завораживающий он, казалось, должен был успокоить, но наоборот, внезапно перерос в настоящий рев, который наполнил ее существо паникой, она всхлипнула и забилась, стремясь сбросить оковы сна, но темнота не отпускала, и тело не слушалось. Одновременно со страхом на нее обрушилась невыносимая боль. Она сжимала со всех сторон, набилась в легкие и сковала грудную клетку, не давая сделать следующий вдох, ломала и выворачивала члены, крутила и вертела, и не было возможности ей сопротивляться. Это длилось целую вечность, а может - всего лишь мгновение. Боль усилилась, но сконцентрировалась только в грудной клетке, сознание почти лениво отметило, что ниже пояса тела больше не существовало. Темнота, давившая на глаза, отступила, сменившись цветными кругами с рваными краями. Цепляясь за последний лучик сознания, она вдруг почувствовала, что боль отступила совсем, и это почти новое и непривычное ощущение заставило ее даже засмеяться от удовольствия.
И она даже успела огорчиться собственной недогадливости, когда поняла, что грохот, так раздражавший и пугавший ее, всего лишь стук ее собственного сердца.
Один. Два... Три... Четы...