Глава 6.
Вот я и дождался. Через два дня выступление. Но я уже готов. Теперь все нормально. Ребята здорово мне помогли. Не знаю, что бы я без них делал. Я сижу на трибуне стадиона, смотрю, как собирают сцену. Скоро здесь все заполнится зрителями. Трибуны. Арена. Все будут пьяные. Пол будет усеян пластиковыми стаканчиками из-под пива и окурками. По углам будет наблевано. И все радостно будут прыгать под звуки музыки. Здорово…
Я сижу и смотрю на то, что скоро будет сломано, испачкано, загажено. Так бывает всегда, и этому не стоит удивляться.
Завтра будет саундчек. И послезавтра сутра. А днем начнется выступление. Мы выступаем вечером. Нам дали час. После нас будут выступать уже хэд-лайнеры. Это очень хорошо. Значит, во время нашего выступления будет больше народу. С другой стороны, люди будут ждать выступления своих любимых команд, а мы будем для них только очередной помехой. Короче, к черту все это… Хуже не будет.
Сегодня вечером мы договорились встретиться, чтобы немного отдохнуть перед выступлением. Ваня и Тимур стали для меня настоящими друзьями. Больше друзей у меня не осталось. Они все просто исчезли.
Я иду домой. Вечер. Но еще светло. Иду по алее парка, вдыхая летний воздух. Смотрю на людей, идущих мне навстречу. Кто-то гуляет с детьми, кто-то идет с работы домой. Катаются на велосипедах, роликах, скейтбордах. Кто-то сидит с девушкой на скамейке. С моей бывшей девушкой. С Машей. Сердце начинает биться очень часто. Я хочу подойти, но не могу сдвинуться с места. Что я ей скажу? И что она мне ответит? Какая теперь разница, ведь былого не вернешь. Я стою и смотрю на нее. На них. Но они меня не видят. И слава богу. Отворачиваюсь и иду домой. Был такой прекрасный день. А теперь мне снова хочется умереть.
Я закрываю глаза…

Из этого чертового тоннеля нет выхода, наверное!!! Нет никакого света. Нет никакого переда, или зада. Я уже давным-давно запутался. Чего я хочу, я не знаю. Я боюсь себе признаться, но я уже несколько раз разворачивался и шел обратно. Надо, в конце-концов, определиться, чего я хочу. И Выбираться отсюда. Пока еще есть силы. А их уже так мало… Но я продолжаю идти. Это напоминает мне реку. Широкую реку, через которую надо переплыть. Берег есть с обеих сторон, но с обеих сторон он разный. А я ровно посередине, и силы как раз закончились… Я начинаю захлебываться, начинаю тонуть, нервно дергаю руками и судорожно глотаю воздух. Пытаюсь перевернуться на спину, но волны мешают нормально лежать – вода попадает прямо в рот. Я трачу слишком много сил на это… Еще немного, и я не выдержу… Но вот кто-то подплывает, и я кладу руку ему на плечо, и меня начинают тянуть. И уже совсем скоро я чувствую дно под ногами. Обессиленный, доползаю до берега и падаю на песок. Вот он, выход из тоннеля. Свет. Спасибо…
Я закрываю глаза…

Ваня и Тимур сидели на кухне, я сидел тут же. Мы обсуждали наше выступление. Выбирали одежду, какую одеть. Думали, чтобы сказать зрителям… Короче, настраивались на нужный лад, наверное, так. Я не стал им рассказывать о моей встрече с Машей. Они не знали ее. Они не знали меня, когда я знал ее. Я не знал их, когда она меня знала. Она не знает меня теперь… Я не стал рассказывать, но мне определенно стало легче. Я как будто в какой-то момент понял, что мне сейчас нужно. И сделал именно это. Душа успокоилась, и это мимолетное расстройство почему-то теперь не вызывало сильных эмоций. Я знаю теперь, что поступаю правильно. Теперь. Может быть, потом я решу иначе…
Я сижу на кухне и смотрю на ребят. Они такие разные. Ваня – крупный парень с темными, слегка длинными волосами, добрым лицом, начинающей пробиваться бородкой… Тимур – я никак не могу понять, но он мне точно кого-то напоминает.
И слава богу, что они нашли меня, или я нашел их. Я не знаю, куда делись мои друзья, но я ничего и не хочу теперь об этом знать. Предательство – может, не совсем то, что на самом деле случилось, но по-другому я не могу это назвать. Я простил их. Смогут ли они простить себя.
За окном темно, если считать это темнотой. Эти относительные белые ночи всегда мне нравились своею неопределенностью.
Мы сидим на кухне, как в старые добрые времена, которые у всех были своими. Мы сидим на кухне и уже не можем дождаться того часа, когда выйдем на сцен, хотя у всех поджилки трясутся от страха. Мы сидим на кухне, и кухня вбирает в себя тепло нашего дыхания, неразборчивость наших слов и мутность наших взглядов. Пьянство – вот лучший способ коротать время. Это не правда, но это так… И мы давно уже не говорим про фестиваль… И на улице уже давно светает. Тимур рассказывает какую-то историю со времен своей школы… Я слушаю его, откинувшись в кресле.
Я закрываю глаза…

Я лежу на песке. Нет, я пока еще слишком устал, и обратно я точно не поплыву. Не пойду. Пока что…
Я закрываю глаза…

Час до выступления.… С самого утра мне было плохо. Постоянно тошнило. От волнения, наверное. Просто фестиваль, не больше, не меньше. Не сольный концерт, но и не на разогреве. Короче, чего волноваться-то, непонятно?!!! Саундчек прошел отлично. Организаторы выдали нам бэйджики. Показали место за сценой, где мы будем ждать своей очереди. Здесь так много народу. Так много знаменитостей. Многие из них играют до нас, и это очень странно. Люди выходят на сцену и говорят с толпой. Все что-то говорят перед своим выступлением. Я так не смогу, это точно. Я понимаю только теперь, что весь тот бред, который мы придумали пьяные позавчера вечером на кухне – никуда не годится. Нас закидают пустыми стаканчиками еще до того, как я скажу последнее слово. Можно, конечно, просто промолчать, но так будет очень некрасиво. Пытаюсь что-то придумать, но каждый раз отвлекаюсь. Смотрю на сцену, о чем-то разговариваю с кем-то. Мысли носятся в голове, словно пули… Я уже стою за кулисой и слушаю последнюю песню, после которой выйдем мы. Толпа встречает эту песню дикими овациями, и я жадно слушаю их. Я люблю их. Вот в чем все дело…
- Ребята, на сцену, - кричит наш директор, - вас уже объявляют.
Я выхожу на сцену первый, и совершенно не слышу того, что происходит в зале. Может, потому, что в зале тихо, а может просто у меня в ушах заложило от волнения. Но я точно знаю, что скажу. Хотя это может быть глупо, и могут совсем не так понять, но я просто в этом уверен. Сегодня точно…
Микрофон. Свет. Свет и темнота. Пустота. Я практически ничего не вижу, кроме этого микрофона:
- Здравствуйте. Я люблю вас… Спасибо всем вам, что пришли. Что ж… Поехали, - и как всегда, пытаюсь улыбнуться.
И тут зал наполняется одобрительным шумом толпы, и руки взлетают вверх. Звучит первый аккорд, и барабаны сметают все на своем пути…
Я закрываю глаза…

Вот и выход. Яркий свет, белый снег. Я вижу дом. Ветер срывает мою кожу, дыхание сбивается и крик, усталый и радостный, крик добравшегося до дома человека, крик, вперемежку со слезами, вперемежку с потерей сознания, этот крик заполняет все вокруг. Наконец-то… По-колено в снегу, по пояс во лжи, я стучу в дверь незнакомого мне дома, и слышу за ней шаги. Усталый и измученный, я жду, пока меня впустят, и вваливаюсь внутрь, лишь только открывается дверь. Чьи-то нежные, теплые руки обнимают меня, прижимая к груди, и я впервые за долгое время чувствую счастье…
Я закрываю глаза…

Это было одно из лучших мгновений моей жизни. Столько людей. И все смотрят на меня. Столько радостных лиц. Я им понравился. Мы им понравились. Так и должно было случиться. Все и было так запланировано. А я боялся. Грыз себе локти и забивался в угол. Но как все просто оказалось. Звук, насыщенный, мощный. Такой звук сворачивает горы. Люди слушали мои слова. Мои песни. Наши песни. Они прыгали и плясали. Они пытались подпевать. Они кричали и махали руками. Они забирались на сцену и прыгали с нее в толпу. Они провожали нас возгласами радости и удовлетворения. Я мог бы играть здесь хоть весь день, но таковы условия. Уступи место. Так везде. Не только на этот гребаном фестивале. Так везде. Постоял, полежал, посидел – уступи место. Проваливай, и найди себе еще что-нибудь, но чтобы духу твоего здесь не было. Простите, здесь не занято? Все везде занято, и тебе никто место не уступит. Вот только ты знай себе уступай. Как мило.
Но это еще не все. Мы уже собирались уходить, когда к нам подходит человек. Обычный человек, каких миллионы.
- Ребята, здравствуйте! Поздравляю, отличное выступление! А я вас раньше не видел! Выступали уже где-то?
- Да так, в основном по клубам небольшим. Чаще на разогреве.
- А материала у вас много?
Терпеть не могу, когда начинают лезть с вопросами, но сегодня все иначе. Сегодня все волшебнее, и все здесь братья.
- Достаточно. Пару альбомов, если их можно так назвать.
- Отлично. Тогда скажите мне вот что… меня, кстати, Алексей зовут… скажите мне вот что – вы когда-нибудь работали с продюсером?
- Нет. Ну, то есть у нас есть директор, но продюсер…
- Отлично. Тогда можно мне телефончик вашего директора.
Записывая телефон, он смерил меня оценивающим взглядом.
- У вас хорошие шансы, ребята. Надо только немного поработать, и вы зазвучите вообще потрясно… ну, еще увидимся.
Ушел.
И в этот момент что-то надломилось. То, что вроде только-только заросло, снова треснуло и закровоточило. Но на этот раз я не понимал, почему. Ведь все нормально. Продюсер – это же здорово. Это же отлично. Но что-то продолжало волновать. Попытавшись запрятать своё волнение как можно дальше и глубже, я вышел за остальными на улицу. Начинался прекрасный летний вечер. И мы решили отправиться куда-нибудь погулять.
Я закрываю глаза…

Я лежу на чьих-то руках, и впервые в жизни чувствую счастье. Чьи это руки? К сожалению, я не могу понять. Я не могу разглядеть лицо.
- Тише. Все нормально. Не волнуйся.
А я все смотрю в это лицо, и пытаюсь хоть что-то разглядеть. Счастье, мимолетное его ощущение, сменяется напряжением. Не страхом, не волнением. Напряжением, похожим больше на предвкушение. Интерес.
- Все хорошо. Теперь все будет хорошо. Отдыхай.
- Где я?
- Ты дома.
- Но ведь это не мой дом. Я не у себя дома?
- Нет. До твоего дома еще очень далеко. А пока просто отдохни. Не думай об этом.
- О чем?
- О доме. Быть может, никогда ты в него не придешь.
- Почему?
- Ты задаешь слишком много вопросов. Ты хочешь знать слишком много, не понимая, что это совершенно не нужно. Точнее, знать нечего. Ты живешь ожиданием, живешь мыслями о том, что дальше будет еще интереснее. Что ты что-то узнаешь, чего не знаешь сейчас. Не дай Бог этому случиться, поверь мне. Не дай Бог тебе это узнать.
- Почему?
- Ты не слушаешь, - я чувствую улыбку, - знать нечего. Смысл исчезает тогда, когда ты пытаешься его найти. Жизнь останавливается тогда, когда ты этого хочешь. Ты нужен людям. И не спрашивай, зачем. Ибо узнав это, ты погубишь себя. Ты нужен людям, а они нужны тебе. И больше знать здесь нечего. И не думай об этом…
Я лежу на чьих-то руках, и у меня из глаз текут слезы.
- Но почему?! Почему всегда так получается?! За что?! Как я могу теперь об этом не думать?! Почему ты?! Почему этот дом не был пустым?! Зачем ты мне это сказала?! Я же был почти счастлив.
- Счастье не спасет тебя, а убьет еще быстрее. Прости меня. Но таковы правила. Я могу лишь немного помочь тебе. Обещаю, ты забудешь наш разговор. Не вспомнишь ни слова из него. Но ощущения не оставят тебя. Тебе будет легче, наверное. А может еще тяжелее. По-крайней мере, ты не будешь задумываться над смыслом моих слов, и не станешь пытаться соответствовать им или искать в себе эти слова. Будет легче. Но не всегда. Итак, прощай.
Я упал на пол. В глазах стоят слезы, но я не знаю, почему. Здесь так тепло и уютно, но я знаю, что мне придется скоро уйти. Здесь так волшебно, но я чувствую грусть, и эта грусть согревает меня. До дома еще так далеко…
Я закрываю глаза…

(продолжение в пятницу)