ты заметил что, мне нравятся только кинематографичные красивые моменты?
я смотрю на ситуацию не как ее участник,
а как зритель,
до глаз которого
реальное событие
доходит исковерканным оператором,
пропущенным через призму монтажей и цензуры.

ты заметил, что я люблю нашу жизнь только как сцены из фильмов?
секс, небо, рожь, поцелуй.
хрестоматийные кадры.
ночь, эти яркие звезды.


[включить режим "вид сверху"]
мои блестящие, устремленные в черноту глаза.
загадываю желание каждой из них. эти плевки-жемчужины.

а вот еще слайд. огромное золотое поле, сотканное из миллионов маленьких семечек. это огненное одеяло с остинками соприкасается с розовым небом. моя рожь. я мечтала о ней.
до нее я не знала, что такое счастье.
для меня эта рожь (хотя это и пшеница, но для меня - рожь) - целая Вселенная, мой мир, мой эксперимент, моя единственная связь с природой и с чем-то исходным, диким, невербальным.

«Пропасть, в которую ты летишь, - ужасная пропасть, опасная. Тот, кто в нее падает, никогда не почувствует дна. Он падает, падает без конца. Это бывает с людьми, которые в какой-то момент своей жизни стали искать то, чего им не может дать их привычное окружение. Вернее, они думали, что в привычном окружении они ничего для себя найти не могут. И они перестали искать. Перестали искать, даже не делая попытки что-нибудь найти.»
(Селинджер, "Над пропастью во ржи").

Следующий эпизод (камера постепенно отдаляется):
я стою [с тобой] посредине своего поля. трогаю эту рожь. на моем лице это сумасшедшее выражение эйфории, ощущение чуда, предел прекрасного, это чувство имеет название - счастье.
даже не обязательно было целоваться. как они в том фильме со Скарлетт Йохансон, который я не смотрела.

и это счастье. его дал ты. но тебя в моей голове на тот момент не было вообще. у меня было МОЁ счастье. которое придумала Я. которого хотела Я. которого достигла тоже Я.и в которое Я возвращаюсь каждый день, находясь за тысячи километров от него.
и от тебя кстати. это совсем не имеет значения.