- Блядь!
Я сказала это вслух, вот незадача. И, кажется, слишком уж громко - посетители кафе синхронно оглядываются в мою сторону. Я вижу их заинтересованные взгляды за секунду до того, как закрываю лицо рукой.
А еще за десяток секунд до моего позорного бегства в ладонь, я вижу перевитые пальцами, крепко держащие друг друга руки. Я ловлю губами воздух, вспоминая как я была частью этой игры. В животе пульсирует кусок колючей проволоки, медленно разрастаясь в размерах. Не в силах сдерживаться, я раздвигаю пальцы и получаю еще один кадр из фильма про истинную любовь.
Боже! Как же обыденно, как удивительно просто. Как правильно - прогулка счастливой, влюбленной пары по торговому центру.
"У нас все было иначе" - Мелькает в пульсирующей болью голове. Единственное, чем я сейчас занята - составление плана побега. Мои пальцы противно дрожат, отбивая нервную чечетку по кофейной кружке. Горячий напиток просачивается через тонкую керамику, и перетекает в меня. В голове взрывается еще одна петарда. На секунду я снова оказываюсь в том времени, когда эти руки обхватывали мои. Когда мои пальцы принадлежали ему, когда я ему принадлежала. Я...
Такая нелюбимая. Такая... С которой можно все, потому что... Нелюбимая.
Потому что, та, которую не жалко.
Теперь все правильно. Все обыденно, все удивительно просто - гулять с девушкой по торговому центру. С любимой. С той, на которую не все равно. С той, которая, в отличии от меня, будит искренние, нежные чувства.
"Мясо" - Я слабо улыбаюсь своему безумию, в спешке натягивая куртку. Ей он такого никогда не скажет, что бы ни происходило в их жизнях. У него даже не проснется подобных мыслей. Я встаю, отворачиваясь от стекла, через которое вижу слишком много лишнего. Меня покачивает от адреналинового похмелья, ноги подло подгибаются, я в спешке хватаюсь за край стола. В голове просыпается желание срочно попасть на свежий воздух.
Это больше было похоже на партизанскую вылазку, но кому какое дело? Я вылетела из торгового цента, благодаря высшие силы, что не пересеклась со счастливой парочкой. Наверное, со стороны я выглядела забавно.
Боже! Как же больно. Почему так больно, черт возьми, даже спустя месяцы? Откуда во мне эта зацикленность? Почему нельзя выкинуть его из головы так же быстро, как он выкинул из своей меня?
"Любить, или быть любимым". Каждый решает для себя сам. Мы оба самостоятельно выбрали себе мечты. Кто же знал, что если исполнится его мечта, моей уже не сбыться?
"Да все знали" - Я опасливо оглядываюсь вокруг, ища в кармане сигареты. - "Некоторые даже не постеснялись сказать мне об этом прямым текстом."
Паша, например. Но кто его слушал? Даже не так... Я-то слушала, я даже верила ему. Но женщина во мне победила. Неужели это и была любовь? Если это она, то, спасибо, мне больше не надо. Не влезет.
"Лучше быть мясом, чем бревном" Вспоминаю я Пашины утешения. Ничего ободряющего в этой фразе лично для меня нет, но это же Паша. Он так видит ситуацию, чертов извращенец. Надо идти..
Отличная, в сущности мысль. Но я.. Я все стою под холодным ветром и чиркаю зажигалкой. Слишком потерянная, чтобы сделать что-то еще. Он не прав насчет моей необходимости выговориться, он в корне не прав. Говорить об этом, думать, видеть - слишком больно, невыносимо больно. И это не проходит. Почему моя боль не становится, хотя бы, слабее? Что, черт возьми, в нем такого особенного? Паша неправ - куда проще загонять все в себя, в самый далекий уголок подсознания. Запереть на амбарный замок, и оставить все эти воспоминания только для себя, для себя одной. Ни делом и ни словом не провоцировать воспоминания.
В дрожащих пальцах медленно тлеет сигарета, в голове стремительно растет космический вакуум. Колючая проволока прочно обосновалась в животе. Ураган внутри не исчез, но организм к нему успел адаптироваться. Теперь пора домой.
Делая первые, неуверенные шаги, я успела пару раз оглянуться назад. В моей голове все еще проносились четкие образы - он и она. Счастье... То самое которое только когда все правильно. Когда все удивительно просто. Когда тебя любят так же, как и ты.
"Лучше быть мясом, чем бревном" И, Господи Боже ты мой, как же ты неправ. Бревна на руках носят. Их хранят от влаги и холода. Хранят, чтобы всю зиму согреваться их теплом. Их заботливо обрабатывают, из них строят дома. Те самые дома - крепкие, удивительно теплые гнезда для долгой и счастливой семейной жизни. А мясо...
Несколько суток жизни, как максимум, а потом ты жаришься на открытом огне, истекая кровью, рядом с домиком из крепких бревен. А на тебя направленны десяток горящих глаз. Жадных... Таких, которыми смотрят только на одноразовые увлечения. Они все дорожат только своими деревянными домами и запасами для камина, который греет их по ночам. А мясо... Его много. Его не жалко для любимых гостей. В конце концов, оно существует только для того, чтобы утолить голод. Эти сильные, уверенные в себе люди, семьями греются у открытого огня и делятся жареным мясом. Делятся... Как брат с братом...
Боже! Неужели ты правда в это веришь, Паша? Ты, тот который всю жизнь ищет себе законченных стерв? Ты, который забивает мне голову своими депрессивными мыслями о женской врожденной подлости? Ты ведь точно так же делишь женщин на стерв и мясо. Но именно те, что были с тобой законченными сволочами, именно эти, ненавидимые тобой суки навсегда остались в твоей памяти. В этом плане, ты такой же, как и все. Он, ведь, тоже делит. Он ведь уже давно стер из своей памяти эти полгода, он погружен в нее. Он любит...
Все может случиться и так, что они не дойдут вместе до самого конца, но даже тогда она останется в его памяти ярким пятном. На краю его памяти всегда будет нерушимо стоять мемориал имени его к ней любви. Он точно так же, как и ты, будет называть бывшую стервой, плакаться друзьям и мстить за свою боль другим девушкам. Он он уже никогда не сможет забыть то, что с ним было. Что с ним было рядом с ней. Как бы и мне хотелось иметь там, хотя бы, маленький уголок, хотя бы одну клеточку, которая бы помнила обо мне.
Но полное забвение - это именно то, что я заслуживаю. Моя обязанность - быть в огне, утолять голод, исчезая в желудках сильных мира сего.
И неизменно уходить самым унизительным из способов.
"Мясо" - Дойдя до дома, я уже не чувствую губ от холода. Что, в принципе, не мешает мне закурить уже третью подряд сигарету. Здорово быть мной, тут уж ничего не скажешь. Я вяло поднимаюсь на пятый этаж, вваливаюсь в свое уютное убежище. Отсутствие мыслей немного пугает, но боль в животе не дает серьезно сосредоточится на этом страхе. Надо присесть.
Что я, собственно, и делаю, сползая по стене прямо на пол коридора. Как же мне перестать быть такой дурой? Сотни книг, ткавшие мое сознание все эти годы, безразлично смотрят на мои мучения. Все еще дрожащими пальцами я цепляюсь за стену, в попытке подняться. Выходит не очень, но кто это видит, кроме зачитанных до дыр книг? Сейчас мне просто необходимо отвлечься от этих переплетенных пальцев. От этих рук, которым я никогда не отказывала... Да и сейчас бы не смогла, если ситуация бы так повернулась. Господи! Что я говорю?
Кое-как раздевшись я зарылась в одеяло, руки потянулись к ноутбуку. Единственный способ уменьшить боль - оставить ее на бумаге. Пусть даже электронной.
Мои пальцы уютно устроились на клавиатуре. Привычная упругость клавиш медленно возвращает меня в действительность, дрожь почти ушла. Когда я закончу рассказ, от колючей проволоки в животе не останется и следа. Мысли просветлеют, появится злость, вытеснив хоть немного боли. Я выпускаю своих демонов погулять...
Та, Которую Не Жалко, делится болью, на которую всем, по части, наплевать...