на улице было по-ноябрьски холодно и темно.
всего 8 вечера а уже тошнило от бесконечной темноты.
за окном была осеняя Москва, но не та - золотая и сладкая, а серая и пустая. когда утром - ветер, днем - мелкий дождь, а ночью - пробирающий до самых костей холод.

дома было очень светло и, наверное, тепло. а меня трясло, все тело била жуткая дрожь. я ходил из одной комнаты в другую, мне хотелось говорить, говорить много, что угодно, но.. глупо говорить когда ты один в квартире.
я после двух месяцев молчания набирал твой номер, снова и снова, и каждый раз слышал глухие гудки. в том ноябре мне было всего-то 22 года - лучший возраст.

прошло чуть меньше трех лет, но у меня до сих пор каждый день сотни раз звучат в трубке те страшные гудки. неважно, кому я звоню, неважно зачем. мне до сих пор становится невыносимо плохо. почти детская. почти травма.

я набрал твой номер 63 раза, потому что если не сейчас - то когда?
снова и снова эти гудки, если бы ты только знала, как я их ненавидел. мне тогда было так отвратительно, что я с трудом могу представить себе это сейчас. хотя тогда все было, наверное, куда лучше. или я просто был слабее.

а потом несколько секунд и я услышал твое "черт, надо было все-таки поиздеваться над тобой еще 37 звонков". я разве что не разрыдался от облегчения тогда.
у нас было еще два года впереди, представляешь? два года это так много, когда знаешь, что они последние. я не знал.

сейчас чуть за полночь, за окном прекрасный летний Париж, я сижу на веранде не своего дома и набираю твой номер.
там уже 258 дней нет гудков, только ледяной голос сообщает, что абонент временно не доступен.
абонент не доступен.
навсегда.

ты больше никогда не возьмешь трубку.
все по-другому.