Ненавижу этих. И прихожу вечером, смотреть, заряжаться ненавистью, злобой, напоминать. Как же похоже. «Я не смогу, я не готов».
- Ты проиграл. Смирись. Ты здесь щенок. Куда ты лезешь?
Понимаю, что надо сдаваться, но не могу. Кому смог бы – не примут.
- Было бы, что отстаивать. Ты совершенно один.
Один, с устаревшим оружием и бьющей из горла бессильной яростью. Уходит время. Взрыва не помню, очевидцы говорят, что его не было – просто осыпались горы, оставляя пропасти и пыль, вроде той, что таскаем мы с сумеречных дорог. А, черт с ними. Было и было. Не привыкать. Огрызаюсь, меня начинает «вести» от веселой нервной злости.
Наблюдатель продолжает распекать меня.
- Как так можно умудриться? Что значит черт с ними? Ты эту раскладку проваливаешь третий раз! На те же грабли. Это уже не ошибка, это тенденция.
Очень хочется курить.
- Да! Да, я м**ак! Кил ми плиз из гранатомета.
- Идиот…Ты хотя бы говори своим голосом, ладно?
Ловлю себя за язык, мимоходом задевая ком в горле. За что они так со мной? Ощущаю себя как никогда беззащитным и одиноким. Взгляд скользит по фотографиям, я вспоминаю момент, когда решил сыграть эту игру, прожить этот конкретный кусочек жизни. За пределами которого просто нет ни моего разваливающегося оружия, ни ядовитой пыли, поднимающейся из ущелий, ни курносой физиомордии надменной губастой сучки с пережженными соломенными волосами, к которой так тянется, несмотря на приличное вроде воспитание, мой кулак. Все это придумано мной и от меня же зависит. И интонации, которые высмеивает наблюдатель – они мои, и сам он – плод моего воображения. «Что не подвластно мне?» - понимаю, что процитировал это вслух, нараспев. Не дожидаясь, пока старик съязвит на эту тему, легонько дую на его лоб, и образ рассеивается. Я один и свободен. Счастливо смеюсь.