среда, Ноябрь 21, 2007


"Карцер" часть 9




Впечатляюще! Прямо скажем, впечатляюще!..


Вообще я его довольно много, признаться, расспрашивал. Мне было, откровенно говоря, любопытно. ПЖ всё-таки. Как вот человек себя чувствует? И что там вообще за публика? Как сидят? Это ведь нигде не выяснишь. Никогда. (Разве что сам там окажешься. Но это уж, согласитесь, чересчур! Слишком дорогая цена. За обычное праздное любопытство.) Всякие там телепередачи-интервью – чепуха и вздор.


Во-первых, что вообще скажешь за 10 минут, да ещё и незнакомому человеку, ничего не понимающему во всём этом; а во-вторых, контингент для корреспондентов администрация колонии всегда подбирает соответствующий (заранее подбирает!), лишь тех, которые скажут именно то, что надо, что и хотят от них услышать. Блядво всякое, козлов, сук и прочую мразоту. А вы, небось, думали, что это обычный, нормальный зэк откровенничает тут? Как бы не так! Кто ему даст? Впрочем, что такое нормальный зэк – это вообще разговор особый.


Для обычного обывателя, если человек отсидел, скажем, лет 20, то это уже само по себе обо всём говорит (“Консультант нашего фильма сам сидел!”). А это, на самом-то деле, вообще ни о чём не говорит! Главное, ни сколько он сидел, а как он сидел! Может, он под шконкой все эти годы валялся, шерстью был, чёртом, маромоем, перхотью подрейтузной, а здесь перед камерой пальцы гнёт – или, наоборот, в СДП (секция дисциплины и порядка) подвизался. С повязкой во всю руку в компании таких же упырей по лагерю разгуливал. Других зэков дубинкой колотил. Дисциплине и порядку учил.



Как, к примеру, тот же Солженицын.

Руководитель (!) такой вот секции в одном из северных лагерей. Причём не простого даже лагеря, не рядового, а какого-то там центрального, узлового. “А это значит, уже такая проподлина!.. Раз его на это место поставили! Их свои же ненавидели. Даже политические.” Слова ещё одного моего сокамерника, вора в законе. Который уж знал, о чём говорит. Ладно, об этом позже.

Да, так, про ПЖ. Про остров Огненный.

“В камерах по 2-3 человека. Лучше всего в одиночке.

Потому что от сокамерников быстро устаёшь. Всё начинает раздражать. Когда совсем невмоготу становится, идёшь к оперу, просишься в одиночку. Ну, сажают на месяц-другой. Отдохнуть. А потом – опять… Можно перекрикиваться – в смысле, слышно – но никто не перекрикивается практически… Почему?.. Да не о чем разговаривать. Да и не хочется!.. Днём лежать нельзя, но реально – можно. Один у двери караулит, слушает, когда охранник идёт, а второй – лежит… Камера маленькая, но – привыкаешь и не замечаешь уже. Кажется, что нормально… Денег полагается в месяц… (какая-то совсем мизерная сумма, типа “3 рубля”, не помню уже точно, но совсем смешная! “И что же можно на эти деньги купить?!” – ”Чай, папиросы…”) поэтому все хотят на промку (работать). Шить рукавицы. Но это – сложно. Формально – обязаны обеспечить работой всех желающих. Реально же – вывозят один раз и смотрят, сколько ты пошил. А сколько ты можешь “пошить”, если ты никогда раньше этим не занимался? Ну, 5,.. ну, 6 пар за смену. При норме 100. “Извините, – говорят, – Вы нам не подходите. Норма у нас вот такая. Сами видите.” И – всё! Вся “работа”. Есть там у нас один феномен, который за смену 500 пар шьёт – вот он хорошо живёт. Деньги у него на счету и пр. Но это – исключение. Остальные же…”


……………………………………………


Слышу, как в соседних камерах разносят ларёк. Шелест и шум передвигаемых ящиков с продуктами. Смех, шутки… Вообще оживление. Голос ларёчницы: “на “К”!.. на “Г”!..”

(Здесь по фамилиям никогда никого не называют. Только по первым буквам.) Мне ларёк не полагается. Я в карцере. Да и!.. Какой там, в пизду, ларёк!!! Я же выйду через 6 дней! Выйду!! На-во-лю! Невероятно!!!!!


Все эти… “на К”, ”на Г” – мертвые, а я живой. Вырвавшийся каким-то чудом из ада. Все их ларьки,.. прогулки… Вообще вся их внутрикамерная жизнь!.. Всё это – в прошлом. Пройденный этап жизни. Любой из них отдал бы сейчас не то что ларёк, а всё на свете, лишь бы поменяться со мной местами! И голым бы домой пошёл. Пешком. Хоть за тысячу километров. “Ларёк”!.. А для них это – жизнь. Главное сейчас. Впереди же – годы, годы, годы… “Лебеди” и ”Дельфины”. Острова Огненные. Представьте себе это на мгновенье! Только представьте!!


Из цикла «Тюрьма»


1


Тут вечность рядом.

Печальным взглядом

Глядит со шконки…

Здесь грани – тонки!


Границы – зыбки!

И от улыбки

И до отчаянья

Лишь миг! Молчания.


2


Романтики – мало,

Страдания – море.

Отчаянья жало

Да мысли, что вскоре!..


И есть ли надежда?..

И сколько придётся?!..

Что жизнь, как одежда –

Всё рвётся… и рвётся…


………………………………………..