К написанию данного поста меня сподвигли две рецензии моей дняффки. Одна от человека мне знакомого и родного, вторая от незнакомого и не родного.

Сегодня я имел глупость открыть свой днев, что-то посмотреть и не закрыть страницу. Подойдя к компьютеру через 15 минут я увидел, что дневничок мой читает человек знакомый и родной. Первый вопрос человека звучал примерно так: «Это твой блог? Ну, то есть дневник?». С содраганием в сердце отвечаю, что да, мол, он самый. И получаю... нет, не пиздюлей. Получаю отзыв: «Здорово, мне понравилось. Вот только бы мата поменьше. И про какие негритянские члены говорит этот человек?».

А про негритянские члены говорил человек незнакомый и не родной — Сергей Гришунов. Ну, точнее он знакомый, но только через интернет. Но точно не родной. Хотя я его очень уважаю, как человека, как поэта. Совсем никак к нему не отношусь как к блогеру или владельцу дневника. Не потому, что он плохо пишет, а потому что пишет он скучно и пресно. С его бы талантами, да на ЖЖ освоится, где взрослые, состоявшиеся люди сидят. А на лиру таковых 5 человек, включая его самого. Молодежь стихами не зацепить, если стихи без мата и не про эмо (ну, или какую современную поэзию молодежь предпочитает).

Ладно, не о Гришунове мы сейчас говорим. Поговорить я хотел бы о мате в моем дневничке.

Мат — штука очень хорошая. Во-первых, мат есть только в одном языке (в остальных — сплошные ругательства и оскорбления). Во-вторых, мат используют в речи все. Абсолютно. Начиная где-то лет с 5 человек начинает материться. Его за это шлепают по губам, убеждают, что так говорить не хорошо. Но всем похуй. В 8 лет каждый из нас опять начинает материться. Потому что у русского человека мат в душе. Я бы даже вывел небольшое определение.

Мат — это состояние души, свойственное исключительно русскому человеку.

Посему использовать мат как в жизни, так и в своей дняффке я буду и далее. Кто-то скажет, а как же девочки? А как же мальчики? А как же детишки? А вот так читают мой днефф детишки:

Сидит Вася, 11-и лет от роду. Читает какой-то мой пост, где большими буквами написано ХУЙ. Сзади внезапно подходит отец Василия и дает последнему подзатыльник. Ребенок в спешке закрывает страницу и убегает гулять. На улице он встречает Димку и говорит ему:

— Прикинь! Щас читал, короче, такой крутой днев! Там чувак пишет, что, блядь, надо, короче, линакс ставить! Короче мы, ебать, вообще от жизни отстали со своей виндой. Еще мак — охуенная вещь, но бабла дохуя стоит, не потянем. Ну и, короче, сижу я, втыкаю в текст, все дела. И тут огромными такими буквами написано — ХУЙ! Я аж охуел, смотрю на это слово, три раза прочитал. Ну да! «Хуй» написано! И тут — полный пиздец. Сзади батя подходит и кааааааак ебнет мне подзатыльника! Вот, еле съебался из дома...
— Ммм... Ну да, я тоже этого чувака читал. Может покурим сходим? Я вот у своего отца сигаретку спиздил, мальборо. Только у меня зажигалки нет, иди у своего спизди. Или спички хотя бы...

И все. Продолжения нет у этой истории. Васька с Димкой продолжают материться и курить. Отец продолжает вешать за это подзатыльники. И все счастливы. И отец, потому что он исполнил свой родительский долг, и Василий, потому что всем девочкам во дворе нравятся хулиганы, курящие и матерящиеся.