Surprise!

Мне нравитесь Вы, но что же мне делать?
Найти как слова объяснения сразу?
Мне трудно… Так трудно мне было поверить,
Что именно Вами захвачен мой разум!

Ваш взгляд пробирает насквозь мое тело,
Случайно коснетесь – и сердце взрывается,
И только в мечтах говорю я Вам смело
О том, наяву в чем никак не признаюсь я.

Вы снова с другими скрываетесь из виду,
Работа, друзья и семья – Вы для них,
А я остаюсь и ревную неистово,
Лишь взглядом кричу «Я люблю!» - голос тих…

Молю, мне улыбку свою подарите,
Не бойтесь, что общество строго осудит,
И за руку словно нечаянно возьмите,
Ведь вижу я: Вам то противно не будет!..

И пусть за любовь нам придется бороться,
Пусть будет несладко – жалеть нет причины!
Лишь раз половинка вторая дается…
Но кто ж виноват, что мы оба – мужчины?..


Дары Пустыни
(поэма)

Часть 1.
Он - раб, я - хозяин, ирония судеб:
Душа на двоих - в кандалах и в короне;
Никто не поймет, и каждый осудит;
Мы так далеки: он в цепях, я на троне!

***

Однажды был предан в песчаном селеньи
И прислан трофеем ко мне во дворец
Опального шейха наследник последний –
Прекрасный, но гордый сверх меры юнец.

Мне бросил он вызов, блеснув гневным взглядом
Сквозь челку из спутанных черных волос.
Слова потекли с алых уст едким ядом:
"Тиран, будь же проклят, ты горе принес

В наш край! Путь твой кровь отмечает
Безвинных людей, слезы вдов и сирот..."
С минуту гляжу, как тебя истязает
Охрана, рычат: "Раб! Закрой свой рот!

Дерзить никому во дворце не возможно,
А хамам за наглость положена плаха!"
С презреньем скривиться мне было не сложно.
Но в сердце закрались вдруг щупальца страха:

А ну как забьет это стройное тело
До смерти охрана? И я приказал:
"Довольно! Уймитесь!" Хоть бьют и за дело –
Но раб уж сознанье давно потерял!

В барак, где рабы, сбившись кучей, ночуют,
Пока утром в поле не гонят их гнуться, -
Решил я, что пленник, лишь вонь ту учует,
Как сам пожелает к комфорту вернуться!

А мне только надо дождаться мгновенья
И вовремя службу юнцу предложить.
Мне б выдержать несколько дней нетерпенья,
Я думал, Мэйтара легко приручить...

Ошибки ни разу не стоили столько
Мне нервов и сил, как с тем гордым рабом!
Недели текли, он держался достойно,
Исправно гнул спину - хамил мне зато.

Какое-то в том находил утешенье:
Забыв и работу, и собственных страх,
До тех пор поносил мои "достиженья",
Пока я не скроюсь в дворцовых стенах.

Я тоже хорош: что за нужность такая
Гоняла меня день за днем мимо поля?
Любовь мне не радость - зависимость злая,
Но вижу его - и лишаюсь я воли!

Горячая смоль шелковистых волос
Безжалостно сердце мое обжигает,
И взгляд исподлобья пронзает насквозь,
Как будто все мысли мои он читает!

Охрана дивится: шейх словно глупеет!
Боюсь я Мэйтара, робею пред ним,
Ищу столкновений, столкнувшись - немею,
Покорен, как раб, он же - мой господин.

И вот после долгих метаний, сомнений
Я слугам велел, наконец, чтобы тайно
Мне пленного принца явили скорее,
Отмыв перед тем в моей личной купальне.

Измучен за день, он предстал предо мною
В обносках раба, зато чистый вполне,
И долго смотрел я с тоскою немою,
Но был взгляд его равнодушен ко мне.

"Не можешь простить? Но в чем я виновен?
Не мной ты был предан и продан врагу!"
"Вы ждете, что буду во всем вам покорен?" –
язвит он, - "А может, я лучше пойду

В барак, где приятней, чем в ваших покоях?"
"Раб, ты зарываешься!"
- "О, неужели?!"
"Тебя накажу..."
- "Ладно, только в покое
Оставьте?" Терпенье мое на пределе!

Но - медленный вздох! - я спокойно сказал:
"Мэйтар, для беседы призвал я тебя"
"Раба?! Для беседы?!" - он захохотал.
"Честнее звучало б: "Потешить себя"!"

О, маленький дьявол! Его не сломило
Ни жаркое солнце, ни каторжный труд!
Шатался - работа его истощила,
Но силы дерзить находил он и тут.

"Ты сам понимаешь ли, что не бывало
Прекрасней тебя на всем белом свете?!"
"Ну, что ж, это то, что мной ожидалось!" –
С презрительной миной Мэйтар мне ответил.

От губ его взгляда не мог оторвать:
Презренье на страх вполне можно исправить!
Хотел бы уста я его целовать, -
Но гордость моя приказала ударить!

Назад отлетел он и сполз по стене,
На мягкий ковер с цветастым узором,
И кровь потекла по разбитой щеке,
Смотрел удивленным испуганным взором.

"Запомни, юнец, я сильнее тебя,
Не нужно мне слуг, чтоб тебя одолеть!"
"НЕТ!" - он отбивался, себя не щадя,
Кусался, пришлось по затылку огреть.

Забросил в кровать, ему руки скрутил, -
Желанье совсем затопило мой разум, -
Дрожащее тело собою накрыл,
Жестоко и грубо я взял его разом.

Вспорол тишину болезненный стон,
Повергнув меня в безумие зверя.
О Боги, как тесен, как сладок был он!
И я наслаждался каждым мгновеньем,

Жестоко вбивая в упругость постели
От боли ослабшее тело.
- "Пустиии...
Не надо...", - мольбы тихо прошелестели.
"Нет! Сам предпочел ты насилье любви!" -

Ему я рычал... Но мое возбужденье
Ушло - мне не хочется брать его ТАК!
Вина отравила во мне вожделенье!
А раб вдруг затих и безвольно обмяк:

Утратил сознанье, не выдержал боли,
Сбежал от меня в забытья пустоту.
О, если бы только он мне позволил
Заветную сердца исполнить мечту:

Любить и ласкать его стройное тело,
Заставить забыться в безумии страсти!
Насильем любви добиваться - не дело,
Хоть шейх я - мне сердце его не подвластно...

Всмотрелся в лицо - отрешенная маска
В слезах и крови: "Ты заставил меня!!!"
Стереть кровь хотел, по щекам лишь размазал.
Соврал я - гордыня виновна моя!

Хоть чувствовать трепет хочу в этом теле –
Строптивец упрямством меня разъяряет!
Я тоже упрям: он еще пожалеет,
Пусть в муках дрожит и меня умоляет!

Часть 2.
Оставил Мэйтара в покоях дворцовых:
В ливрее слуги взгляд он мой ублажал,
И пусть не желал он служить образцово –
Постель мою ночью зато украшал.

И я те занятья уж вел по-другому:
Привязан к кровати, мой раб лишь дрожал,
Роптал он сквозь кляп, но уже по-иному
Под лаской моей его голос звучал!

Я дал ему все: наслажденье и боль,
Его подвергал разным пыткам любовным,
Он плакал - я слизывал слез его соль
С пылающих щек, утешал нежным словом.

А днем... О, Мэйтар мстил с лихвой
За все униженья, за ночи страданий,
По замку ходил вызывающе злой,
Вредил, бил фарфор, портил редкие ткани,

Конечно, дерзил - с каждым днем все острее.
Ох, зря я раба приказал не карать!
Затмила любовь разум мне - тем быстрее,
Что начал на ласки Мэйтар отвечать...

Не подал и виду, но знал я наверно,
Что ночи прихода он ждет с нетерпеньем:
То взгляд его выдаст, то вздрогнет он нервно,
Лишь стоит коснуться его со значеньем.

Я чуть не дрожал от предчувствий удачи:
Любовный напиток веревку заменит!
Создать тень свободы - простая задача,
И как мне отдастся - он сам не заметит!

Вот вечер заветный - и топот за дверью:
То слуги привычно раба привели.
Сменился в глазах его страх изумленьем,
Когда, не связав его, слуги ушли.

"Мэйтар, почему же ты мне непокорен?
Ты хочешь свободы, а не любви?"
"А шейху не все равно, раз он доволен?" –
Раб вскинулся, руки скрестив на груди.

Прекрасный и гордый - песчаный мой принц!
Я лишь улыбнулся печально и нежно:
"Мэйтар, твоя наглость не знает границ!" –
Но в сердце моем затеплилась надежда:

Раб вздрогнул, зарделся и взгляд опустил.
"Ты прав," - поскорее признал я кивком. –
"Давай," - ему чашу я в руки вложил, -
"Свободу твою мы обмоем вином!"

Ушам он не верил - глаза распахнулись:
"Шейх, вы?.. Но... Свободу мою?! Боже правый!!!"
Дрожащие губы к вину прикоснулись,
И сам осушил он всю чашу с отравой.

И тут удивляться пришел мой черед –
Пустыми глазами раб вперился в чашу:
"Но буду убит, знаю то наперед,
Как только покину обитель я вашу...

Враги, что повергли отца моего,
Не пустят наследника дальше границы,
Домой нет возврата, а мне все одно:
Рабом жить - иль ждать на свободе убийцу," -

Безжизненно голос его прозвучал. –
"Но, может, хотите вы смерти моей?"
Качнулся, в объятья его я поймал.
Он понял: "Наркотик в моем был вине?!"

"Солгал я! Тебя не отдам никому!" –
Признался я, крепко к себе прижимая,
Промолвить и слова я не дал ему,
Неистово в сладкие губы впиваясь.

О, слава тому, кто наркотик создал!
Противиться раб совершенно не мог,
Впервые я в губы его целовал
И нес на руках под кроватный полог!

О, сладкое счастье мое! Ночь проходит:
Минуты блаженства так быстро летят, -
Вновь пылкие стоны с ума меня сводят
И сердце мне жжет его пламенный взгляд!

Любовь не измерить количеством раз,
Коль чувство глубоко - насытиться тщетно,
Но силы не вечны, и пыл наш угас –
Под утро сморило нас сном незаметно.

Все утро изменит, решил я - а зря!
По-прежнему раб отчужденно держался,
Лишь кончится ночь - и раба не узнать:
Вновь силами всеми вредить мне старался.

Не мог я понять - ловил его взгляды,
А раб то смущался, то злобно смотрел.
Мэйтар, злой мальчишка, зачем тебе надо
Бессмысленный этот творить беспредел?

Мне некогда было спросить, что стряслось,
Что гложет раба, в чем обида его?
Я - шейх, и ни разу мне не удалось
От нудной политики взять выходной!

А ночь - то, понятно, не время бесед,
Восточные ночи и так мимолетны.
Днем все разговоры сходили на нет:
Я спрашивал - сыпал в ответ он остроты.

"Не слишком ли быстро вошел ты во вкус
В делах бития дворцовой посуды!"
"Не смог одолеть возникший искус!"
"Так будь осторожнее впредь!"
- "Нет, не буду!"

"Дождешься, - покараю я тебя!"
"Все обещаете, и что же вам мешает?"
Я часто малодушничал, любя,
Прощал то, что обычно не прощают.

Но есть и моему терпению предел:
Мне раб назло вином одежду измарал,
И я решил закончить этот беспредел –
Мэйтара выпороть прилюдно приказал!

Мне стал его ужас и слезы наградой,
Во Двор Наказаний всех слуг я собрал.
Подвешен за руки, шептал раб: "Не надо...",
Но свистнула плеть - и Мэйтар закричал.

Он вперил в меня умоляющий взгляд,
Но был я жесток - экзекуция шла.
Мэйтар все бледнел, его голос ослаб, -
И я весь дрожал, словно знал боль раба.

Лишь стоны я слышал, весь мир потеряв,
На грани терпения - чаша полна! –
Вот-вот - и предам я себя, прокричав:
"Скажи: "Я люблю", - и простится вина!"

Палач подал знак, что раб без сознанья,
Не выдержал я - приказал прекратить.
Мэйтар, получил ты свое наказанье,
Но сердце мне страхом твое не пленить.

От крови площадка под ним потемнела,
Вновь хрупкость его всей душой ощущаю:
Под собственным весом натянуто тело,
Излишнюю тонкость оно обретает.

И в ужасе я осознал, что наделал.
"Мэй, ангел мой, мальчик," - над телом я млел.
Да, я виноват... Но он бредил, не ведал,
Что ночь напролет я с ним просидел.

Часть 3.
Я знал, что мне тактику надо менять,
Иначе убью я его непременно.
Он нужен, как воздух. Хочу обладать
Строптивой душой, любить юное тело.

Похоже, и сам я готов псом стелиться
Пред ним, о прощеньи покорно молить.
А ум мне твердил: можно цели добиться,
Смогу коль гордыню свою усмирить.

Неделя прошла до его исцеленья,
И снова Мэйтар предо мною предстал.
Прочел на лице его я осужденье,
И взгляд от меня он упорно скрывал.

Обиду таит? Ну, что ж, его право.
Кивнул я на столик, где было вино.
"Прошу, угощайся."
- "Там снова отрава?"
"Не веришь - не трогай."
- "Да мне все равно..."

Пожал он плечами, бокал ухватил,
Как воду, вино проглотил безразлично.
"Сыграем в игру?" - я ему предложил.
В глазах любопытство мелькнуло - отлично!

Я нарды достал - взволновался мой раб:
Сын шейха, он точно умеет играть,
И мне мастерство показать будет рад –
Хоть в чем-то мучителя переиграть.

"А ставка?" - Мэйтар осторожно спросил.
"Победа за мной - ты наложник опять."
"А что будет мне, если б я победил?"
"То мне удовольствие Вам доставлять,

О, мой господин!" - я шутливо склонился.
Смотрю: у Мэйтара глаза загорелись,
Смущенный румянец... И он согласился:
Халифом на час, видно, быть захотелось.

Он нервничал сильно, а я наблюдал,
Как щеки горели и руки дрожали,
Рассеянный слишком, он плохо играл,
С огромным трудом ему подыграл я!

И с видом невинным руками развел:
"Вот так, не везет! Теперь раб я твой!"
Неверящий взгляд на меня он возвел,
Лицо исказилось гримасою злой:

"Ему отомщу", - я читал, словно в книге.
"Сними это все", - он рукой указал
На все украшенья мои и тунику.
Исполнив приказ, на колени упал:

"Приказывай!"
- "Некуда мне торопиться!" –
Отрезал Мэйтар, изумляя меня. –
"Ты только что дал мечте моей сбыться.
Сними мой ошейник - одень на себя!"

Мечтал он пленить меня, сделать рабом?
Я спрятал улыбку - мой мальчик не знает,
Что ночью и днем думал я лишь о нем,
Давно ни себе, ни ему не хозяин.

"Приказывай," - тихо твердил я упрямо.
Он ногу поставил ко мне на плечо:
"Лижи мои ноги!" Я выполнил рьяно,
И был награжден тихим стоном: "Еще!"

"Одежда мешает," - слукавил.
- "Сними!"-
Мутнеющим взглядом следил он за мной
И хрипло шепнул: "Бери в рот, не томи!"
Я взял - вскрикнув, он изогнулся дугой.

Губами источник желанья я сжал,
И похоти жгучей мне не одолеть,
Я слишком давно уже страстно желал,
Заставить его трепетать и гореть!

Мэй кончил. Раскинулся в томном блаженстве,
Такой беззащитный, мой мальчик родной!
Шептал с поцелуями: "Ты - совершенство!
Мой ангел, я раб твой. Всегда - только твой!"

"Мой?" - светится взгляд. - "Это правда? Ты - любишь?"
"Люблю. Бесконечно."
- "Тогда отпусти!
Стремленье вернуть себе власть не осудишь,
Я должен убийцам отца отомстить!"

"Такую же пылкость бы в нашей постели!" –
Я обнял его, понимая прекрасно,
Что силой его удержать не сумею
И все уговоры потрачу напрасно.

"Вернусь, обещаю, мы будем на равных,
И нашу любовь никто не осудит!"
"Ты думаешь, я не нашел бы управы..?"
"Не спорь! Знаешь сам, что так лучше будет!"

"Да, знаю," - вздохнул я. - "Но это так трудно,
Расстаться, когда только начали ладить!"
Мэйтар рассмеялся: "Какой ты зануда!" –
Лицо мое пальцами нежно погладил:

"Придется иначе вести уговоры," -
С лукавой усмешкой ко мне потянулся.
На этом закончились все разговоры,
В Мэйтаре бес страсти как будто проснулся.

И в нежности он растворил все печали,
Неловко лаская меня, как умел.
Игра позабыта. Мы оба кричали
В слепом единеньи мятущихся тел.

А утром ушел он, покинул меня,
Дворец без него словно бы обезлюдел.
Метался по залам, тревожился я,
Хоть знал: с ним пошли мои лучшие люди.

Мэйтар слишком юн и отнюдь не стратег,
Я зря отпустил его, зря разрешил!
В конце концов, двадцать собрав человек,
В пески за мальчишкой я сам поспешил.

Настигли отряд на границе пустыни.
Нет, мы не успели... Я в ужасе зрел,
Как черные птицы, снижаясь, кружили
Над дюжиной мертвых истерзанных тел.

"Нет, только не это!" - слетел я с коня.
Он в центре лежал, в луже черной крови.
"Мэй!" - дрогнули веки, взглянул на меня. –
"Я здесь, я с тобой, умоляю, живи!" -

Сквозь слезы: - "Злодей, ты меня обманул!"
Шепнул он: "Вернусь я, тебе обещал..." –
И взгляд опустел. Я губами прильнул
К холодным губам. Он уже не дышал.

"МЭЭЭЭЙ!!!"
Шейхи тоже, бывает, рыдают,
Согнувшись под бременем тяжкой утраты,
За глупость себя же самих проклиная:
Зачем отпустил?! Он ушел безвозвратно...

Несчитано дней, как во мраке, провел я
В тоске беспросветной. На цыпочках слуги
По замку крались, сохраняя безмолвье...
Уважили горе?! Медвежья услуга!..

Уж лучше б кричали иль били посуду,
Чем в мертвой застывшей тиши прозябать
От мук сожаления... Хватит, не буду!..
Пойти, что ли, плетью кого наказать?

Но вдруг со двора раздались чьи-то вопли.
С балкона я крикнул: "Палач? Что случилось?"
"Наложницу вашу казнить мне дозвольте?
О чести забыв, на сносях очутилась

Девица из низших гаремных покоев!"
Закон к нарушителям неумолим.
"Найдите отца и казните обоих..."
"Виновник - ваш раб, пленный принц, господин!" -

Девчоночий голос от страха дрожал.
"Мэйтар?" - обомлев, я шепнуть только мог.
Пред смертью вернуться он мне обещал,
И выполнить клятву помог ему Бог!

Эпилог.
Тамиру тринадцать, похож на отца:
Волос черный шелк по плечам, и глаза,
Как два уголька, и нрав сорванца,
Весь день мельтешит по дворцу, егоза!

Но стоит лишь мне на него рассердиться,
Как он утихает, стыдится проказы,
Тихонько ко мне на колени мостится,
Мурлычет котенком - прощаю я сразу!

Со смерти Мэйтара прошло столько лет,
Успел я жениться - наследник родился,
Но лишь за Тами благодарен судьбе,
Я в этого мальчика просто влюбился!

Нет, он не Мэйтар, хоть и внешне похожи!
Святой чистоты я его не нарушу,
Я стар, он ребенок - и как-то не гоже
Мне похотью пачкать невинную душу!

И все ж как отрадно порою бывает,
Когда по дворцу он за мною следит,
Крадется, в шпиона по-детски играя,
А если спугну - прочь со смехом бежит.

Однажды ко мне поздно ночью прокрался,
Я так удивился - не скажешь словами,
Он сам своей смелости перепугался:
"Я ждал, когда шейх разберется с делами," -

И робко замялся.
- "Ну, что ж, говори,
Не зря среди ночи меня потревожил."
Смущеньем лицо мальчугана горит,
Я сел на кровать - а на сердце тревожно.

"Скажите, вы правда с отцом моим были
Любовники?" - выпалил. Я обомлел:
Хоть часто о папе его говорили,
Об ЭТОМ - ни разу!
- "Кто ляпнуть посмел?.."

"Подслушал случайно, прошу, не сердитесь!" –
Меня обхватил он руками за шею –
И вмиг все причины для гнева забылись:
Его обнимая, всегда тихо млею.

"Мой шейх, знаю - раб я, за дерзость простите,
Но я не могу больше чувства сдержать!
Про Вас и отца я был счастлив услышать,
Ведь думал: о Вас я могу лишь мечтать!" –

Упал на колени - и слезы из глаз,
Ручонки сложил в молитвенном жесте:
"Давно я люблю и хочу только Вас!
Быть может, признанье мое неуместно..."

"Молчи!!!" - он пугливо у ног моих замер,
С трудом сознавал я счастье свое:
"Тамир, ты не раб мне, а пропасть меж нами –
Лишь возраст. Ты же ребенок еще!"

"Лишь возраст? Не раб? Значит, нету преград!"
Он весело вспрыгнул ко мне на колени,
На ухо мурлыкнул: - "Я рад, я так рад!
Могу я теперь спать в Вашей постели?"

Вот чудо наивности детской - я в шоке!
Он что-то лепечет, ко мне приникая, -
Закрыл ему рот поцелуем глубоким,
Он пылко ответил, во всем покоряясь.

О, свежий еще не раскрытый бутон!
Ужель мне тобой обладать предстоит?!
Как сладко ты стонешь - и это не сон! –
От ласк моих юная кожа горит...

***

Как странно, Мэйтар, ты мне изменил,
И все же тебя я ни в чем не виню,
Ведь счастье изменой своей подарил;
Клянусь тебе - эту любовь сохраню!
[424x600]