Стальные лезвия кромсали книги, измельчая на кусочки. Исполинский аппарат рычал, как динозавр, – устрашающий и ненасытный. Металлические жвала рвали шелковистую бумагу в клочья, с хрустом перемалывались корешки, и все это цветной бумажной кашей высыпалось в ящик, что стоял с обратной стороны машины.
В павильон вошли утилизаторы, два низкорослых мужичка в белых халатах, закатили в павильон тележку. Шредер на мгновение затих. Ребята, подкатив к нему тележку, начали выкладывать тома на металлическую ленту. Книги с цветастыми обложками они накрыли пленкой, будто боялись запачкать руки.
Вскоре тележка опустела. Хищное рычание тотчас возобновилось, лезвия стали вращаться с новой силой, книги снова поползли в стальную пасть.
Костя нахмурился и отвернулся от машины. Обычно он мог смотреть на это бесконечно, да и сам процесс любил больше всего в своей работе. Забрать у читателя вредные книги и с холодным сердцем наблюдать, как результат чьих-то трудов перерабатывается в расходный фарш. Как лживое дерьмо становится ошметками, которые ни склеить, ни собрать по маленьким обрывкам.