Хорошо, что у меня были хоть какие-то тёплые вещи. Ещё вечером, сидя в своей каморке на постоялом дворе, я успел немного позаботиться о своей одежде. Починить ботинки, подлатать кофту и вытряхнуть из своего наряда в общей сложности полведра песка. Занимаясь этим, я строил грандиозные планы насчёт пополнения запаса ниток, новых бинтов, а если повезёт - так ещё и стирки. Пока что, однако, я вполне обходился тем, что было. А было у меня только то, с чем меня выперли: одежда, маленький наборчик для её починки и довоенный нож-бабочка, который я нашёл когда-то давным-давно и прятал ото всех, как редкость.
Перед выходом я надел тёплую кофту серо-буро-какого-то цвета (похоже, до Войны она была оранжевой) и, хоть ночью в этом и не было необходимости, повязал на голову куфию. Я помнил о предупреждении Абдула и не хотел без надобности светить лицом.