Я. 
Ниспадающая. 
Ничья. 
Беспрекословная, как знаменье. 
Вздорная. 
Волосы в три ручья . 
Он — гримаска девчоночья - 
Беспокойство. Недоуменье . 
Я — открытая всем ветрам, 
Раскаленная до озноба. 
Он — ест сырники по утрам , 
Ни о чем не скорбя особо. 
Я - 
Измеряю слова 
Навес , 
Переплавляя их тут же в пули, 
Он — сидит у окна на стуле 
И не сводит очей с небес. 
Мы - 
Не знаем друг друга. 
Нас - 
Нет еще как местоименья. 
Только - 
Капелька умиленья. 
Любования. Сожаленья. 
Он — миндальная форма глаз , 
Руки, слепленные точёно.. . 
В общем — в тысячу первый раз , 
Лоб сжимая разгорячённо, 
Быть веселой — чуть напоказ - 
И, хватая обрывки фраз , 
Остроумствовать обречённо, 
Боже, как это все никчёмно - 
Никогда не случится « нас » 
Как единства местоимений , 
Только горсточка сожалений. - 
Все закончилось. Свет погас. 
Я. 
Все та же . 
И даже 
Ночь 
Мне тихонько целует веки . 
Не сломать меня . 
Не помочь . 
Я — Юпитера дочь. 
Вовеки. 
Меня трудно любить 
Земным. 
В вихре ожесточённых весён 
Я порой задохнусь иным, 
Что лучист , вознесён , несносен. .. 
Но ему не построят храм , 
Что пребудет велик и вечен - 
Он ест сырники по утрам 
И влюбляется в смертных женщин. 
Я же 
Все -таки лишь струна . 
Только 
Голос. 
Без слов. 
Без плоти. 
Муза. 
Дух . 
Только не жена. - 
Ветер, 
Пойманный 
На излёте . 

(c) Вера Полозкова