Чудесное предупреждение
Мой отец рассказывал о случае чудесной помо¬щи, явленной ему в детстве святителем Николаем Чудо¬творцем. Он рос в бедной многодетной семье в селе Кумак Оренбургской области. Дети жили впроголодь и с малых лет работали. В то время отцу было лет десять. С младшим братишкой он собирал в степи сено для скота. Вол, теле-га, полная травы. Рядом — желез¬ная дорога. День жаркий, на небе лишь неболь¬шая тучка.
Вдруг, откуда ни возьмись — старичок с белой бородой по пояс. Глаза добрые. Говорит: “Прячьтесь, ребята, в канаву, под телегу: смерч будет”. И ушел через железнодорожное полотно. Папа мой говорит брату: “Что-то я этого дядю раньше не видел”. Побе¬жал вслед. А за железнодорожной насыпью — никого. Лишь ковыль колы-шется. Потом и некогда об этом раздумывать стало: налетел ураган неимоверной силы, с дождем и градом. Деревья вырывало с корнем. Железнодорожную насыпь размыло в том месте, где прошел старец, и рельсы разошлись. Братья спаслись по его совету: залегли под теле-гой и окопались землей.
Надежда Костюшко,
г. Челябинск
“Не плачь, отроковица!”
Расскажу о чуде, происшедшем в 1958 году. Моей маме тогда была сделана опе¬рация. Еще не оп¬равившись от нее, она заболела крупозным воспалением легких. Положение было кри¬тическим. Леча-щий врач предупредил, что надо го¬товиться к худшему. Остаться в больнице, чтобы ухаживать за мамой, мне не позво¬лили, пояснив, что сегодня решающая ночь.
Домой я пришла расстроенная, в слезах. Легли мы с сестрой спать. Она уснула, а я лежала с откры¬тыми глазами, плакала и моли-лась: “Господи, спаси на¬шу маму, пожалей нас”,— ведь кроме нее у нас никого не было. Дверь в комнату я закрыла на ключ.
Не помню, сколько времени прошло, но вижу вдруг, как открыва-ется дверь и входит старичок невысо¬кого роста, с редкими седыми волосами. Одет в белые холщовые штаны и рубашку. Таких старичков я в жизни не видела. Дошаркивает до моей кровати, гладит по голове и говорит: “Не плачь, отроковица. Мать твоя выздоровеет”. На моей голове осталось тепло его руки.
Когда он вышел, я очень испугалась, разбудила сестру: “Посмот-ри: дверь заперта?”—“Конечно, за¬перта”. Едва дождавшись рассвета, я побежала в больницу. Отделение, где лежала мама, находилось на третьем этаже. Я же, дойдя до второго, остановилась в испуге. Стою и плачу. Подходит ко мне женщина и говорит: “Иди, не бойся, кризис миновал. Будет твоя мать жить”.
Когда мама стала выздоравливать, я рассказала ей о старичке. Она же мне поведала, что в ту ночь он приходил и к ней. Открылась дверь палаты, вошел старичок и говорит ей: “Что с тобой делать, вдо-вица, если ты смерти просишь, а не помилования и жизни, чтобы от-роковиц вырастить...” “Я,— говорит ему ма¬ма,— прошу дать мне жизнь”. Старичок исчез. Слава Богу, выздоровела наша мамочка и дожила до 1991 года.
Когда я рассказывала об этом случае, мне, ко¬неч¬но, не верили, говоря, что это сон. Но это было явью, да и слово “отроковица” я нико-гда раньше не слышала.
Л. Варламова,
г. Новокуйбышевск
Память о детстве
После войны нашей маме не дали разрешения на покос сена для коровы. А она вдова и мать пятерых детей. Решила она обратить-ся за помощью к лесникам. Проходила весь день, пришла ни с чем. На следующий день, на Николу вешнего, сказала нам, детям: “Моли¬тесь Богу” — и ушла. Никогда еще мама не обра¬ща¬лась к нам с такой просьбой. Стали мы перед иконой святителя Николая, молимся. Вдруг мама возвращается: купила. Не успела выйти за околицу — видит: на¬встре¬чу везут продавать два воза сена.
Этот случай вспомнился моей сестре, когда, по¬взрослев, она стала дружить с парнем и однажды за¬шла с ним далеко от дома, в пустынное место. Вдруг он стал рвать на ней одежду. Сестра очень испугалась и, вспомнив себя девочкой, стоящей перед иконой святи-теля, взмолилась просто: “Спаси, Господи!” Па¬рень вдруг упал, хотя скользко не было. Она сумела убежать, больше с ним не встречалась.
В другой раз послали сестру в колхоз на картош¬ку. На работу и с работы их возили в тракторной те¬лежке. Место овражистое, чернозем — мокро, скольз¬ко. Од¬нажды, вывозя их из оврага после дождя, трак¬торист не смог подняться наверх. Трактор встал, вот-вот назад со-скользнет, тележку с народом уронит. Все испугались, а сестра про себя тихонько молит: “Ба¬тюшка Николай Угодник, спаси нас всех!” И что же? Не соскользнул трактор, завис над оврагом. Вылез тракторист бледный, просит: “Вылезайте из тележки”. Вывез трактор из оврага, посадил всех, повез.
Сестра говорит: “А я Николаю Угоднику моли¬лась, чтобы спас нас всех”. Вдруг одна женщина показывает на человека, которого звали Николаем: “Вот у нас Николай Угодник”. Сестра смутилась и за¬мол¬чала. Через какое-то время встретила эту женщи¬ну в черном платке: в дорожной катастрофе погиб муж. Бог поругаем не бывает.
П. И. Шмакова,
г. Рязань
Чудесная лодка
В 30-е годы, когда разрушали храмы и сажали духовенство, в селе Борисовка был дивный батюшка — о. Николай. Однажды во второй половине дня он под¬метал двор. На нем была широкополая шляпа и халат. Вдруг приходит группа каких-то людей и спра¬шивает его:
— Где батюшка? Дома?
Понял он, что нет воли Божией предаваться в их руки, раз они его не узнали. Показал рукой в одну сторону, сказав, что батюшка ушел туда, а сам побежал в другую. Там речка у них, довольно широ-кая. Ни моста, ни переправы, а в воду лезть — не доплы¬вешь: время близилось к вечеру, и уже стало холодно. Вдруг заметил он рыбака в лодчонке. Тихонько оклик¬нул и подозвал к себе, показывая, что ему надо пере¬правиться на другую сторону. Будучи на середине реки, рыбак спрашивает:
— Ты кто?
“Настал час испытания моей веры,— подумал о. Николай.— Если не скажу правду, то какой я хрис¬тианин? А если признаюсь, кто я, он сразу утопит меня”.
А в это время любой человек имел “право” глу¬миться над ве-рующими людьми. Но не поколебался истинный пастырь Христова стада. Предался в руки Божии, призвав на помощь святителя Нико-лая, и произнес:
— Я священник.
— А я святитель Николай,— ответил си¬дя¬щий в лодке,— и стал невидим. А о. Николай оказался на другом берегу.
монахиня Мария,
г. Хельсинки
“Многажды прошения
предваряяй”
В начале Великой Отечественной войны, перед наступлением немцев, в одной деревне под Смоленском крестьяне разбирали про-дукты с колхозных складов. Одна молодая женщина, бывшая на по-следнем месяце беременности, шла по деревне.
Проходивший мимо мужик с мешком картошки крикнул ей: “Что же ты ничего не берешь? Умрешь ведь с голоду! На, хоть картошки возьми!” И бросил мешок к ногам женщины. Она попробовала тащить мешок волоком, но, обезсилев, села на него и за¬плакала.
Тут из-за кустов выходит незнакомый мужичок и говорит: “Что плачешь? Давай помогу!” Взял и понес мешок. Женщина едва поспе-вала сзади. Помощ¬ник, не спросив, куда нести, пришел, однако, прямо к ее домику. Женщина остановила его, когда он со¬брался уходить: “Подожди, я тебя отблагодарю”. Бро¬силась в дом. Там ее взгляд упал на икону св. Николая Чудотворца. Тут мелькнула у нее мысль о “ско-ром помощнике”. Но выбежав на улицу, она, конечно, никого не на-шла.
Нелля Топоркова,
г. Армавир
Хозяин
Это было на Западной Украине, в конце войны. Шесть-восемь солдат шли из окружения на восток, к своим. Шли и дорогами, и цели-ной, чтобы не попасть к немцам. К вечеру одного дня, бредя по колено в снегу, они, совсем обезсилевшие, вышли на какое-то поле. “Верно, здесь нам и замер¬зать”,— сказал кто-то. Вдали увидели огонек и по-шли на него. Это была совсем крошечная избушка, стоящая на горке среди поля. Кто-то из солдат постучал и вошел. Там сидел старичок, подшивавший вале¬нки. Просить не приш¬лось: старичок сейчас же велел всем входить и ноче¬вать. Очутившись в избушке, все повали-лись на пол, в тепло и сон.
Потом кто-то открыл глаза. Стояло уже утро. Все они в куче ле-жали не на полу, а на земле, слегка запорошенные снегом. Над ними была не крыша, а небо, и в тишине где-то близко раздавался благо-вест. Солдаты вскочили и пошли на благовест. Когда они вошли в храм, кто-то из них громко сказал, указывая на икону св. Нико¬лая: “Вот и хозяин наш”.
С. И. Фудель
Рука на иконе
Моя бабушка родилась в 1861 году, умерла в 1943, во время войны. Жила она всю жизнь в деревне Сажино Смоленской области. У нее была подруга, к которой бабушка ходила в баню. Подруга жила в со¬седней деревне. Однажды после бани ста¬рушки сидели за столом и пили чай. И вдруг бабушка увидела, как от иконы святителя Николая отходит рука. Она испу¬галась и громко вскрикнула: “Рука, рука!” Тут же с чердака спрыгнул человек, отодвинул засов входной двери и убе-жал. Они поняли, что этот муж¬чина — бандит — проник в дом и ждал, когда хозяйка уснет. Услышав крик: “Рука, рука!”, он подумал, что вид-на его рука, протянутая с потолка, и скорее убежал. Чу¬до, конечно! Две старые женщины были спасены.
Недалеко от этих мест есть село Милюково. В сельском храме стоит резная фигура святителя Николая. В его праздники в церковь приходило много народу, и все прикладывались к ногам святителя. На ступнях его были мягкие тапочки. Прислужницы шили тапочки ежегод-но, так как они изнашивались. Говорили, что в них святитель Николай уходит из храма к страж¬дущим людям.
Екатерина Соколова,
г. Сычевка, Смоленская обл.
Возмездие
Хочу рассказать о Никольской церкви в дерев¬не Пельгора Тос-ненского района, рядом с которой прошло мое детство. В начале вой-ны в ней еще совер¬шались богослужения. Но в 1942 году, когда нача-лась эвакуация, храм закрыли. Вернувшись после войны в родные места, мы нашли церковь целой и невредимой: издали сияла она крестами. Они были удивительные: из металлического обода, внутри которого было какое-то стекло вроде хрусталя, отражающее солнеч-ный свет. Все сохранилось в храме Божием: иконы, украшения, ут-варь, росписи. Только не совершались богослужения.
В 50-е годы приехали какие-то люди, стали все выносить из церкви и грузить в машину. Потом уехали в неизвестном направлении. Мы, дети, наблюдали это из школы, что напротив храма. Потом, бе-гая, подбирали об¬роненные маленькие иконки, крестики. Мой дедуш-ка, бывший староста храма, сокрушался о его разорении, но узнать о дальнейшей судьбе его святынь ничего не смог. В пустующей церкви устраивали склад, клуб. Потом оставили его на медленное разруше-ние и по¬ругание нечестивых людей.
Снаружи на алтарной стене храма оставалась фреска с изобра-жением святителя Николая во весь рост. Верующие молились перед иконой, прикладывались к ней. Но не всем это было по душе. Управ-ляющий де¬ревней с бывшим председателем колхоза — иновер¬цем — по просьбе одной учительницы, которая боялась ходить мимо храма, замазали икону краской.
Вскоре после этого сын иноверца погиб напротив закрашенной иконы, попав под машину. Семья их рас¬палась, сам бывший предсе-датель уехал из деревни. Управляющий потерял зрение после пере-несенного им ин¬сульта, стал заговариваться. Остаток жизни провел в безпомощном состоянии, жена ухаживала за ним. Все верующие гово-рили: “Это Божие возмездие за поруга¬ние святыни”. Сейчас больно смотреть на разруша¬ющийся храм. Приезжал к нам батюшка из Люба-ни. Сказал, что сейчас очень трудно восстанавливать церк¬ви: нет средств.
Лидия Ерохина,
г. Санкт-Петербург
Скамеечка
Когда моя духовная дочь Лидия Карасева была еще ребенком, она вместе со своим малолетним братом и другими детьми зимой каталась с горы на санках. Под горой, в низине, был старый колодец, его засыпало снегом. Младший брат Лидии скатился с горы и прова-лился в колодец. Когда прибежали на помощь взрослые и вытащили его оттуда, они уди¬вились, что мальчик не утонул, хотя было глубоко. Принесли ребенка в дом, отогрели на печи, растерли спиртом. Маль-чик уснул, а когда проснулся, то на расспросы взрослых сказал, что там, в колодце, ста¬ренький дедушка поставил ему под ноги скамеечку, и он на ней стоял все время, пока его не вытащили. А дедушка этот — тот самый, что в углу на иконочке нарисован. Ребенку в то время было три года.
иеромонах Анастасий,
с. Николо-Пестровка, Пензенская обл.
Безкорыстная
благодетельница
Было это давно, в 1970 году. Получив на работе зарплату, я по дороге домой потеряла кошелек. И когда дома обнаружила пропажу, то так расстро¬илась, что, упав на колени перед иконой св. Николая Чудотворца, стала слезно молиться, прося его сотворить чудо. На следующий день на работе я поделилась с сотрудниками своей бе-дой.
Во время обеденного перерыва моя напарница пошла на рынок. Разговорилась с продавщицей семечек и вскользь упомянула о моей пропаже. Каково же было изумление подруги, когда продавщица отве-тила: “А я вчера нашла здесь кошелек именно с такой суммой денег. Пусть приходит за пропажей”.
Я пришла на рынок к условленному часу. Про¬давщица отдала мне кошелек, а я, взяв его, разделила деньги пополам и протянула ей ее долю. На это жен¬щина сказала: “Не могу взять, потому что поступ-лю не по-Божьи”. Тогда я рассказала ей о своей молитве и уговорила взять немного денег на свечу св. Николаю Угоднику.
Александра Голованова,
г. Пугачев, Саратовская обл.
“Неповинных
от уз разрешение”
Один человек в 30-е годы попал в лагерь. Усло¬вия заключения ужасные. Однажды наступил та¬кой момент, что человек этот понял: если он выйдет сегодня на лесоповал, то в барак уже не вернется, умрет. За отказ от работы его посадили в карцер: пол, стены, потолок — железные. Ни скамейки, ни койки нет. Заплакал он в скорби и бе-зысходности, да и взмолился из последних сил: “Николай Угодник, помоги мне!” Вскоре открылась дверь. Узник подумал: “Сейчас еще и издеваться начнут”. Но вошел старичок и говорит: “Завтра выходи на работу и, когда будет построение, беги”. Повернулся и вышел. “Как — «бе¬ги»? Куда — «беги»? А охрана, собаки?” — не успел спросить уз¬ник, но ободрился. Постучал в дверь и попросился на работу.
И вот началось построение. Еще никогда не было в это время столько охранников и собак. Откормленные злые псы истошно лаяли, какой-то офицер с бумагами бегал вдоль ряда заключенных, но узник крепко пом¬нил, что сейчас надо бежать. Только сделал он шаг из строя — наступила необыкновенная тишина. Не стало слышно ни говора людского, ни лая собак. Гля¬нул назад: охрана и заключенные как бы замерли, словно уснули. И он побежал. Сто, триста, пятьсот метров... Вдруг окрик: “Вернись!”, выстрелы. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится*. Пули летели и сзади, и спереди, и сбоку, но ни одна не достигла цели. По¬гони не было. Может, решили, что бежавший и так обречен на гибель зимой в лесу. Побрел он куда глаза глядят. Смотрит: стоит избушка. Зашел. Там женщи¬на-повар. Оказалось, это была заимка для местных лесорубов. Женщина поняла, кто перед ней, и спрятала беглеца.
Вскоре пришли рабочие на обед. Выпроводив их, женщина на-кормила беглеца и дала ему в дорогу хле¬ба — награди ее, Господи, Своими щедротами! Рас¬сказа¬ла, как лучше и безопаснее выйти на железно¬дорож¬ный разъезд. Он доехал в товарняке до какой-то стан-ции. Так же благополучно добрался до Сталин¬града, а там — и до села своего, где его не искали и не запрашивали о нем. Не дал Гос-подь погибнуть со¬зданию Своему.
Галина Борисова,
г. Волгоград