Мой первый
заступник
Невозможно описать все чудеса, которые про¬исходят по молит-вам святителя Николая Чудотворца. Каждый человек получал под-держку от него — и верующий, и неверующий. И самое удивительное, что помощь святителя всегда приходит очень скоро. Много раз помо-гал он и мне.
Будучи человеком далеким от Церкви, хотя и крещеным, я весь-ма сомневался в существовании за¬гробной жизни. Мать же моя всегда верила в Бога и однажды показала мне образ Николая Угодника в Троицком соборе Александро-Невской Лавры. В труд¬ные моменты жизни я, по совету матери, заходил в собор и ставил свечи перед этой иконой. К вели¬чайшему моему удивлению, помощь следовала дей¬ствительно очень скоро.
Если с утра я ссорился с женой, то шел “к св. Н謬колаю”, и вече-ром наступало примирение. Если возникали сложности на работе, то после просьбы у иконы они чудесным образом улаживались. Так про¬ходило мое воцерковление.
Этот памятный случай произошел, когда я уже начал постоянно посещать богослужения. В тот день мы с женой получили зарплату. При под¬счете суммы оказалось, что не хватает ста тысяч. Мы, конеч-но, расстроились, думая, что потеряли купюру. Но моя мать утешила: “Помолись святителю Николаю и иди в кассу. Может, там ошиблись”. После молитвы я решил, что ес¬ли деньги найдутся, на половину при¬обрету боль¬шую икону Николая Угодника, пригля¬нувшуюся мне в иконной лавке. И чудо случилось: кассир — спаси ее Господи — сказала, что после выдачи зарплаты ос¬тались лишние деньги — око-ло ста тысяч... Так в моем доме появилась икона святителя Николая Чудотворца.
А еще был такой случай. У одной знакомой мо¬его сослуживца по-садили в тюрьму сына. И сослуживец мой, человек невоцерковлен-ный, обратился ко мне с вопросом: “Кому нужно молиться матери, чтобы на суде смягчили приговор?” Я посоветовал молиться свя¬тителю Николаю. Не знаю, ходила ли та женщина в храм, но суд вы-нес значительно более мягкий приговор, чем ожидали.
Святитель Николай — покровитель нашего го¬рода Колпино. Здесь была обретена его чудотворная икона, которая сейчас находит-ся в храме “Кулич и Пасха”. Да поможет он всем православным хри-стианам на пути в царствие небесное!
Андрей Ильин,
г. Колпино
Ладанка
Деревенская кузница, в которой работал мой отец, находилась всего в ста саженях от старенькой деревянной сельской церкви. Свя-щенник и кузнец знали друг друга и дружили. Колокола с церкви были сняты, но служба не прекращалась даже в свирепые пред¬военные годы. Снятием колоколов в районе занималась специальная бригада. В народе этих людей называли “шабашниками”.
В 1934 году “шабашники” появились в нашем селе и сняли три колокола. Конечно, верующие пережи¬вали, но что поделаешь: район-ные власти сильнее. А оповещать прихожан необходимо, особенно в боль¬шие праздники. Село огромное, всех не обойдешь. И тут батюшка вспомнил своего друга-кузнеца. Пришел к нему и сказал: “Афанасье-вич, выручай! На тебя вся надежда”.
Можно было подвесить кусок рельса или старый лемех от плуга и ударять в него, но это ни тому, ни другому не понравилось. Тогда куз-нец предложил изготовить пушку, поставить ее на колокольне и каж¬дый раз перед началом службы стрелять три раза. Это священнику понравилось больше, и он согласился.
Бывалый армейский кузнечный мастер из опыта знал, как это де-лается. Притащил чугунную трубу толщиной в руку, один конец залил свинцом, приладил железными хомутами деревянную опору, просвер-лил дырочку для запала. Пушка готова. Ее внесли на колокольню, укрепили и для пробы пальнули из нее два раза.
В благодарность за работу батюшка хотел угос¬тить кузнеца с мо-лотобойцем, но те отказались, потому что за богоугодные дела платы не требуют. Тогда отец Алексий снял с себя иконку-ладанку святого Николая Чудотворца на гарусном гайтанчике, повесил на грудь своему другу и наказал: “Когда ты, Афанасьевич, будешь собираться на опас-ное для жизни дело, возьми ее с собой. Она освящена и сохранит тебя от лихой напасти”. Вскоре после этого священника Алексия аре-стовали. А иконка хранилась отцом как память о добром и отзывчивом человеке.
Но вот началась война. По возрасту отец не должен был попасть на фронт, и его взяли в нестро¬евую часть, под Муромом, где в то вре-мя готовился оборонительный рубеж. Рыли противотанковые рвы, возводили надолбы. Весь инструмент, которым рабо¬тали тысячи мо-билизованных мирных жителей, подле¬жал ежедневному ремонту и наладке. Походная кузни¬ца, куда направлен был отец, дымила круг-лые сутки. Немецкие самолеты-разведчики засекали такие объекты и наводили на них бомбардировщики. Постоянное скопление людей и техники вокруг кузницы демас¬кировало ее и создавало угрозу нападе-ния.
Моя мама, провожая мужа на войну, шептала ему, чтобы он не забывал молиться. Зашила в рубашку написанный от руки Символ веры. А еще она вспом¬нила об иконке-ладанке. Повесила ее отцу на грудь, перекрестила и добавила: “Береги ее, и святитель тебя сохра-нит”. Бронзовая, чуть больше спичечного коробка, ладанка, всегда напоминала отцу, что святитель Нико¬лай где-то рядом. И что в самую трудную, смертельную минуту он придет на помощь.
“Господи, спаси! Святителю отче Николае, по¬мо¬ги!” — повторял отец, когда они бежали в укры¬тие, спасаясь от бомбежки. Земля кипе-ла от взрывов. Все укрылись, а отец на какое-то мгновение задер¬жался, чтобы посмотреть, цела ли кузница. Его опро¬кинуло взрывной волной и как кувалдой, ударило чем-то в грудь. Очнулся в санитарной землянке. Пожилой фельд¬шер, тоже нестроевик, осмотрел его и изумленно покачал головой: “Ну, кузнец, видно, ты счастливым родил-ся!” Он показал кусочек железа величиной с наперсток. “Застрял он у тебя на груди, а в тело не вошел: бронзовая иконка помешала. А не то служить бы по тебе панихиду, и все твои шестеро ребятишек остались бы без родителя”.
“Неужели это чудо святителя Николая и Анге¬ла-хранителя? — подумал отец.— Неужто обра¬зок «при¬нял» мою смерть на себя?” Вспомнился священ¬ник Алексий с его напутствием, жена, про¬вожавшая в до¬рогу. “Поистине Бог всемогущ!”— уверовал отец.
А ладанка эта до сих пор хранится в нашей семье и передается из поколения в поколение как святая реликвия.
Алексей Нелюбин,
г. Нижний Новгород
Помощник
путешествующим
Куда бы мы с мужем ни отправлялись, перед поездкой всегда заказывали просительный молебен святителю Николаю, зная о его особом покровительстве путешествующим. Помощь этого святого нам, грешным, всегда была ощутимой. Но об одном случае я хотела бы поведать особо.
Это было три года назад. Моей маме испол¬нилось шестьдесят лет, и чтобы поздравить ее, надо было ехать в Москву. Обо всем за-ранее договорились по телефону, взяли билеты — туда и обратно. Нас ждали как самых дорогих гостей.
Мы вышли из дома пораньше, так как на все четыре руки взяли кубанских гостинцев и подарков. Решили дождаться троллейбуса, чтобы ехать без пере¬садок, но ждать пришлось очень долго. Словом, когда мы приехали на вокзал, до отправления нашего поезда остава-лось всего пять минут. Кто оказывался в подоб¬ных ситуациях, тот отлично поймет мое состояние.
В отчаянии я мысленно взмолилась:”Святителю отче Николае, помоги нам!” И тут случилось неве¬роятное. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я схватила половину нашей поклажи и помчалась к по¬езду, а муж с остальными вещами бежал следом. Когда мы подня-лись на мост, то часы показывали, что наш поезд уже отправился. Однако сверху было видно, что на всех четырех путях стоят составы. Не знаю, как объяснить то, что я, всегда осторожная и боязливая, слетела вниз по ступенькам как на крыльях. Ноги сами подвели меня именно к нашему поезду. Я вскочила в первый попавшийся вагон, и поезд медленно тронулся. Муж с вещами оставался на перроне. Не успев еще осознать это, я вдруг увидела, как чьи-то руки втащили моего мужа в вагон.
Когда мы добрались до своих мест, поезд уже мчался. А из моих глаз потоком лились слезы. Это были слезы радости и благодарности за милость Бо¬жию, явленную нам через святителя Николая.
Ирина Халюкова,
г. Краснодар
Исправление
несправедливости
23 декабря 1908 года скончался известный московский юрист Ф. Н. Плевако. Вот трогательное сказание этого верующего высокооб-разованного че¬ловека, относящееся к поре его юности,— о том, как святитель Николай Чудотворец, этот великий милости¬вец, “поставил ему пятерку на экзамене”, как вы¬ражался сам, ныне покойный, рас-сказчик.
“Учился я в Московском университете на юриди¬ческом факульте-те. У моей матери не было средств содержать меня, и поэтому я дос-тавал эти средства уроками. Одну зиму привелось даже провести в семье ученика в Берлине, где я и слушал знаменитого юриста по рим-скому праву. Возвратясь в Москву, я явился на экзамен, конечно при-готовившись отвечать по лек¬циям берлинской зна¬менитости. А в на-шем универ¬ситете римское право читал тогда настоящий русак — Никита Иванович Крылов.
Вызвал он меня, предложил взять билет. Я взял. Подошла моя очередь — отвечаю хорошо, как мне казалось. Но — о, ужас! — про-фессор ставит мне единицу... Я не посмел что-либо сказать ему, да и не понимал, что это значит, а протесты, вроде нынешних, тогда были не в моде. Возвратился я домой и никому ничего не сказал. Наутро мать говорит мне:
— Федя! Что же ты не идешь на экзамен?
— У нас нет сегодня экзамена,— отвечаю я.
Жаль мне было старушку расстроить печальным сообщением, что я уже провалился по самому главному предмету факультета. На-стал вечер. Она опять на¬помнила мне об экзамене.
— Завтра, мама,— ответил я ей машинально, чтоб только отде-латься как-нибудь от ее вопроса.
Наступило и завтра. Я хожу да посвистываю. Думаю: «Авось ста-рушка моя забыла об экзамене». А она опять:
— Не пора ли тебе в университет?
— Вечером будет экзамен,— отвечаю я.
Вот и вечер.
— Да пора же тебе, Федя, идти,— напоминает она.
— Сейчас иду, мама,— сказал я и стал соби¬раться.
— А я тебя провожу до университета,— говорит мать.
Делать нечего: иду. Жили мы на Остоженке. Идем мимо храма Христа Спасителя. Мать и говорит:
— Зайдем, Федя, в часовню святителя Николая: он тебе помо-жет.
Иду я и в часовню, что на другом берегу Мос¬квы-реки, у Каменно-го моста. Мать вошла туда, взяла свечку, коленопреклоненно стала молиться. И так мне стало жаль старушку, что я ее обманываю! И обра¬тился я мысленно к угоднику Божию Николаю: «Ба¬тюшка, угодник Божий! Право же, я не хотел бы ее обманывать, да уж очень жаль мне ее: ведь как она опечалится, когда правду-то узнает! Утешь ее, угод-ник Божий, как ты знаешь!»
Помолившись, матушка сказала:
— Ну, теперь пойдем, сынок!
Дошли мы до университета. Мать говорит мне:
— Иди, Федя, а я вот тут, у бюста Ломоносова посижу — тебя по-дожду.
Делать нечего: надо входить в здание универ¬ситета. Думаю: «Войду в зал. Хоть послушаю, как товарищи отвечают». Захо¬дящее солнце облило меня своими лучами, когда я входил в аудиторию. Вдруг слышу громкий голос Никиты Ивановича, вызывающий меня по фамилии:
— Плевако!
Я подошел к столу.
— Всю ночь ты не давал мне спать,— тут профессор выбранил меня не особенно лестным словом.
— Ну, хочешь отвечать?
Я говорю, что лучше отвечать не умею, чем вчера отвечал, пото-му что готовился по лекциям профессора...
— А, ты хотел похвастать, что по-немецки зна¬ешь, в подлиннике немецких профессоров читаешь! А своего русского профессора лек-ции не хотел и про¬смотреть?!
Тогда я объяснил профессору, почему не мог знать его лекций и что я полагал, что можно и по немецким лекциям ответить.
— Ну, так бы и говорил. А я почему знаю, где ты был зимою? — уже снисходительно-добродушно сказал профессор и приказал взять билет.
Я взял, ответил прекрасно, и профессор пере¬правил мою едини-цу на пятерку! Так святитель Ни¬колай поставил мне пятерку,— заклю-чил юрист”.
Епископ Никон (Рождественский)
Любимый святой
русского народа
В 1918 году, во время большевистского пе¬реворота, вся Москва была потрясена тем знамением, которое было дано от образа святи-теля Николая. Одна из икон святителя, находившаяся на Кремлевской стене, была завешена красной материей. И вот на глазах многотысяч-ной толпы, собравшейся на Красной пло¬щади, эта красная материя, скрывавшая лик святителя, разорвалась. Куски ее попадали на землю, и лик св. Николая Чудотворца по-прежнему предстал пред взо¬рами людей. Тогда это было истолковано как знамение о грядущем избав-лении от «красного покрова», опус¬тившегося над Кремлем и Святой Русью.
Затем в разные годы много было различных зна¬мений от икон святителя Николая, из которых отметим некоторые.
Во время второй мировой войны власти эва¬куировали на грузо-виках население из прифронтовой полосы. Одна старушка держала в руках какой-то узел. Комиссар спросил ее:
— Что это ты несешь?
— Образ святителя Николая,— отвечала ста¬рушка.
— Брось его,— приказал комиссар.
— Нет, не брошу,— сказала та.
Комиссар вынул револьвер, навел его на старуху и приказал:
— Если сейчас же не бросишь, застрелю.
— Стреляй, не брошу. Этот образ хранил меня всю жизнь,— был ответ.
В это время над головой комиссара разорвался немецкий сна-ряд, которым он был разорван в клочки. Старушка же только присела от страха, продолжая держать в руках свой заветный образ.
Перед самой войной мы видели в Белграде, во Введенском жен-ском монастыре на Топчидерском Брно, большой аналойный образ святителя Николая, чу¬дес¬ным образом обновившийся, превратившись из старого почерневшего в ярко сиявший всеми своими красками, которые приобрели замечательную свежесть и чистоту.
Вместе со всеми мучениками, принявшими кон¬чину от безбожни-ков за правду Божию, везде, где его прославляют, Святитель Николай как бы говорит всем нам словами св. Апостола Павла: По¬дражайте мне, как я Христу (1 Кор. 4; 16).
Архиепископ Никон