[320x240]
"Кто еврей", - вопрос, который много лет мучал Гитлера. Да ещё в 1890-х годах один из депутатов рейхстага от Антисемитской партии признавался, что его партия не выдвинула закона против евреев, потому что не смогла определить точно, кого считать евреем. Руководитель отдела статистики рейха Фридрих Бургдорфер подсчитал: людей с четырьмя еврейскими предками во втором поколении в Германии - 800 тысяч, с двумя - 200 тысяч, с одним - 100 тысяч. Итого миллион на 64 миллиона "чистокровных" немцев. Антисемитские законы 1933 года предлагали считать евреем того, у кого бабушка или дедушка еврейской крови. Военные предпочитали повысить планку, чтобы не уменьшать число солдат. В университетах, напротив, часто увольняли даже немца с еврейской женой. В 1933 г. в Германии из 15 миллионов супружеских пар только 35 тысяч были иудео-христианскими. Оказалось легче принять закон о принудительной стерилизации (в конце 1933 года), чем определить, кого именно нужно стерилизовать. Положение осложнялось тем, что общество было патриархальным: нацисты дружно осуждали немку, отдавшуюся еврею, но не слишком хотели осудить немца, который овладел еврейкой.

Пока Гитлер думал над тем, кого считать евреем, евреи утешали себя поговоркой "Горяча похлёбка, пока варится, да не так горяча, когда естся". Поговорки не виноваты - ведь есть и про молчаливую собаку... Многие евреи говорили: "Я никакой не еврей, а немец или немецкий европеец" (Кунц, 202).

15 сентября 1935 года Гитлер выступил на партийном съезде в Нюрнберге. Перед ним было четыре варианта определения еврейства, выработанные "экспертами". На съезде были оглашены антисемитские законы, но определения еврею дано не было. Точнее, Гитлер сперва выбрал самое мягкое - еврей тот, у кого обе бабушки и оба дедушки евреи. Но в последний момент вычеркнул это определение, а другого не вписал.

Только 14 ноября 1935 г. Гитлер объявил, что расовые законы будут относиться к тем, у кого три или четыре предка во втором поколении. Те, у кого таких предков всего двое, объявлялись полукровками - "мишлинге". Лица с одним еврейским предком во втором поколении, не принадлежащие к еврейской религиозной общине и не состоящие в браке с евреями, считаются арийцами (Кунц, 206).

Геббельс счёл это решение слишком умеренным и не стал предавать его широкой огласке, чтобы не создавать ощущение уступок со стороны Гитлера.

Лучше было бы, наверное, если бы Гитлер принял точку зрения современных фанатиков иудаизма. Например, раввин Джейкоб Ньюснер отказывал в праве называться евреями тем, у кого сколько угодно еврейских предков, но кто в субботу не слушает в синагоге Писание и не видит в этом особой необходимости. Он писал:

"Я определяю этнос как группу людей, принадлежность к которой осознается индивидами через генеалогию и территорию, язык и культуру. ... Согласно этому определению Израиль в принципе не является ни этносом, ни суммой индивидуальных израильтян с этническим самосознанием. Израиль - это мировая империя, израильтяне – ее граждане, единые в своем гражданстве. Поэтому Израиль противопоставляется империям, а не этническим группам. Наши мудрецы видели в Израиле общину, уникальную по формам своего образования, единственную в своем роде и несравнимую ни с каким другим социальным образованием. Когда они противопоставляют Израиль другим социальным общинам, они противопоставляют его недифференцированной массе «народов» вообще или четырем империям: Персии, Мидии, Греции и Риму, в ряду которых Израиль будет пятой и последней".
В сущности, Израиль при этом становится не империей, а Церковью в её христианском понимании - точнее, наверное, нужно сказать, в её "католическом" понимании. Наднациональная религиозная организация. Точнее даже, это не вообще "католичество", а очень реакционное и фундаменталистское католичество. Для таких католиков либеральные католики - вообще не христиане. Для Ньюснера "либеральный иудаизм" - вообще не иудаизм. Обличения Ньюснера повторяют обличения христианских фундаменталистов: "Религия, которая провозглашает Ле хаим – за жизнь, агитирует за право на аборты и на медицинские эксперименты с эмбрионами в прямом противоречии с Торой, принимает брачный союз, освященный Богом при сотворении человека (союз между Адамом и Хавой), как союз между двумя Адамами без Евы в новом раю, и подписывает десятки резолюций от имени Бога, не упомянув ни в одной из них Тору Синая".

На первый взгляд, у Ньюснера еврей - чисто религиозное понятие. Еврей и иудей совпадают. Человек любой национальности может стать евреем, и любой еврей перестаёт быть евреем, если перестает веровать в Бога Израиля. Ньюснер сконструировал иудаизм заново, как заново конструируют христианство фундаменалисты православные, католические и протестантские: "Израиль наших мудрецов благословенной памяти остается реальным, хотя и не осязаемым в мирском смысле. Он обращен к генеалогии, которая воспроизводится не в костях и крови, но в общности духа, воспитанного Торой. Их Израиль не имеет никакого отношения к границам языка, или расы, или пола".

Однако, как и все фундаменталисты, Ньюснер не в силах быть последовательным. Последовательность привела бы его к иудаизму типа "нью-эйдж", "Розы мира", антропософии или теософии. Он же не может отказаться от прошлого, хотя это прошлое по определению - этнично. В результате в его концепции остаётся то же самое противоречие, которое так беспокоило нацистов - дух оказывается увязан с кровью. "Израиль иудаизма (не просто еврейский Израиль) находит свое определение не внутри каких-либо географических границ, но на пути, открытом Богом всему человечеству на горе Синай, – на пути, отрытом всем народам, хотя и принятым только одним народом". Вот эти последние слова - "только одним народом" - портят всю музыку. Итак, немец, принимающий иудаизм, переходит из немецкого народа в еврейский?

"Конечно, дети еврейских матерей принадлежат Израилю по рождению, а не по ритуалу обращения", - в той фразе "конечно" есть смертельный приговор попытке сконструировать Израиль, в котором еврей, не посещающий синагоги или одобряющий однополые союзы, теряет право называться евреем. Надо бы выбрать: либо "не в костях и крови", либо "дети еврейских матерей". Ньюснер выбирать не хочет и полагает, что он поднялся выше национального, потому что не возражает против обращения русских и немцев в иудаизм. Однако, это потребительский подход! Он поднялся всего лишь выше логики, выше принципа "исключённого третьего". Готтентот тоже не прочь украсть корову, но готов ли готтентот расстаться со своей коровой? Нет, не готов Ньюснер расстаться с детьми евреек (иррационализм, при котором родство отсчитывается по матери, для простоты обсуждать не будем). "Телесная непрерывность поколений формирует из всех нас единую семью и демонстрирует фиктивность всякой попытки определить Израиль, исключив генеалогию". Ньюснер всё время подчёркивает сходство своей концепции с христианской. Только это сходство - не со всяким христианством, а с христианским национализмом и черносотенством, для которого "православный" - это всякий, у кого "православные корни", вроде русской бабушки или даже прабабушки. Искать тут логики не следует - это абсолютно иррациональная, алогичная, шизоидная концепция, пытающаяся и кровное родство сохранить, и Дух Божий приобрести. Не только Гитлер умел мыслить иррационально... Христианство - это "не от крови, но от Духа родились". Всюду, где начинается "не от Духа, но от крови" - расизм. Но где "и от крови, и от Духа", там тоже не царство Духа. Там царство летающих крокодилов - тех крокодилов, которые "летают, но так низенько-низенько"... Недаром Геринг, защищая своих лётчиков из евреев, сказал, что в министерстве авиации он будет решать, кто еврей, а кто нет. Видимо, он имел в виду, что кто плохо летает - еврей, а кто хорошо летает - лётчик.