РАЗНОЕ
Слова «нацист», «антисемит» не являются оскорблениями – как и слова «марксист», «коммунист». Однако, нацисты и антисемиты отвечают обидой, заявляя, что их оскорбляют, когда называют такими именами. Это очень логично: ведь «нацизм» и «антисемитизм» есть прежде всего попытка утвердить себя через агрессию, через унижение другого. Для таких людей назвать другого «либералом», «евреев», означает бросить другому в лицо оскорбление, хотя в мире, где быть агрессором опасно, они часто лукавят и делают вид, что лишь «выносят суждение».

Вообще, очевидно, слово не может быть оскорблением, как добро не может быть злом. Слово, ставшее оскорблением, подобно человеку, ставшему трупом. Кто скажет ближнему "дурак" подлежит геенне не потому, что он убил ближнего, а потому что он убил слово "дурак", да так основательно, что уже учёные не могут выяснить, что же оно изначально означало. Человек в силах воскрешать слова - например, слово "христианин" было придумано как оскорбление, а его сделали знаменем. К сожалению, чаще всё-таки слова убивают - как в русском языке убили слово "жид", да ещё делают вид, что никто не убивал.

Зачем люди убивают слова? Зачем люди ругаются? От страха. "Бранное слово" это слово, которое используется для брани, а "брань" - это всего лишь неполногласная форма слова "оборона". Боятся, вот и обороняются: возьмут слова, свернут ему шею и кидают в того, кого боятся.

Возможно, поэтому агрессия прежде всего проявляется в убийстве слова "трус". "Трус" в древнерусском языке означало грозное явление природы - землетрясение. А стало обозначать человека, который трясётся от страха. Допустив, другой - трясётся от страха. Что надо предпринять? Утешить, разумеется. Боящийся человек, однако, неспособен утешить. Более того: он пытается напугать того, кто спокоен. Ему легче иметь перед собою врага, разъярённого и гневного, дрожащего от гнева, чем видеть перед собою своё отражение. Страх есть источник всех столкновений - от мировых войн до подростковых драк. Чтобы замаскировать свой страх, конечно, обвиняют в нём другого, обзывая "слабаком" и "трусом". А как не обвинить, когда любой человек трус и слабак? Только есть трусы, которые бьют другого, а есть трусы, которые не бьют и даже позволяют бить себя. Кто человечнее? Понтий Пилат или Господь Иисус Христос?

*

Погано в России, но в Швеции, Норвегии, Финляндии кошмарнее. Они - религиозное будущее России: страны, в которых религия есть форма безверия. Закономерный результат экспериментов, которые начались с Константина, Карла Великого, Владимира Красное Солнышко и с новыми силами продолжились разнообразными лютеранскими правителями. Трогательный пример единства в эксплуатации государства религией - Финляндия, где от казны питаются и лютеранское духовенство, и православное. При этом лютеран в стране 85% (из них в Бога веруют 36%, в храмы ходят ежемесячно 6%), православных 60 тысяч (1%). Пятидесятников 50 тысяч, но их, в отличие от православных, в религиозно-государственный блок не допускают. Счастливые! Лютеранские храмы Финляндии так же пусты, как православные храмы Болгарии или Грузии. Но крестят и хоронят почти всех. Университетский диплом для государственного (лютеранского или православного) обязателен, а в результате половина людей, моложе 35 лет, безразлична к религии. Глупцы распяли Иисуса - умники заставили бы Его закончить Афинский университет.

Отделение религии от веры начали религиозные лидеры, когда согласились на принуждение к религии через государственные институты, на финансирование религии через государственный налог, на защиту религии государственными средствами.

Отделение церкви от государства есть лишь ответ живых людей на отделение религии от веры. Но самый страшный ответ: общая убеждённость, даже на уровне языка, в том, что религия есть культурное и национальное явление, не имеющее к вере отношения.

*

Исчезло из русского языка замечательное слово «прямить» - «быть верным». В 1613 году Смуту объясняли тем, что подданные перестали «прямить» царю, а новоизбранному Михаилу Романову избиратели обещались «прямить».

В обращении к Михаилу Романову избиратели 1613 года так рисовали идеальную Россию: «неприятелем быть в ужасти», а «всем людям Московского государства» быть «в радости».

«Московского государства всяких чинов люди по грехом измалодушествовалися, прежним великим государем, дав свои души, непрямо служили» (354). В слове «измалодушествовались» два десятка букв, это близко к рекорду. При этом «мало» означает тут «криво». «Дав свои души» звучит ужасно с богословской точки зрения, но это именно есть психология военной империи: каждый – военный холоп. «Отдать душу за ближних» означает не «погибнуть», «отдать душу Богу», а, прежде всего, «отдать душу военачальнику».

Идеал, нарисованный в грамоте 25.2.1613 года: при Фёдоре Ивановича «Росийское царство передо всеми государствы, аки солнце, сияло и на все стороны ширилось, и многие окрестные государи учинились у него, государя, в подданьстве и в послушании». При этом «ширилось» без войны: «никоторая кровь и война при нем, государе, не бывала - все есмы при его царской державе жили в тишине и во благоденьствии».

Потом добавляются в начале слова: «чтоб было вечно и постоятелно, тако же, как при нем, государе, Росииское государство аки солнце сияло и на все стороны ширилось, и многие окрестные государи у него, государя, в подданстве и в послушанье учинилися, и никоторая кровь и война при нем, государе, не бывала».

Извещая об избрании Михаила, грамота одновременно заявляли, что выборщики «обрали государём» Михаила и через несколько фраз сообщала: «Бог его, государя, на такой великой царской престол изобрал мимо всех людей» - то есть, «без участия людей».

Присяга царю включала в себе обязательно «к турскому и к цысарю христьянскому, и к папе Римскому, и к Ишпанскому, и к королю литовскому, и к свитцкому, и в Крым, и в Кизылбаши, и в Бухары, и в Нагаи, и ни в которые государства не отъехати».