В колонках играет - «Школа — это как больница. Надо ходить, и ничего не поделаешь»

Учебка Десять лет школы — это посильнее двух лет армии Первое сентября — хороший повод вспомнить о школе.Чтобы потом не думать о ней. С коллегами, французскими учителями, ходил по школе. Показывал им «хорошую школу». Входим в класс, урок истории, 9-й класс. Учительница воодушевленно рассказывает о своей работе иностранцам. Дети сидят, 40 человек, 6 рядов, затылок в затылок. Сидят 5 минут, 10 минут, 20 — ни одного замечания, ни одного движения. Дети сидят неподвижно. Вот она, лучшая советская школа! Школа учит усидчивости… Мама Риты К. рассказала, как весной звонила в школу: — Берете в 1-й класс? — Да. — Какие требования? — Читать, писать, считать… — Чему же вы учите в первом классе? — Послушанию. Откровенно… В школе вообще чувствуется дух реванша. Большинство родителей высказываются за школьную форму. На поверхности — экономические проблемы. В глубине — желание «построить» и дисциплинировать ребенка. Большая половина наших сограждан (статистики нет, кто считал?) уверена, что старая школа была хорошей школой. Кажется, мы рассчитались уже со всеми мифами советской эпохи, но нет, один остался — миф о советской школе. Вот разговоры в учительской: — Англичане (китайцы, японцы…) поняли, что советская система образования была самой эффективной… — Как же, советская система образования лучше западной, а уровень жизни в Европе выше… — Так это наши ученые уехали туда и подняли им науку… Что тут скажешь? Это — реванш. Тоска по старой советской школе эпохи индустриализации. Национальная программа развития образования, профильная старшая школа, единый экзамен — создается впечатление, что что-то происходит внутри школы, идут какие-то процессы. Но «процессы» не задевают сущности школы. Она не изменилась за последние 10 лет. Разве что дети стали менее послушными. Как сказала дочка моего друга: «Школа — это как больница. Надо ходить, и ничего не поделаешь». И это о хорошей московской школе, где собраны хорошие учителя и умные дети. Дети не любят школу. Возврат к школе 50-х годов и нелюбовь детей — это действительно опасно. Мы ждем от учителей нестандартного мышления, терпения и любви — и платим им в пять раз меньше, чем получает мальчик-курьер или девочка-секретарь без образования и особого мышления. Специалисты по антикризисному управлению, по «работе с общественностью», политтехнологи… Есть же люди, знающие, как не довести предприятие до банкротства, умеющие убедить общественность в чем угодно, специалисты по созданию политических партий, за которые голосуют 70 процентов населения! Где вы? В какие школы ходят ваши дети? Бываете ли вы на родительских собраниях? Неужели вам непонятно, чем это все может кончиться? Десять лет — ребенок, подросток, юноша — общается, мягко скажем, с усталыми людьми. У которых силы, терпение, нервы — все на грани. Какие уроки он вынесет из этого? Что учеба — это тяжкая повинность? Что взрослые — люди грустные и ожесточенные? Что красивые слова — лишь красивые слова? Десять лет школы — это посильнее двух лет армии. Единственно, что не стреляют. Но где движение матерей? Где закон об альтернативной школе? Где требование реформы школы? Дети — это другой мир для нашего истеблишмента, без голоса и прав. Они не являются сегментом электората. Они не печатаются в журналах. Их не приглашают в «Народ хочет знать» и «Есть мнение». Мы их не видим. И не слышим. Они вроде как не представляют угрозы конституционному строю. Но угроза есть: усталые от усталых учителей, ожесточенные ожесточенностью взрослых, эти дети проявят себя, когда станут взрослыми. Это серьезнее международного терроризма и чеченских боевиков. Это бунт — разумеется, бессмысленный и беспощадный — с отсрочкой на несколько лет. Конечно, дело не только в зар-плате учителей. Но до разговора о высоких материях надо решить материальный вопрос — платить больше. Не на 10 процентов, а в 10 раз больше. Много людей — умных и любящих детей — пошли бы в школу, если можно было бы жить на учительскую зарплату. Возьмем в руки «Похвальный лист», который выдается отличным ученикам в конце года, читаем: «За прилежание и усидчивость». Вот она, гениальная оговорка! Вот тайна школы. Ее мечта. Вот за что она готова хвалить ученика. Продолжим список: умение молчать, умение слушаться, умение терпеть… Далее — красивый почерк, удовольствие от переписывания. Да, Акакий Акакиевич — это идеал выпускника средней школы. Человек XXI века! Наша школа, совершив невообразимый кульбит, оказалась где-то в середине XIX века — мы вернулись к хорошо известной нам по книгам немецкой классической гимназии. Немецкая гимназия, которая давала самое лучшее образование. Русская дореволюционная (советская) школа, которая тоже давала самое лучшее образование. Не это ли привело к установлению фашистского и сталинского режимов в обеих странах и двум мировым войнам? И вот после крушения коммунизма мы возвращаемся к школе XIX века… Рустам Курбатов, директор лицея «Ковчег-XXI», Красногорск 02.09.2007
[318x465]