Настроение сейчас - в ожидании чуда

Наш спор мог бы продолжаться вечно. Я говорила словно в пустоту. Обидные слова тяжелым сгустком срывались с уст, мы собственноручно хлыстали себя шпагами, не задумываясь над тем, к чему все это приведет. Мы испытывали друг друга глазами, кидая ненавистный взгляд на все, что попадало в наше обозрение, язык заплетался от обилия вмиг увеличенной разговорной лексики.И вот, мои уши опять ощутили всю жесткость слова СУКА, а потом резкий хлопок дверью стал мимолетным чувством успокоения и удовлетворенности. «Жарко», - подумала я, и только потом увидела, что на мне теплый махровый халат, а кожа, насквозь пропитавшаяся потом, выглядела как использованная губка для мытья посуды. Я скинула с себя всю одежду и пошла в душ. Сегодня солнце встало позже, чем обычно, И мне хотелось попросить его: «Давай попробуем поговорить о личном, Ты лишь не говори мне ничего». Оно так посмотрело, улыбнулось, Казалось, слышит с высоты меня. И только я успела обернуться, А в отражении окна одна лишь Я… Близкий человек. Да, да, мы родные сестры. А что, по нам так и не скажешь? Сейчас я ее очень люблю, а минуту назад ненавидела. Я знаю, что двум подросткам, особенно самолюбивым, а особенно женского пола очень трудно ужиться вместе. Нам – почти невозможно. Почему мы оказались сестрами? Неужели нас родила наша мама? Нас двоих? Сложно все это. Да и разбираться нет сил. Рука все еще болела, а на щеках проступал румянец, но не здоровый, а скорее, наоборот – болезненный. Хотелось уткнуться в подушку. Но с недавнего времени это стало ее привычкой. Поэтому я с каменным лицом села за стол и уткнулась в компьютер. Через несколько минут – звонок в дверь. Мама. - Что, опять поругались?! - Нет. Стали разбирать пакеты с детским азартом и нетерпением. Пальцы уткнулись во что-то холодное и не очень твердое. Хурма. Она всегда ее обожала, а мне она не нравилась. Теперь я ее тоже люблю. Мы вместе любим.