Да обращусь я в пепел, да сольюсь с рекой, да поплыву по морям-океанам белой пылью, пеной морскою. Да обратится вода эта в дождь, полетит в небе высоком над странами-городами сказочными, прольется синей болью-страданием на землю людскую, впитается в мать-землю широкую, да только чтобы в свою, пыльную, столично-городскую. Да впитает мать-земля часть души и тела моего, примет меня в холодные объятия, но отогреет и спасет, подарит жизнь новую, прежде неведомую. Взрастет мой пепел, часть души и тела моего малым деревцем – не березою, не осиною, не рябиной алою, а ивой широкой да раскидистой, с листьями серебряными, как молодой витязь-месяц. Вырастет ива моя, деревце из пепла моего, да поманит тебя, добра молодца, к себе тихим шорохом листьев над речною гладью. Будет плакать ива моя на твои широкие плечи, будет петь тебе тихим шепотом песни о небывалом, о птице да гамаюн, о сфинксе с моими глазами, о венке, что после смерти моей засияет в небе, словно солнце ясное. Будет тот венок из трав диких-полевых, из васильков да ромашек, и вплетена в тот венок будет лента алая, что в моих волосах вплетена была в косу тугую, рыже-медовую. Да не поймешь ты, солнце мое красное, что то не ива скромна девица, а я пою песни тебе сказочные да плачу жидким серебром на твои широкие плечи. Да заключена душа моя в дереве том будет, но не выйти ей наружу, как в сказке русской, потому что заколдована я не колдуном сребробородым, а тобой, добрый молодец. Да вот расколдуешь ли, раскроешь ли душу мою серебряную? Да коли откроешь, зазвеню я колокольчиком медным да с язычком серебряным, да откроется ива печальная, да выйду я из чрева ее, и засияет в небе солнце красное, а венок тот поплывет по воде речной, да попадет в руки красной девице, что как княгиня древняя наречена. И споет девица песню прекрасную, да за песню ту станет она Птицей-Сирин, да прилетит на иву ту заветную, да возьмет ива душу ее, да отдаст ей тело новое, прекрасное, что русалочье. И вознесусь я, душа ивы серебряной в небеса высокие, да обратишься ты, добрый молодец, голубем белым, да растворимся мы в облаках, да останется Птица-Сирин горевать по иве серебряной, но и на нее найдется свой Алконост, и будут они счастливы, и обратятся вместе с нами, добрый молодец, душой солнца красного…