Жила на свете фея. Немного не такая, как обычно представляют себе люди. Без крылышек, магической пыли вокруг, волшебных палочек и всякого такого. Просто бабушка. Обычная такая, ничем не примечательная. Божий одуванчик. Только вот глаза у нее были - не каждый их взгляд выдержать мог. Будто смотришь в бездонный колодец. Только колодец этот разумом обладает и глядит на тебя в ответ долго и пристально.
А обреталась фея при родильном доме. Выдавала детей на руки счастливым папашам. Ну или как кому повезет. Числилась акушеркой. Правда, ничем другим, кроме выдачи детей не занималась, но этим как-то никто не интересовался. Просто мысли такие в голову не приходили. Так и трудилась с четырнадцати до шестнадцати, а в другое время ее никто никогда не видел.
Заворачивала старательно детишек и выносила. При этом, по сложившейся традиции, получала цветы и небольшой подарок. Пусть сам подарок ей особо и не был нужен, но традиция есть традиция. Да и просто приятно. Как и цветы.
Еще при этом смотрела на родителей - если родители ей нравились, она непременно ребенку желала что-то приятное. И это непременно потом сбывалось.
Только вот иногда ее пожелания были довольно странными. Например, одному мальчику она пожелала сильного любопытства, что при плохо развитом инстинкте сохранения регулярно приводило его на грань гибели, но удача благоволила к нему и он не менее регулярно оставался жив. Скучной жизнь его точно не была.
Другой, девочке, она пожелала красивый и сильный голос, а со слухом музыкальным у нее было не очень. И все окружающие сильно мучились, заслышав мощное, но абсолютно немузыкальное пение этого ангела. Только родители радовались - они тоже не были обременены тонким слухом.
Так вот и жила простая советская фея. Выдаст ребенка, порадуется, получит подарок - еще порадуется. Кого так отпустит, кому чего пожелает более-менее удачного.
Семья Черновых была средней. Средней во всем: в интеллекте обоих супругов, в достатке, даже биографии их были схожи и ничем особенно интересным не выделились. И вот строго по их собственному плану плану беременеет супруга. Беременность протекает спокойно, никаких аномалий ни при каких анализах не выявляется, мама чувствует себя вполне в норме и рождаются они точнехонько в первый день сороковой недели. Как и планировалось.
У младенца никаких патологий не наблюдается и их с мамой спокойно выписывают на третий день.
Чернов страшно рад такому событию в своей жизни. Одевает свой лучший (единственный) костюм, покупает дорогой (пятьсот рублей!) букет, коробку конфет и с мамой и стареньким ее фотоаппаратом едет на трамвае забирать жену.
Минуты волнительного ожидания позади и вот открывается дверь. И сердцу тревожно в груди - появляется сияющая жена а рядом хмурая бабуля со сверточком на руках. Чернов подлетает к ней, не обращая внимания на хмурость бабушки, забирает дрожащими руками своего (своего ведь!) сына и вглядывается сквозь вуаль в лицо, выискивая свои черты. Мама Чернова, которой было поручено вручить акушерке букет и конфеты, замешкалась, решив запечатлеть для начала вынос дорогого внука и бабушка, никем не замеченная, ушла недовольно что-то бормоча куда-то внутрь. Забытый пакет у мамы заметили уже слишком поздно - направлялись на выход. Чернов отругал маму за нерасторопность, передал сына жене и побежал разыскивать обделенную акушерку.
Забежал за дверь, откуда выносили младенцев - там уже никого не было, они были на сегодня последние. Выйдя в дверь напротив, он увидел уборщицу, флегматично трущую тряпкой пол.
- Простите, пожалуйста, мы только что ребеночка забирали - обратился он к ней. - Не подскажите, мы вот забыли акушерку отблагодарить, конфетки ей тут, букетик... Бабуля такая, хмурилась чего-то.
Сонная уборщица внезапно злобно огрызнулась.
- Нечего мне тут ходить, не высохло еще, как вытерла, уже прутся! Нет у нас никаких бабуль давно уже, всех на пенсию отправили еще три года назад, указание пришло такое! Если не разглядели, у кого ребенка забирали так ваши проблемы!
- Но... - попробовал было возразить Чернов, но уборщица только пуще разозлилась.
- Все, говорю, нечего мне тут! Я убираю целыми днями, а они потом ходят в грязной обуви, ляпают мне! Уходите немедленно, а не то охрану позову!
Чернову ничего не оставалось делать, как забрать букет и цветы и удалиться, невесело размышляя о произошедшем.
А бабуля была хмурой вот почему. Весь день с самого начала выдачи что-то не заладился. Фотографы, работающие при выдаче, оттоптали ей ногу, дети, которых она ловко закутывала на протяжении многих десятков лет, вдруг начали вырываться из ее рук и спутывать все одежды и одеяла, родители вообще отвратительные попадались. Ни один не высказал ни малейшей радости. Пихали в руки подарки хватали ребенка, уныло фотографировались и бежали. Ни улыбки, ни интереса к маленькому человечку на руках - ничего. Последней каплей стало то, что последний из родителей вообще не отдал подарка. Вроде и не очень, а престарелой фее как раз этого хватило, чтоб обидеться на весь мир и разувериться в людях. "Отныне, решила она, не будет ноги моей тут. Хватит, пора и на отдых!" И исчезла.