1. Согласно основному опыту странствия народа в пустыне, О. выражает не только славу, но прежде всего святость Божию, и влекущую к себе, и устрашающую.

На горе Хорив Моисея привлекает явление горящего куста, к-рый горит огнем и не «сгорает»; но голос Божий предостерегает его, что он не сможет приблизиться, пока Бог не позовет его и пока он сам не очистится

(Исх 3.2).

На Синае гора дымится от окружающего ее О.

(19.18),

но не разрушается, в то время как народ трепещет от страха; он не должен приближаться к горе, а Моисей вновь призывается взойти к Господу, открывающему ему Себя. Т. обр. Бог проявляется как О. поедающий не для того, чтобы сжигать все на пути Своем, ибо он призывает тех, кого очищает.

Событие, происшедшее позже на этом же месте, помогает лучшему пониманию символического значения О.

Илия, пророк исполненный ревности и сан подобный О.

(Сир 48.1),

ищет на Синае присутствия Божия. После большого и сильного ветра и землетрясения он видит О., но «не в огне Господь»: о том, что проходит Господь, возвещается как раз противоположным символом: веянием тихого ветра

(3 Цар 19.12).

Равным образом, когда Илия несется на небо в огненной колеснице

(4 Цар 2.11),

О. этот является всего лишь одним из ряда символов, возвещающих посещение Бога живого.

2. Пророческое предание также уделяет значительное место роли знамения О. в религиозной символике. Исаия в час своего призвания видит только дым

(Ис 6.4)

и думает, что погиб, ибо приблизился к святости Божией; но в конце видения уста его очищаются углем горящим

(6.6,7).

В первом видении Иезекииля бурный ветер и О. сопоставляются с радугой, сияющей в облаках

(Иез 1.28),

но из них видно «как бы подобие человека»

(1.26):

этот образ напоминает скорее светящееся облако Исхода, чем Богоявление на Синае. В апокалипсисе Даниила О. входит в то окружение, на фоне которого проявляется присутствие Божие

(Дан 7.10),

а еще более значительна его роль в описании Суда

(7.11).

3. Толкуя теофанию, совершившуюся в пустыне, традиции, как Второзакония, так и священнические, уточнили двойное значение знамения О.: откр. Бога живого и требование чистоты Богом святым. Бог говорил «из среды огня»

(Втор 4.12; 5.4,22,24)

и дал скрижали Закона

(9.10),

чтобы стало понятно, что не следует представлять Его посредством изображений. Но этот О. был также О. разрушающим

(5.25; 18.16),

устрашающим ч-ка

(5.5);

только избранник Божий видит себя уцелевшим, несмотря на то, что он находился перед лицом этого О. (4.33). Достигнув этой стадии, Израиль может представлять Бога в образе «поядающего огня» (4.24; 6.15), не отожествляя его с естественной стихией; выражение это есть не что иное как транспонирование темы божественной ревности

(Исх 20.5; 34.14; Втор 5.9; 6.15).

О. символизирует непримиримость Бога к греху; он пожирает все, что встречает; так же поступает Бог в отношении к закоренелому грешнику. Иначе обстоит дело с избранными: им дано приблизиться к О., дабы преобразиться.