Творец свободен, и человек, созданный по Его образу, также наделен даром свободы. Каково наиболее существенное отличие животного по имени "человек" от других животных?
Прежде всего, это самосознание, голос совести, сила свободного выбора, способность принимать нравственное решение. В то время как другие животные действуют по инстинкту, человек стоит перед Богом по совести и с полным сознанием, стоит в точке "кайроса" - в переломный момент благоприятной возможности - и выбирает. Бог ежедневно говорит человеку:

"Жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие: выбирай же..." (Втор. 30:19).

Только благодаря этой способности свободного выбора человек становится человеком в собственном смысле слова.
Поэтому прежде всего человека следует определить как свободное животное. Эта тема мощно развита в "Легенде о Великом Инквизиторе" в "Братьях Карамазовых" Достоевского. Великий Инквизитор понимает, что Христос принес человеку именно дар свободы: Сын Божий пришел освободить нас

(Ин. 8:36).

Но эта свобода в глазах взбешенного кардинала - слишком тяжкое бремя, чтобы человек мог его понести, слишком острый меч, чтобы люди могли им владеть; человечество было бы счастливо, если бы этот дар был у него отнят. "Мы исправили Твое дело", - говорит Инквизитор Иисусу. В некотором смысле он прав: слишком часто свобода оказывается ужасным даром.
И однако, тем менее человек свободен, тем менее он человек.
Жизненная важность свободы яснее всего видна на примере Пресвятой Девы Марии, которая после Христа являет собой высочайший образец человека как он изначально задуман Богом. В момент Благовещения архангел не просто сообщает Пресвятой Деве Божий замысел, но ждет Ее свободного ответа:

"се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему" (Лк. 1:38).

Она могла отказаться. Инициатива исходила от Бога, но добровольное содействие Марии было также необходимо: Она - не пассивный инструмент, но активный участник в деле спасения. Ее ответ ни в каком смысле не был предрешен, и от этого свободного ответа зависела вся будущая история человечества.
В мире все возрастающей дегуманизации, контролируемом, кажется, лишь психоанализом, статистикой и машинами, христиане тем более должны отстаивать высшую ценность свободы. В целой Вселенной нет ничего драгоценнее свободного выбора личностей, наделенных даром разума и совести. Конечно, как человеческие существа, мы зависимы от окружающей среды и собственных неосознанных побуждений, но никогда полностью не порабощены ими. Мы остаемся свободными.
Каждого из нас Бог поставил на этой земле царем, доверил владение "над всяким животным"

(Быт. 1:28).

Не следует же нам из-за малодушия или недостатка творческой мысли отрекаться от этой царской власти.
Отсюда следует важный вывод. Свобода порождает разнообразие, различие. Если каждый из нас свободен, то это означает, что каждый выражает образ Божий исключительным и неповторимым способом. И поэтому каждый обладает бесконечной ценностью; каждый является целью, а не средством для какой-то иной цели. Современная культура навязывает нам мышление стереотипами, которые измеримы, статистически классифицируемы и программируемы на компьютере. Как христианские гуманисты, мы должны сопротивляться этой тенденции во всем. Мы обязаны всегда смотреть глубже поверхностного уровня, где человеческие существа размещены группами, проникая до подлинно личностного измерения, где ни один человек не скучен и не предсказуем. Святой Дух, делая всех нас свободными, делает нас и разными, и поэтому духовные люди, святые, те, кто явили нам истинный образ человека, оказываются в высшей степени различными. Однообразным является именно зло, а не святость.
Ты облечен славой и величием (...)
Как многочисленны дела, Твои, Господи!
Все соделал Ты премудро.
"Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа". Как царственное священство, мы начинаем с благословения Бога за радость Его Царства.