Если вы захотите найти определение слову «герменевтика», то среди других можете встретить, например, такое: «Герменевтика (от греч. hermenea – разъяснять) – совокупность общих принципов, относящихся к искусству интерпретации текстов, имеющих духовную глубину, – поэтических, прозаических, религиозно-мистических. В применении к Св. Писанию это экзегетика, дающая принципы его истолкования – экзегезы, или экзегезиса» (Васильченко, 1998, с. 48).

В русский язык почти одновременно вошли два термина: герменевтика и экзегетика, и различия между этими названиями до сих пор четко не определены.

Поскольку нет четких определений, то не ясны и области применения. Таким образом, занимаясь герменевтикой, мы не можем конкретно сказать, что это такое, и каждый вкладывает в нее свой смысл.

Мне ближе такое определение: «...герменевтика является предметом преподавания теории и искусства истолкования текста древних литературных произведений» (Прокопчук, 2000, с. 6). Этим пониманием герменевтики, означающим одновременно и науку, и искусство, будем руководствоваться в дальнейшем.

А зачем вообще нужна библейская герменевтика? Может, мы просто должны читать Библию, где есть все необходимое для нашего духовного развития? Каждый, кто старался изучать Библию, скажет, что эта Книга не является простым для понимания текстом.

Во-первых, это пропасть во времени 2000 и более лет.

Во-вторых, это культурная пропасть между древними евреями и современным человеком.

В третьих, это языковая пропасть, мы обычно читаем Библию в переводе, а никакой даже самый лучший перевод не может полностью передать значение оригинала.

В четвертых, это мировоззренческая пропасть, мы по-другому смотрим на мир и по-другому его понимаем. Даже одной пропасти хватит, чтобы помешать спонтанному восприятию Библии, а когда их несколько, то, скорее всего, мы или не поймем текст, или поймем его неправильно и вложим в него смысл, которого там никогда не было.

Существенно то, что для евангельских христиан Библия не просто текст, а Слово Божье, через которое Бог открывает нам объективную истину.

«Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1:21).

«Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3:16).

Через изучение и понимание Писания люди узнают о Боге и о мире. Через него Господь учит нас жить и правильно верить.

Если мы неправильно понимаем Писание, то у нас создаются ложные представления и о Боге, и о спасении, и о нас, и о требованиях Бога к нам.

Очень часто проблему невозможно понять, если не знать истории. Невозможно представить, что в стране, где христианство является официальной религией на протяжении уже более тысячи лет, библейской герменевтики не существует как таковой.

Официально Русь приняла христианство в 988 г. В культурном отношении страна находилась тогда на крайне низком уровне.

Христианство же, привезенное из Византии, уже стояло на очень высоком уровне развития. Теология превратилась в сложнейшую систему и была доступна только высокообразованным людям. Именно эта теология породила богослужебную и обрядовую систему.

Русь была не в состоянии воспринять всю систему целиком и поэтому она взяла только то, что могла взять, а именно: обрядовую сторону.

Православный профессор П.В. Знаменский пишет в своем учебнике: «Нельзя отсюда не замечать в юном русском христианском обществе слабого знакомства с духом православия и уже слишком крайнего преобладания обрядового направления».

В православии основным направлением стала обрядовость и, как следствие этого, – традиционность.

Изучением Библии как таковой никто не занимался, да и заниматься было опасно. Герменевтика строилась на изучении предания, а не Писания. Это продолжалось вплоть до конца XIX–начала XX века.

Только в это время появляются первые работы по исследованию Писания. Но, к сожалению, революция остановила этот процесс на десятилетия.

Протестантизм в России был религией маргиналов (какой он и остается, по большому счету, до наших дней). Наиболее многочисленной протестантской церковью до революции была лютеранская.

Но это была национальная церковь для представителей национальных меньшинств (немцев, эстонцев, финнов и так далее). Другие церкви, скажем, русских баптистов, были крайне малочисленны. К тому же все они находились под давлением самодержавия и государственной православной церкви.

Ни о каком свободном развитии протестантской церкви (а только при таких условиях может развиваться и герменевтика) не могло быть и речи. Соответственно, и вопрос о герменевтике там не стоял.

Главное было просто выстоять под напором преследований и сохранить себя как самобытную (для России) церковь. Все это также толкало к традициям и замкнутости.

Победа коммунистических сил полностью изменила религиозную ситуацию в стране. У власти оказались люди, которые не только не верили в Бога, но вели активную антицерковную политику. Было сделано все, чтобы уничтожить христианскую церковь как таковую.

Карающий меч революции изведали церкви всех конфессий, как православной, так и протестантских. Духовенство подверглось самым жестоким репрессиям и было фактически истреблено. Уровень его образования намеренно снижали. Д. Поспеловский в своей книги по истории православной церкви приводит поразительные документы и факты деятельности государства против церкви. Вот один из них: «Уже в 1948 г. Министерство высшего образования заставило духовные школы отменить все светские дисциплины: логику, философию, педагогику, психологию – на основании ленинского декрета от 23 января 1918 г., который запрещал преподавание общеобразовательных дисциплин в школах по подготовке священнослужителей и богословов». Последствия этого решения чувствуются до сих пор. На страницах христианских газет обсуждается, нужна ли психология христианину.

И служители совершенно искренне уверяют, что наука и, в частности, психология христианину не нужны. Библия все заменяет. Стоит только пожалеть, что идеи Ленина до сих пор приносят такие печальные плоды!

На первом месте у церквей во время советской власти было простое желание выжить. И на это были направлены все усилия. Церкви ушли в глухую оборону, а иногда даже и в подполье.

Это не осуждение, это констатация факта. Поэтому говорить о развитии библейской герменевтики как научной дисциплины, когда у людей просто нет Библии, не приходится. Исходя из всего этого можно сказать, что к концу ХХ века, через тысячу лет после крещения, в России существовали христианские церкви, которые не изучали Писание, но пытались по нему жить. И это не их вина, а их беда.

Что наблюдается сегодня? Отсутствие библейской герменевтики не позволяет поместным церквям и церковным объединениям выразить свою конфессиональную принадлежность. В большинстве случаев вероисповедание обозначается символами веры, которые определяют, что церковь является христианской, но не отражают конфессиональные особенности церкви. В современных русских евангельских церквях нет вероучительных документов наподобие «Книги согласия» лютеран или «Вестминстерского исповедания веры» пресвитериан. Больше того, церкви даже не могут ими воспользоваться, так как их взгляды не совпадают с вероисповеданиями сходных конфессий.

Очень показательны в этом отношении евангельские баптисты. Понимая расхождение взглядов и учений, которое есть в их церквях, они вынуждены идти на странные оговорки.

«Хотя русский баптизм – явление автохтонное (самобытное), но его всегда подпитывали благословенные идеи великой реформации XVI века, родиной которой была Западная Европа».

Необходимо как-то определиться, что это за церковь. Если она самобытная, то тогда она не баптистская, если она баптистская, то необходимо привести свои верования в соответствие с вероучительными документами. Но в любом случае верования необходимо приводить в соответствие с Библией как основой вероучительных документов и всей христианской жизни. Для этого нужна библейская герменевтика.

На уровне прихожан положение еще более удручающее, хотя, может быть, это и не так заметно, потому что рядовые христиане редко высказывают свои взгляды публично. Это естественно при общем положении дел в российских церквях. Мнение об уровне их понимания Библии можно составить из разговоров с людьми. Если просто поинтересоваться у кого-то, как понимает он то или иное место Библии, то можно услышать много интересного. Одна из прихожанок была в полной уверенности, что раз она ходит в церковь, то вся ее семья вне зависимости от того, как они живут, обязательно спасется. Кто ее этому и где научил, сказать невозможно. Свое мнение она обосновывала, как нетрудно догадаться, на библейском тексте:

«Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31).

Девушка-баптистка жаловалась нам, что ее мать, которая является прихожанкой пятидесятнической церкви, утверждает, что ее дочь попадет в ад, так как не говорит на «иных» языках. Логично предположить, что мать исходила из толкования следующего текста Нового Завета:

«Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание» (1 Кор. 14:5).

Один из православных прихожан утверждал, что «крестное знамение» имеет свои истоки в Библии, а не является более поздним обычаем. Свое мнение он обосновывал на толковании библейского стиха:

«Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6:20).

В современных российских церквях можно встретить довольно-таки распространенный взгляд на крещение как на «обещание Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21). Такое толкование этого стиха возможно только исходя из синодального перевода Библии на русский язык.

Греческий текст не поддерживает такого значения. А ведь этот стих используется чуть ли не как основной аргумент против крещения детей. Здесь можно процитировать высказывание Макграта о богословии римской католической церкви, основанное на переводе, сделанном блаженным Иеронимом на латинский язык: «Нельзя было позволить богословию основываться на ошибках перевода».

Все вышесказанное доказывает почти полное отсутствие библейской герменевтики в российских церквях, а также насущную необходимость в этой науке и ее практическом применении на всех уровнях церковной жизни. Вопросы такого уровня не решаются быстро.

Речь идет об изменении церковной культуры. Данные процессы занимают значительное время, но ими необходимо заниматься. Если проблему с отсутствием библейской герменевтики не решать, то церкви будут все дальше и дальше уходить от библейских принципов со всеми вытекающими последствиями.