1) согласно Закону Божьему, преступник, убивший человека, должен был поплатиться за это собственной жизнью (Быт 9:5; Чис 35:31).

В настоящее время вынесение и исполнение приговоров входит в компетенцию судов и карат. органов. У ветхозаветных народов исполнение приговора ложилось на плечи "кровника" [евр. гоэль хадам, "искупающий кровь"], ближайшего родственника убитого.

Он не только имел право, но был обязан предать убийцу смерти. Это, в свою очередь, часто порождало К.М., в результате чего истреблялись целые семьи (2 Цар 3:27; 14:11).

Во избежание этого израильский закон содержал строгие ограничения. Было основано шесть городов-убежищ, в которых укрывались от мести кровника люди, совершившие непредумышленное убийство.

Там они могли рассчитывать на непредвзятый суд, и лишь преступники, совершившие предумышленное убийство, выдавались кровнику. Родственникам убитого запрещалось брать у убийцы выкуп, чтобы земля не оказалась оскверненной кровью (Чис 35:31);

2) в основе К.М. и смертной казни лежит представление о том, что совершенное преступление порождает нечестие и оскверняет землю (Чис 35:33) и что зло завладевает преступником, который тем самым может принести несчастье другим людям (как, напр., в случае с Аханом при взятии Гая, Нав 7; можно также говорить о "взаимосвязи между поступком и последствиями" или, точнее, о "поступке, чреватом последствиями").

Так что выражение "истребить зло из среды себя" (Вт 17:7; Суд 20:13) подразумевает наказание преступника не за содеянное, а за то, что совершенное зло живет в нем и представляет опасность для других.

Т.о., речь идет не о наказании в узком смысле слова и тем более - не о мести, а об устранении опасности. Наказание не было действием, отделенным от преступления, оно представляло собой оборотную сторону содеянного, неминуемо следуя за ним.

Это отразилось и в еврейском языке, в котором не существует самостоятельного слова со значением "наказание", слово же авон означает как преступление (выход зла), так и наказание (устранение зла); таково же значение и глагола пакад. Во всяком случае, К.М. затрагивала только виновного, но не членов его семьи (Вт 24:16; 4Цар 14:6 - иначе в Нав 7; 2Цар 21);

3) вначале древний закон К.М. был несколько иным. В соответствии с ним убийца передавался кровнику только после судебного разбирательства и при наличии показаний, как минимум, двух свидетелей (Чис 35:12,30). В этом случае кровник был лишь исполнителем смертного приговора, вынесенного судом.

Позже исполнение К.М. могли предотвращать цари, обладавшие высшей судебной властью (2Цар 14:8), а после судебной реформы царя Иосафата вынесение окончательный приговора над убийцей, совершившим как предумышленное, так и случайное убийство, входило в компетенцию верховного суда в Иерусалиме (2 Пар 19:10; Вт 17:8).

К.М. все же продолжала совершаться на протяжении всей истории самостоятельного Израильского государства, но ко времени римского правления, она утратила свой законный статус (Ин 18:31).