За окном поезда простиралась стремящаяся куда-то степь, границы которой смазывались на горизонте в причудливый узор желтого и голубого. Небо раскинулось над землей, как огромный голубой шатер - восхитительно красивое и столь же странное... по нему скользили белые хлопья маленьких облачков, которые были едва заметны на светло-голубом фоне. Красота степного пейзажа завораживала, и Андрей уже не сомневался в правильности своей поездки на практику в Казахстан. Исторический факультет университета не мог нарадоваться за способного студента, который просто считал, что платить деньги просто так не стоит. За годы, проведенные в новой семье, он очень изменился. Ему было странно чувствовать, что эти люди смогли полюбить совершенно незнакомого им ребенка - подростка с весьма неприглядным прошлым.
Андрей внезапно помрачнел, вспомнив, сколько семей он переменил до совершеннолетия. Целых восемь. И это всего за десять лет... интересно, почему же все-таки люди часто брали его в семью, когда видели, что их предшественники претерпевали фиаско? Ау, психологи...
Парень почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся, оказавшись нос к носу с симпатичной девушкой, отпрянул в сторону. Не надо было вставать у этого окна, он же видел, что эта девица заходила в купе рядом с ним... и тоже смотрела на него. Сейчас ее улыбка стала неестественной, а спина - ровной, как у всех девушек, осмеливавшихся подходить к нему.
- Привет!
- Привет. Как дела?
- Ничего так... а как тебя зовут? Такое ощущение, будто мы уже где-то виделись.
- Я вас не помню, девушка. И вы никого даже отдаленно не напоминаете. Можно мне спокойно подумать?
Девушка захлопала глазами и отошла. Андрей вздохнул и в который раз назвал себя мерзкой сволочью, обижавшей девушек так часто. Ничего не поделаешь - Андрей не чувствовал, что может влюбиться, а давать кому-то обманчивую надежду было бы глупо. Он вздохнул и пошел к себе в купе. Солнце заходило. Пора бы и поспать.

Когда-нибудь его не станет..
Андрей вздрогнул от внезапного понимания этой удивительно простой, непреложной истины. Так странно было мучительно понимать то, что и так было очевидно.
Андрей отложил в сторону кисточку, которой смахивал со скелета песок, и пошел к палатке - студентам разрешалось ходить в лагерь за водой.
Только он пошел не в лагерь.
Он пошел к реке.
Она мягко катила свои волны, обнимая и лаская влажным и прохладным воздухом. Эта река была единственным пресным водоемом во всей округе.
Степь была жестока к своим жителям.
но люди научились выживать и здесь.
И для животных оставалось все меньше и меньше шансов на выживание.
И медленно, но верно пересыхала река...
Андрей встряхнул головой, разгоняя картину безжизненной пустыни, услужливо подсунутой подсознанием.
Он уже не увидит этого мира.
А эта мысль была еще тяжелее.
И он прогнал абсолютно все мысли.
Потому, что они приносили боль, а не облегчение.
И пошел расчищать скелет умершего тысячелетие назад человека...

Все вокруг казалось чужим, тело не слушалось, внезапно решив вернуть себе призрачную независимость. Андрей застонал и попытался подняться с земли, но не смог. Ноги и руки были ледяными, словно за эти несколько минут нахождения на улице он мог замерзнуть. Не надо было возвращаться в город. Он слишком првык к глуши, к безлюдной степи. И вот сейчас толпа людей, шагающих куда-то мимо него, настолько шокировала, что он не мог даже встать с тротуара, на который упал. Этот мальчишка мастерски умел ставить подножки. Только вот зачем ему это было нужно, Андрей не знал.
Просто злобный подросток...
Наверняка поссорился с родителями из-за очередной ерунды.
И выплеснул раздражение на Андрея.
Потому, что парень был неестественно худым, великоватая одежда висела на нем мешком, а серые глаза смотрели устало и мечтательно. Он был не таким, как все. Он был беззащитным. Вот и все.
Андрей вздохнул и пошел, еле-еле перебирая ногами. Он выглядел сумасшедшим. И знал это. И понимал, что нужно купить новые вещи, помыться и подстричь уже отросшие до плеч волосы. Но не было сил...

Андрей уже почти привык к неприязненным взглядам, которыми его награждали люди в кафе и закусочных. Им не нравилось видеть возле себя парня слегка бомжеватого вида, который ел буквально за соседним столиком. После весьма недвусмысленного намека официанки на то, что ему необходимо уйти, Андрей вышел из кафе, на ходу дожевывая булочку. Домой идти не хотелось, и он решил погулять по городу, как впрочем делал всегда.
В квратире было тихо. Зря он тогда согласился, чтобы ему в квартиру поставили пластиковые окна, заглушающие шум с улицы. Там было мертвое царство, а с открытым окном было безумно холодно. Поэтому он предпочитал возвращаться домой как можно позже. Весь день его проходил в походах по улицам, среди живых людей.
- Андрей! - Он услышал срывающийся голос, такой знакомый, но очень изменившийся. - Подожди!
Марина остановилась перед ним и оглядела с ног до головы.
- Во что ты превратился? А ну быстро пошли в парекмахерскую, пошли, пошли... А потом в магазин! Как твоя экспедиция?
Через час, когда они сидели в его квартире и пили купленный недавно чай, Андрей чувствовал, что ему все равно. Теперь на него не будут пялиться - волосы острижены, одежда идеально сидит на нем. Но ему было все равно. Внутри у него не было ничего, что заставляло бы жить...

Андрей мелкими глотками пил кофе, расслабленно развалившись в кресле. Он не мог больше чувствовать мир так же остро, как раньше. За время раскопок, на которых он почти весь день проводил наедине с самим собой, его собственный мир съежился до размеров крохотной песчинки, совсем незаметной в этом огромном мире, полном равнодушных людей...
Он окружал себя живыми существами. На подоконнике стояли цветы, жизнерадостно поднимающие свои маленькие листики навстречу теплым лучам солнца, на его коленях лежал маленький котенок - киса Лариска, в клетке возился попугайчик, в аквариуме плавно шевелили хвостами радужные рыбки...
Он не терпел одиночества настолько, что ему было безразлично, люди вокруг или животные. Главное - он ощущал себя не одиноким, рядом с ним кто-то был... живой, дышащий, двигающийся, даже мыслящий...
- Ну что, ребятки? Пора вас всех кормить! А некоторых - поить! Пошли, Лариса?
Он недолго понаблюдал за котенком, сосредоточенно грызущим китикет, и пошел дальше. Живности было много.

Андрей с трудом встал и немедленно ухватился за стену. Его только что жестоко избили глупые мальчишки, которых призвали в армию в срок. Тринадцать человек против одного. Поблизости - пять офицеров, равнодушно наблюдавших за побоищем. Никто из них не знал, что Андрей уже давно не испытывал боли. Они были просто жестокими людьми, которые примерно представляли себе, что должен испытывать человек, когда его бьют.
Ветер гнал по степи песочные тучи, временами закручиваясь в игрушечные смерчи. Опять степь. Только уже другая, не приветливая своей обширностью, а совсем наоборот - слишком страшная из-за нее. Все было видно далеко вокруг, но и он сам был так же заметен. И эта беззащитность немного пугала...
Андрей уже привык, что вокруг него много людей. Он все равно ощущал одиночество, не дающее чувствовать радость и грусть. Как же странно было видеть, что в его батальоне уже все передружились между собой... лишь он оставался в стороне.
"Я, наверное, навсегда останусь ребенком, у которого трудности с общением..." - Андрей хмыкнул и лег на траву, позволяя телу растечься желеобразной массой. И вдруг пришла боль...