В колонках играет - Elvis Presley - For The Good Times
Настроение сейчас - гумманистическое

Ясное апрельское утро 1926 года. Берлин. Одно из небольших, уютных кафе на Унтер-ден-Линден. Профессор в сообществе небольшой групки студентов, что-то спокойно объясняет. Встречая недоверие, решается на небольшую демонстрацию собственной правоты. Подзывает оффицианта: "Слушаю вас!"
- А не могли бы вы сказать что заказала та парочка, в дальнем углу?
- Да конечно, херр Левин.
И официант незамедлительно перечислил состав скромного завтрака молодой четы.
- А скажите пожалуйста, друг мой... Что же заказал, вон тот пожилой господин, который взял шляпу и направляется к выходу?
При этих словах, довольная улыбка уже забрезжила на лице пытливого профессора, но он ещё не позволил ей вступить в полную власть над собственными губами.
- А он... он заказал... Простите, херр Левин, но я затрудняюсь ответить на ваш вопрос.
Тут уже смысла сдерживать улыбку, являющую собой внешнее проявление триумфа нет никакого, и профессор довольно кивает: "Ладно, и на том спасибо, более не смею вас задерживать."
Один из наименее понятливых студентов поспешил осадить профессора: "Так что ж вы хотели нам продемонстрировать, забывчивость официанта?"
- Это не забывчивость. Парочка в углу только сделала заказ и официант ещё не успел его принести. Эта информация важна для него, она не отработана. А господин с шляпой уже оплатил свой заказ. Для официанта он уже не представляет интереса. Это уже не его клиент.
Тут в разговор вмешивается тихонькая студентка, дотоле внимательно слушающая: "То есть, если исходить из вашей теории поля.. это незаконченный гештальт?!"
Профессор просто просиял от радости. Он знал что эта девушка способна на многое. Он уже представлял как поздравит её с блестящей защитой диплома, даже позволил вооброжению потешить себя предчувствием одного танца профессора со своей лучшей, ну или одной из лучших, студенток. Он продолжал улыбаться и медленно кивать, а мысль его уже устремилась в ещё более глубокое будущее. Он уже видел её имя рядом со своим в учебнике по общей психологи. Даже попытался сформулировать возможную фразу: "...Блюма Вульфовна Зейгарник, ученица выдающегося немецкого психолога Курта Левина сформулировала закон..."
Так он сидел переполненный чувством собственной значимости в науке и в жизни студентов, ставших для него далеко не последними людьми в жизни. И это мгновение, эти раздумия показались ему ешё прекраснее, согреваемые лучами ещё не столь тёплого, но такого долгожданного солнца.