Сделала четвертый раздел, ибо вижу - без этого уже никуда...Вот бы еще терь сделать так, чтобы половине людей из контактов сообщения этого раздела не лезли в глаза, ибо народ не в этой теме...Перекинула туда все, что было по Суперам, и решила, что все, чего не запостила здесь раньше по ним, надо запостить сейчас, чтоб лежали себе спокойненько. Может и прочитает еще кто?))

Так что вот:



НАЗВАНИЕ: Первый снег
АВТОР: Assassin aka Ukk
ЖАНР: ангст, POV Джона и наверное драббл
ДИСКЛЭЙМЕР: Джон у Крипке, снег у неба, мне остались только мысли.
ОТ АВТОРА: там началась зима, все в снегу, вот и взбрело что-то в голову...
Писалось под песни Сплина "Три цвета", "Звери", "Черный цвет солнца", "Иди через Лес" и "Невский проспект".


Первый снег.

Первый снег был самым белым,
Самый первый снег был самым белым,
Самый певрый снег был чище, чем мы все…

Сплин – Три цвета

Красная, словно спелая черешня, капля срывается с кончика пальца и падает вниз, разрушая девственную белизну своей откровенной, агрессивной яркостью. Ты заворожено, отрешенно смотришь, как кровь впитывается в мягкий снег, проникая все глубже, становясь еще красней и еще страшнее на этом нежном, мирном, ослепительно-белом саване. Это похоже на то, как черный кофе въедается в кусочек сахара и медленно ползет вверх по его блестящим стенкам, делая из белого туманно-каричным. Похоже еще и тем, что стало таким же будничным, таким же неотъемлемым как кофе. Иногда, когда на секунду в тебе засыпает охотник и просыпается обычный человек, у тебя перехватывает дыхания от страха и отчаяния. На целую бесконечную, ужасную секунду. А сейчас ты просто стоишь, тяжело прислонившись к черному стволу мертвого дерева, и смотришь, как твоя кровь умирает (засыпает?) на глади первого снега. Первого снега…

До той ночи ты не придавал значениям всяким мелочам, думал, что в жизни важно что-то большее, что-то серьезнее. Ты не думал о каждой ее черточке, о каждом ее слове. А теперь каждый день вспоминаешь о ней эти маленькие вещи, таки родные, такие уютные. И вовсе не такие маленькие. Ты смотришь на чернеющее пятно, которое, кажется, теперь занимает все поле, затмевая чистоту первого снега. Оскверняя его, заражая. И с горечью вспоминаешь, как она всегда улыбалась при виде первого снега. Мэри любила первый снег. Она говорила, что он похож на белый лист бумаги, на котором можно написать «Все будет хорошо». Что это подарок Бога людям, что он прячет под собой все плохое, смягчает острые углы, и что ему не важно, кто ты и что сделал. Он укутает в свою пелену всех, простит всех, ему не жалко. Он был чем-то похож на нее. Ты помнишь, как она снимала варежку со своей руки и прикладывала ладонь к мягкой белой поверхности. Так она оставляла свой след.

Ты тоже оставляешь след, но тебе кажется, что не имеешь на это права. Только не на этом белом снегу, только не такой. Чувствуешь себя еще чернее, смотря на первый снег. Помня свою Мэри, какой она была, и каким был ты с ней. Тот счастливый, улыбающийся Джонни ушел вместе с ней, и сейчас, прислонившись к черному стволу мертвого дерева, стоит его уставшая тень. Ты устал видеть все это зло в мире, в котором живут твои мальчики, устал что-то искать, с кем-то бороться. Устал быть Джоном Винчестером, славным охотником на нечисть. Ты так хочешь снова стать добрым папой, но это слишком большая роскошь в этом мире, когда ты узнал о нем правду. Сейчас ты просто хочешь, чтобы этот безмятежный снег вспомнил о Мэри и ради нее укрыл его от всего. Хотя бы на один миг.

Нет, ты не уйдешь, не сдашься. Ради них. Ради нее. Вновь отправишься в путь. Снова будешь бороться, искать, решать, и снова бороться, и снова, и снова… Только постоишь еще немного, еще чуть-чуть посмотришь на снег, словно вбирая в себя каплю его белизны, чтобы отогнать черноту, подступающую к самому сердцу. Как белый снег, в конце концов, поглощает черной пятнышко от капли твоей крови, белый побеждает черный. Еще чуть-чуть… Еще минуту в ее объятиях…

И в очередной успокоишь себя одной мыслью, что приходила к тебе все эти годы: ты, может, и не веришь в Рай, но точно знаешь, что Мэри там. И там всегда есть мягкий белый снег. И он никогда не бывает слишком холодным, не кусает руки и не слепит глаза. И он всегда первый. Для нее. А если ты узнаешь, что это не так, то ты...Ты будешь носить для нее первый снег с земли. Вечно.





Красные маки.

НАЗВАНИЕ: Красные маки
АВТОР: Assassin aka Ukk
ЖАНР: angst, драббл
ДИСКЛЭЙМЕР: Крипке. Эрик Крипке.
ОТ АВТОРА: это можно считать продолжением темы "Триколор государства Винчестеров", начатой в фике "Первый снег". Теперь настала очередь главного ангстовика - Дина. Если честно, этот фик, как мне кажется, поддерживает традицию всех сиквелов и уступает первому рассказу. Весьма и весьма. Но шож уш теперь уш...

Красные маки

Уже несколько часов твоя единственная детка - вороная Импала -мчится по интерстейту, сливаясь с чернотой ноябрьской ночи, словно маскируясь под нее. Словно она прячет тебя от чужих глаз.

Уже несколько часов ты слушаешь лишь ровное урчание мотора, чуть менее ровное дыхание дремлющего брата и тишину. Все, что осталось у тебя, это стало роднее всего остального. Эти маленькие вещи, что не дают тебе сорваться в холодную темноту.

И может чуть меньше, чем эти несколько часов, ты смотришь на плывущие впереди красные пятна габаритных огней редких машин и вспоминаешь красные маки. Красные, красные маки…

Думаешь, как был счастлив от мысли, что они были красными не как кровь, а как небо на закате. И как ее шелковое платье. Тебе тогда пришлось немало побегать, чтобы найти эти маки! Большие, душистые, алые.

Удивительно, ты всегда знал, как угодить девушке, как завоевать ее внимание и симпатию. Как свести с ума. Всегда был приветлив, галантен и красив. Все всегда было стандартно: уверенная улыбка, пронзительный взгляд, пара комплементов – и ночь твоя. Но не с ней.

Она сломала твою схему.

Ты захотел ее удивить. Сказал тогда, что эти маки похожи на нее – красивые, даже роскошные, хотят казаться сильными, но все же такие нежные. И что они будут дарить ей тепло в холодные дожди и свет, когда мир заполнит темнота.

Помнишь ее слова о том, что тьма это не что-то, а лишь отсутствие чего-то? Что это всего лишь ничто. Ты-то знаешь, что это не всего лишь ничто. И оно становится все ближе к последнему маленькому белому пятнышку на поле твоей потрепанной души.

Но тогда ты дарил ей красные маки, говоря, что это твое сердце, отданное ей аж три раза. А она улыбалась, хоть и пыталась скрыть улыбку от наглеца Винчестера. Ей удавалось это недолго.

Наверное впервые за долгое время ты вновь вспоминаешь белоснежные простыни, обнимавшие ее стройное тело. Белая ткань сплеталась со смуглым бархатом ее кожи, словно теплое молоко с терпким шоколадом. Что есть у тебя сейчас? Что остается постоянным? Только дорога. Жесткая, черная, одинокая…А тогда, те несколько недель с ней, у тебя вместо этого было что-то большее, что-то домашнее. Она подарила тебе другой белый, не больничных потолков и каменной соли. Другой, мирный.

Упрямая, своенравная девчонка, которая оказалась той самой. И теперь ты обречен (или осчастливлен?) всегда помнить вкус ее губ и мягкость черных, курчавых локонов, что щекотали тебе шею, когда она лежала на твоей груди и целовала тебя. Не сможешь забыть, сколько бы девушек ни было твоими до или после. Потому что будь она похожа на остальных, тебе бы не было так больно.

Нет, она была другой. И сделала другим тебя. С ней ты осмелился подумать о завтрашнем дне.

Но однажды ты рассказал ей правду. Твою правду, не ее.

И красные маки завяли, вновь превратившись в бурые пятна запекшейся крови на холодном белом кафеле ванной очередного мотеля, а ты сел в свою Импалу и вернулся в ночь, которая опять стала черной…





НАЗВАНИЕ: 259.
АВТОР: Assassin aka Юк
БЭТА: только моя
ЖАНР: ммм...драббл. Ну и конечно же ангст.
ПЕРСОНАЖИ: Дин, Cэм
ДИСКЛЭЙМЕР: Все его. Хотя нет, пессимизм пожалуй мой, и надеюсь ТОЛЬКО мой.
ОТ АВТОРА: Кое-кто сказал, что у меня получается писать про смерть, так что я пожалуй буду писать про смерть...
Получилось, как мне кажется, немного скомканно, но я надеюсь, что читатели уловят то, что я пыталась вложить в этот маленький фик.

259

Темно-красная струйка торопливо сбежала по белой стенке и, смешавшись с водой, устремилась вместе с потоком.
Она похожа на Миссисипи. Ты не уверен, возможно, она больше похожа на Нил или Евфрат или другую подобную реку, но ты не очень любил географию, и помнишь очертания лишь тех рек, на берега которых тебя приводила охота. И из того, что ты помнишь, тебе на ум приходит именно Миссисипи. Хотя Миссисипи не делает такого крутого поворота у истока, так что в ней есть что-то от Гудзона... Боль из острой, сосредоточенной в ране, превратилась в тупую и какую-то ватную, заполняя каждую клетку твоего тела, и тебе уже не кажутся глупыми мысли о том, на какую реку похожи дорожки твоей крови. Это казалось бы глупым кому-то другому, но ты не кто-то другой, как бы сильно не хотел этого сейчас, а понятие «глупый» вообще потеряло свой смысл уже очень давно.

Ты все думал, как это произойдет? Сэму ты никогда об этом не говорил, да и не о чем говорить было. Но с того самого дня ты все думал, как именно это произойдет. Будет ли это страшно, больно, обидно? Или ты ничего не поймешь, пока кожа твоя не почувствует жара пламени Преисподней? Иногда ты просто сходил с ума от злости, страха и мысли «Я не хочу умирать!». А иногда тебе было так наплевать на это, что ты думал, будто уже сошел с ума и принимаешь это как сон или игру, в которой всегда можно начать с начала.
Каждую ночь ты притворялся спящим, когда Сэм бросал на тебя тревожный взгляд, прежде чем самому лечь спать, а после просто лежал на своей кровати и всматривался в темноту. Ты не смыкал глаз, пока ночь не начинала таять, уступая место предрассветным сумеркам, и все думал, думал…

Вот адский пес у тебя за спиной издает свой злобный рык, от которого волосы на затылке встают дыбом, а кровь закипает от адреналина. Или вот ты просто засыпаешь, а просыпаешься в черно-оранжевом мареве. Решаешь, хочешь ли ты, чтобы Сэм был рядом в эту минуту, или ты сбежишь от него, избавляя от участи видеть все это. Столько разных мыслей, вариантов, вопросов и слов крутилось в твоей голове все это время, что тебе казалось – ты готов к любому сценарию ЭТОГО ДНЯ. Несколько раз ты даже всерьез думал, что можешь его и не дождаться, ведь на свете полно призраков, вендиго, вампиров. Демонов...

Но ты никогда, НИКОГДА не думал, что все обернется вот ТАК.

Миссисипи уже стала чем-то вроде Атлантического океана, чуть вытянутого к югу. Кровь уходила быстро из развороченной груди. Она выталкивалась судорожно трепыхающимся сердцем и вымывалась струями воды, бьющими с потолка. Боли нет. Больше нет. Она растворилась в алой Атлантике и оставила тебя, бросила один на один с чувством бесконечно-бесцветной обреченности и проигрыша. Если бы ты сейчас вновь обрел способность чувствовать реальность и себя в ней, ты сошел бы с ума от страха перед этим НИЧЕМ, пожравшим тебя целиком. Но мозг (или что-то другое, что-то менее "медицинское") отказывается работать как раньше.

Кто-то сказал: «Все, что есть у человека, - душа, данная ему Богом и воспитанная жизнью». Наверное, этот кто-то сказал бы тебе, что ты потерял свое ВСЕ тогда, 259 дней назад, когда на перекрестке поцеловал девушку с красными глазами. Но ты бы ответил ему, что все эти 259 дней твоя душа была с тобой. Она ехала рядом в Импале, спала на соседней кровати, зашивала твои раны и называла тебя придурком.

Ты потерял ее 10 минут назад, когда увидел дуло дробовика, нацеленное тебе в грудь.

Даже когда прогремел выстрел, и тебя ударило о кафельную стену больницы, куда вас с братом привело очередное дело, ты отказывался признавать, что проиграл. Что позволил самому страшному кошмару всей твоей жизни стать этой чертовой реальностью. Как ты допустил это? Где ошибся, почему не заметил раньше? Это была твоя обязанность, твой долг и единственное, что до сих пор поддерживало в тебе силы каждый день снова и снова идти дальше, превознемогая боль, отчаяние и страх. Это был твой младший брат, черт подери!

Наверное, ты ненавидел бы слово БЫЛ, если б все еще мог ненавидеть.

Сейчас ты просто смотришь ему в глаза и видишь лишь радужку мутно-орехового цвета и блекло-черный зрачок размером с булавочную головку. И ничего за ними. И как бы странно это не звучало, такие глаза сейчас ранят больше, чем если бы они были залиты смоляной чернотой.

Сэм смотрит на тебя еще секунду. Без ярости, без усмешки, прямо в глаза. Потом небрежно бросает дробовик на пол, прямо в лужу крови, размываемую льющейся водой, отчего разлетается сноп светло-алых брызг, поворачивается к тебе спиной и уходит. Он так и не сказал ни слова. Тебе не интересно, почему он не остался дожидаться твоей смерти. Может он уверен, что ты умрешь, а может главное он уже сделал, и умрешь ты или нет - уже не важно. Не изменит каменного выражения лица, не усмехнется, не обернет головы. Просто уходит. Уходит не демон ногами Сэма, не шейпшифтер с лицом Сэма. Уходит СЭМ.

Теперь у тебя точно ничего не осталось. Ни сил, ни боли, ни души.