Солнце было слишком горячим. Оно иссушало глаза и въедалось в кожу, сковывая легкие. Странное ощущение фантомных болей и слишком реальных образов прошлого, а может будущего. Ему до сих пор противно от мысли, что он привык к такому. Они ничего ему не говорят, не смотрят на него. Может, боятся, может, жалеют. Может, даже презирают. Любить или ненавидеть они не умеют, просто Он не дал им такой способности. Вот они и ходят молча, мимо, тихо. Ему уже на все наплевать.
Уже или еще? Неважно, время – понятие глупое и совершенно не для таких существ, как он. Не для тех, кто видел и слышал Вечность. Прекрасную, страшную, великую, никчемную, чудесную, гребанную Вечность. Не ИХ Вечность. Правда в том, что они не знают, что это такое НА САМОМ ДЕЛЕ. Наверное, потому и боятся его.
Он часто слышал об этом небе. «Голубое» или «грозовое», или еще какое…А на деле оказалось просто небом. Да, голубое, но не ГОЛУБОЕ! Оно не видит его, не слышит и не понимает. Ему это и не нужно. Ничего не нужно. Никто. И он никому не нужен. Навсегда.
Ветра нет. Его нет уже давно, ветер не хочет приходить к нему, не хочет забираться в его волосы и приносить ему запахи этого города, теперь его пристанища. Возможно со временем, мир к нему привыкнет, как привыкают к бродячей собаке, что спит в углу под скамейкой. Может даже и он привыкнет к миру.
Где страшнее? Там где ты был жертвой, или там, где ты есть никто? Где тебя будто и нет. Слишком много солнца и слишком мало времени для ответа. Потом, потом, все после…У него времени целая жизнь. Жизнь теперь такая длинная, когда стала твоей и в конце тащит за собой Твою смерть. Еще столько времени…
Он скоро научится считать годы и часы, скоро научится торопиться и опаздывать. А пока есть только СЕЙЧАС, только голубой и только «слишком жарко».
Сейчас они все наравне, на одной доске, на одно лицо. Но он никогда не будет таким же.
Потому что в этом городе Падших Ангелов, он один – Раскаявшийся Демон.



Периодически Демон будет возвращаться