Если к лемыши долго никого не приходит, у неё заезжает ум за разум, и она пишет.

Вечер. Уже восемь часов. Съесть,что-ли, что-нибудь, а то три дня не ел ничего. Еда, пусть даже воображаемая, в горло не лезет категорически. Наливаю себе ещё чая с коньяком. За месяц активного употребления этого напитка у меня, видимо, случилось привыкание, и на сон, как и на моё самочувствие, сие зелье оказывать воздействия отказалось. Ещё часочек, и спать. Засну. Перелистывать книгу страницу за страницей, отравляя ни в чём не повинное повествование своими тухлыми эмоциями, не имеющими к нему ни малейшего отношения, сил больше нет. Когда занятия кончаются, лучше всего спать. Мозг найдёт, чем развлечь больное от скуки сознание. Приснится кошмарик – хорошо. Главное, чтоб поярче да понатуралистичнее, чтоб переживаний побольше. Тогда утром, отдуши посмеявшись и поплакав, можно будет сказать, что все мои чувства – вздор, абсурднуй бред усталого воображения.

За опыт сколько не плати, - не переплатишь. Громкие слова, но правда, чёрт возьми. Она научила меня смеяться так, как никто другой не смог бы. Над собой, ..ну и пусть.
Раньше грустил, ждал её в гости каждую ночь. Как только заходило солнце, я гасил свет, накрывался одеялом и ждал. Мне было всё равно, придет ли она наяву или во сне.
Тоска безумная какая-то... Но всё... Теперь не жду.

Звонок в дверь – вздрагиваю. Судьба-корейка, хорошее чувство юмора... Кого это ко мне занесло? Смотрю в глазок – на пороге совершенно незнакомая женщина. Высокая, худощавая в длинном белом пальто, голову укрывает белая шерстяная шаль из-под которой на грудь свисает толстая седая коса. На вид ей не больше тридцати, а волосы седые – странно. Вид у нее какой-то замотанный, усталый. Стоит, смотрит холодными темными глазами в дверной глазок, чуть улыбается.
Чего ей надо, госсподибожемой?..

- Что вам угодно, сударыня?
- Неужели не узнаёте гостью свою долгожданную? - Голос прозвучал мягко и красиво.

Это уже не смешно. Это уже чертовщина.

- Гостья моя долгожданная помоложе была.
- Да вы же месяц уж как не её ждете... А меня. Дама легонько улыбнулась, тепло как-то, по-материнскому.

Из психдиспансера что-ли, они там все немного ... Или воровка. В любом случае смена декораций.

Открываю.

-Добро пожаловать. Проходите, раздевайтесь. Я вас кофе угощу. Пришли увозить за то, что вены ложкой, а не вилкой вскрывал? Что ж одна-то, вдруг я буйный?.. Надеюсь, вы пьёте кофе?
- Чего я только не пью,- вздохнула дама, снимая пальто. Под ним, как и сдедовало ожидать, оказался белый халат. - Я из реанимации только что, - сказала она, виновато поглядев на свою одежду, - А у вас есть тапочки?
- Найдутся, - рссеянно ответил я и стал шарить по полке с обувью. Под руку попались плюшевые тапочки-зайцы розового цвета. Её. Мороженой психиаторше будут к лицу.

Дама сняла полусапожки и уютно погрузила ноги в зайцев. Кинестетик.. Я посмотрел на неё со смесью сострадания и глубинного удовлетворения. Выглядела она, прям скажем, нелепо.
- Большое спасибо, сударь.
- Пожалуйте на кухню, только кроме кофе и макарон угостить, боюсь, вас будет нечем.
- А макароны какие?
- ... Гипотетические, - вспомнил я.
- Тогда не откажусь от кофе.

Дама села за стол и, пока я ставил чайник, положила перед собой небольшую картонную коробку, оформленную под дерево. На крышке её большими зелёными буквами красовалось единственное слово “Ящик”.

Я налил себе стакан воды и, прислонясь к буфету, начал внимательно рассматривать предмет в надежде прочесть что-нибудь, что обычно пишут по краям упаковки: состав там всякий, “беречь от детей” и так далее, но подобных надписей я на нём не обнаружил.
- Это игра, - пояснила женщина. Она должна вам понравиться. Не удивляйтесь, что оформлена она столь просто, Ей очень много лет, столько же, сколько мне; тогда дизайнерам платили мало. Во всяком случае, она вас развлечёт. Я же вижу, как вы скучаете... Если совсем честно, я поэтому и приехала. Я развлекаю тех, кому никто кроме меня уже помочь не может. Я самый лучший специалист.
- Прошу прощения, а как вы узнали, что меня терзает скука? И потом, не могли бы вы представиться, наконец?
Шагов в прихожей я, видимо, не расслышал.
- Представиться?!- раздался чуть истерический голос, - я боюсь предположить сколько времени потебуется на произношние всех её имён...
Чудом не поперхнувшись, я обернулся: сосед. Его-то что сюда занесло? Пришёл сказать, что я дверь не запер?
- Привет! Присоединяйся, мы тут в ящик играть сейчас будем.
Автоматически я захотел представить его даме, но осознал, что абсолютно не помню (или даже не знаю!) как его зовут. Почему-то на ум сразу пришло имя Костя, но это не из жизни, из книжки дурацкой про дозоры. Там у героя был сосед Костя. Вампирчик...
- Спасибо, я уже.
- Мир тесен?
- Да... Мы знакомы уже давно, с тех пор так вместе и ходим. То на танец под луной её приглашу, то к кому-нибудь в дом. Но что заставило её к тебе прийти? Скука твоя?.. Она тоже пришла ко мне впервые когда я скучал. Тогда я проиграл ей в ящик и с тх пор обречён скучать вечно.
- Ты бы остерёгся говорить такое при даме, рискуешь составить мне компанию.
- Действительно вздор говорит. В ящик невозможно проиграть. И разве плохо я развеиваю тебе скуку уже пятьдесят и три года к ряду?- с издёвкой спросила гостья.
- Великолепно! Завтра в гости с тобой к одному товарищу сходим, чтобы тоже не скучал. Только сюда ты... зря.
- Да нет … Eщё мама говорила, что я – лишай на теле общества.
Дама молча развела руками.
- Не давал бы сюда своей любимице хаживать, и я бы не явилась.
- Какой ещё любимице? – у меня окончательно зашёл ум за разум. - У меня последний месяц только глюки гостили.
- С отчаяной девицей отношения мои прошу не трогать, это личное, - заявил сосед.

- А я всегда знала, что ты меня не любишь...
Дама погрустнела. – Я без любви не могу...
Я... становлюсь страшной.

На какой-то момент мне почудилось, что волосы у дамы выпали, щеки ввалились, кожа облезла, а на месте носа образовалась чёрная дыра. Вот оно истиное лицо психиатрии... Чур!

Лицо женщины приобрело привычные очертания.

- Не вижу большой разницы,- прошептал сосед, схватил со стола коробку и со всей силы запустил даме в живот. Игра рассыпалась. Карточки, разлетевшиеся по всему полу, почему-то оказались моими старыми фотографиями.
- В лапту не считается, - грустно сказала дама.
- Пьяный, что-ли? – крикнул я на соседа.
- Не пил, в том-то и беда. Подруга его этого не любит... Поедемте, время... – сказала гостья, подбирая с пола кубик.

Однозначно пора. Я пожал соседу руку, но он никак не отреагировал. Приглядевшись, я заметил, что по его щекам текут слёзы.

- Может, и его прихватим?
- Его к нам не пустят. У него гм... страховка не та.

Мы тихо оделись и вышли во двор.
К подъезду подкатил медицинский фургон. Видать, за нами.
Фонари, чуть искрящийся снег...

Я в последний раз оглядел собственный дом, и увидел , как в моём окне две тёмные тени: соседа и ещё чья-то: длиннопалая, длинноволосая, с хребтом, как у динозавра, неистово дергаются в ритме бешеного танца под какую-то электронную музыку. В моей квартире.
И не нагло?

- Да они всегда танцуют – в ответ на мои мысли шепнула дама.
Кто с кем. Кто – с ветром, кто с любовью, он вот с ней.
- Я не танцевал...
- Скука четвероногая, танцевать не умеет, вздохнула Смерть.
- Сука, - ответил я.