Однажды, когда Винни-Пуху делать было совершенно нечего,
он подумал, что все-таки надо бы чем-нибудь заняться. Вот он и
решил заглянуть к Пятачку и посмотреть, чем занимается Пятачок.
Шел снег, и Винни плелся по белой-белой лесной тропинке и
думал, что, наверно, Пятачок сейчас греет ножки у огня; но, к
своему удивлению, он увидел, что дверь дома Пятачка открыта, и
чем дольше он смотрел туда, тем больше убеждался, что Пятачка
там нет.
-- Он ушел из дому,-- грустно сказал Пух,-- вот в чем
дело. Поэтому его и нет дома! Придется мне прогуляться одному и
самому обдумать все это. Обидно-досадно!
Но сначала он решил все-таки, чтобы окончательно
удостовериться, постучать очень-очень громко... И, ожидая, пока
Пятачок н е ответит, он прыгал, чтобы согреться, и вдруг в его
голове внезапно зазвучал Шум, и он показался Винни хорошим
Шумом, который может, пожалуй, многим понравиться:
Иду вперед
(Тирлим-бом-бом),
И снег идет
(Тирлим-бом-бом),
Хоть нам совсем-
Совсем не по дороге!
Но только вот
(Тирлим-бом-бом)
Скажите, от-
(Тирлим-бом-бом),
Скажите, от-
Чего так зябнут ноги?
-- Тогда я вот что сделаю,-- сказал Винни-Пух.-- Я сделаю
так: просто сперва пойду домой и посмотрю, который час, и,
может быть, надену шарф, а потом я пойду навещу Иа и спою ему
эту Шумелку.
Винни побежал домой, и по дороге он так был занят
Шумелкой, которую ведь надо было окончательно отделать, перед
тем как спеть ее Иа, что, когда он внезапно увидел перед собой
Пятачка, уютно устроившегося в его лучшем кресле, Пух смог
только почесать в голове и впасть в глубокое раздумье-- в чьем
же доме он находится?
-- Ой, Пятачок,-- сказал он,-- а я думал, тебя нет дома.
-- Нет,-- сказал Пятачок,-- это тебя нет дома, Пух.
-- Пожалуй, правильно,-- сказал Пух,-- во всяком случае,
одного из нас нет дома.
И он посмотрел на часы, которые вот уже третью неделю
показывали без пяти одиннадцать.
-- Ура, ура, уже почти одиннадцать,-- сказал Пух
радостно,-- как раз пора чем-нибудь подкрепиться!
И Винни-Пух полез в буфет.
-- А потом мы пойдем гулять и споем мою Шумелку Иа,--
добавил он.
-- Какую Шумелку?
-- Ну, да песню, которую мы собираемся спеть Иа,--
объяснил Пух.
Спустя полчаса, когда Пух и Пятачок отправились в путь,
часы, к их утешению, все еще показывали без пяти одиннадцать.
Ветер утих, и снежок, которому надоело вертеться, пытаясь
поймать самого себя за хвост, тихонько спускался вниз, и каждая
снежинка сама отыскивала себе место для отдыха. Порой этим
местом оказывался нос Винни-Пуха, а порой нет, и спустя немного
времени у Пятачка вокруг шеи появился белый шарф, и за ушами у
него было так снежно, как еще никогда в жизни.
-- Пух,-- сказал он наконец, слегка помявшись, потому что
ведь ему не хотелось, чтобы Пух подумал, что он сдается.-- Я
вот о чем подумал: а что, если мы сейчас пойдем домой и поучим
как следует твою песню, поупражняемся, а потом споем ее Иа?
Завтра... или... или, например, как-нибудь в другой раз, когда
мы его случайно встретим?
-- Это очень хорошая мысль, Пятачок!-- сказал Пух.-- Мы
будем сейчас повторять Шумелку по дороге, но только дома ее
повторять не стоит, потому что это специальная Дорожная Шумелка
для Снежной Погоды и ее надо петь на дороге, когда идет снег.
-- Обязательно?-- тревожно спросил Пятачок.
-- Да ты сам увидишь, Пятачок, если послушаешь, потому что
она вот как начинается: "Иду вперед. тирлим-бом-бом... ".
-- Тирлим что?-- спросил Пятачок.
-- Бом-бом,-- сказал Пух.-- Я вставил это, чтобы она была
шумелочней. "И снег идет, тирлим-бом-бом, хоть нам..."
-- А ты разве не сказал "иду вперед"?
-- Да, но "вперед" был впереди.
-- Впереди тирлим-бом-бома?
-- Это же был другой тирлим-бом-бом,-- сказал Винни-Пух,
уже несколько сбитый с толку.
И он запел снова:
Идем
Вперед
(Тирлим-бом-бом),
И снег
Идет
(Тирлим-бом-бом),
Хоть нам
Совсем-совсем не по дороге!
Но только
Вот
(тирлим-бом-бом)
Скажите,
От-
(тирлим-бом-бом),
Скажите,
Отчего так зябнут ноги?
Он спел Шумелку так, по-новому, от начала до конца, и,
пожалуй, так она стал еще лучше, и, окончив, Винни замолчал в
ожидании, что Пятачок скажет, что из всех Дорожных Шумелок для
Снежной Погоды, которые он когда-либо слышал, эта-- самая
лучшая.
Пятачок после долгого и серьезного размышления высказал
свое мнение.
-- Пух,-- сказал он задумчиво,-- по-моему, не так ноги,
как уши!
К этому времени они уже подходили к Унылому Месту, где жил
Иа, и, так как у Пятачка за ушками все еще было очень снежно и
ему это начинало надоедать, они свернули в небольшую сосновую
рощицу и присели на калитку в изгороди.
[показать]
Теперь снег на них не падал, но все еще было очень
холодно, и, чтобы не замерзнуть, они спели Шумелку Пуха шесть
раз от начала до конца (Пятачок исполнял все тирлим-бом-бомы, а
Пух все остальное), причем оба в нужных местах колотили по
изгороди палочками. Вскоре им стало гораздо теплее, и они
смогли продолжить разговор.
-- Я сейчас думал, -- сказал Пух и думал я вот о чем: я
думал про Иа.
-- А что ты думал про Иа?
-- То, что ведь бедному Иа негде жить.
-- Негде, негде,-- согласился Пятачок.
-- У тебя есть дом, Пятачок, и у меня есть дом, и это
очень хорошие дома. И у Кристофера Робина дом, у Совы, и Кенги,
и у Кролика тоже есть дома, и даже у Родственников и Знакомых
Кролика тоже есть дома или что-нибудь в этом роде, а у бедного
Иа нетсовсем ничего. И вот что я придумал: давай построим ему
дом.
-- Это замечательная мысль,-- сказал Пятачок.-- А где мы
его построим?
-- Мы построим его здесь,-- сказал Пух,-- на опушке этой
рощицы. Тут нет ветра, и тут я об этом подумал. Мы можем
назвать это место "Пухова опушка", и мы построим для Иа на
Пуховой Опушке-- ДОМ ИА.
-- Ой, кстати, там за рощей я видел груду палочек,--
сказал Пятачок.-- Там их навалена целая куча! Ну прямо целая
гора!
-- Спасибо, Пятачок, То, что ты сказал, будет нам очень
полезно, и за это я бы мог назвать это место Пуховопятачковой
Опушкой, если бы Пухова Опушка не звучала лучше. Но только она
звучит лучше потому, что она пушистей и , значит, больше похожа
на опушку.
Они слезли с изгороди и отправились за палочками.
...Кристофер Робин все это утро провел в комнате,
путешествуя в Африку и обратно, и он как раз сошел с корабля и
подумал: "Интересно, какая сейчас на улице погода", как вдруг в
его дверь постучал не кто иной, как Иа.
-- Здравствуй, Иа,-- сказал Кристофер Робин, открыв дверь
и выйдя на двор.-- Как ты себя чувствуешь?
-- Снег все идет,-- мрачно сказал Иа.
-- Да, да.
-- И мороз.
-- Да?
-- Да,-- сказал Иа.-- Однако,-- добавил он, немного
просветлев,-- землетрясений у нас в последнее время не было.
-- Что случилось, Иа?
-- Ничего, Кристофер Робин. Ничего существенного. Ты,
конечно, не видел где-нибудь здесь дома или чего-нибудь в этом
роде?
-- Какого дома?
-- Просто дома.
-- А кто там живет?
-- Я живу. По крайней мере, я думал, что я там живу. Но,
по-видимому, я там не живу. Ну что ж, в конце концов не у всех
же должны быть дома.
-- Ой, Иа, я не знал. Я всегда думал...
-- Не знаю, в чем тут дело, Кристофер Робин, но из-за
всего этого снега и тому подобного, не говоря уже о сосульках и
всем прочем, сейчас в поле часа в три утра не так жарко, как
думают некоторые. Не сказать, чтобы там было душно, если ты
понимаешь, что я имею в виду. Да, жаловаться на духоту не
приходится. Никак не приходится. По правде говоря, Кристофер
Робин, -- продолжал Иа громким шопотом, -- строго между нами,
совершенно секретно, если никому не говорить,-- там холодно.
-- Ой, Иа!
-- И я сказал себе -- веди остальные, пожалуй огорчатся,
если я замерзну. Правда, у них ни у кого нет ума, в голове у
них только опилки, да и те, очевидно, попали туда по ошибке, и
они не умеют думать, но если снег будет идти еще недель шесть
или в этом духе, даже кто-нибудь из них может сказать себе:
"Пожалуй, Иа не так уж жарко сейчас, часа в три утра". А потом
он захочет это проверить. А еще потом ему станет очень грустно.
-- Ой, Иа!-- сказал Кристофер Робин, которому уже стало
очень грустно.
-- Я не имел в виду тебя, Кристофер Робин. Ты не такой.
Словом, все это я клоню к тому, что я построил себе дом возле
своей маленькой рощицы.
-- Правда построил? Как замечательно!
-- Действительно замечательным, -- продолжал Иа самым
унылым тоном, -- представляется мне то, что, когда я утром
уходил, он был там, а когда я вернулся, его там не было. Вообще
это все вполне понятно, в конце концов это был всего лишь дом
Иа. Но все-таки я несколько обескуражен.
Кристоферу Робину некогда было особенно удивляться. Он уже
забежал в свой дом и моментально натянул теплую шапку, теплые
ботинки и теплое пальто.
-- Мы сейчас пойдем и выясним это,-- сказал он Иа.
-- Иногда,-- сказал Иа,-- когда люди забирают чей-нибудь
дом, там остается кусочек-другой, который им не нужен и который
они с удовольствием вернут бывшему хозяину, если ты понимаешь,
что я хочу сказать. Вот я и думаю, что если мы заглянем...
-- Пошли, пошли,-- сказал Кристофер Робин.
Они пошли очень быстро, и поэтому они очень быстро пришли
на ту опушку рощи, где н е б ы л о дома Иа.
-- Ну вот, -- сказал Иа. -- Не осталось ни единой палочки.
Конечно, жаловаться не приходится, ведь остался весь этот снег,
с которым я могу делать все, что я хочу!
Но Кристофер Робин не слушал Иа. Он прислушивался к
чему-то другому.
-- Ты не слышишь?-- спросил он Иа.
-- А что там такое? Кто-то смеется?
-- Слушай.
Они прислушались... И они услышали ворчливый басок,
напевавший, что и он идет, и снег идет, хотя им совсем-совсем
не по дороге, и чей-то тоненький голосок, успевавший вовремя
тирлимбомбомкать.
-- Это Пух!-- радостно сказал Кристофер Робин.
-- Вероятно,-- сказал Иа.
-- И еще Пятачок,-- взволнованно сказал Кристофер Робин.
-- Возможно,-- сказал Иа.-- Кто нам сейчас действительно
нужен-- это хорошая ищейка.
Слова песни неожиданно изменились.
-- Наш дом готов!-- пел бас.
-- Тирлим-бом-бом,-- пел пискливый голосок.
-- Прекрасный дом...
-- Тирлим-бом-бом...
-- Я сам охотно жил бы в нем!..
-- Тирлим-бом-бом...
-- Пух!-- закричал Кристофер Робин.
Певцы замолчали.
-- Это Кристофер Робин,-- в восторге сказал Пух.
-- Он на той стороне. Там, где мы взяли палочки, -- сказал
Пятачок.
-- Побежали,-- сказал Пух.
Они помчались по опушке вокруг рощи, и всю дорогу Пух
издавал приветственные возгласы.
-- Эй, а тут Иа! -- сказал Пух, когда они с Кристофером
Робином кончили обниматься. Он толкнул локтем Пятачка, а
Пятачок толкнул локтем его, и они подумали, какой это приятный
сюрприз. -- Здравствуй, Иа!
-- И тебе желаю того же, медвежонок Пух, а по четвергам--
вдвое,-- уныло сказал Иа.
Не успел Винни-Пух спросить: "Почему по четвергам?"-- как
Кристофер Робин начал рассказывать грустную историю пропавшего
дома Иа. Пух и Пятачок слушали, и глаза у них становились все
больше и больше.
-- Где, ты говоришь, он был? -- спросил Пух.
-- Как раз тут,-- сказал Иа.
-- Он был сделан из палочек?
-- Да.
-- Ох,-- сказал Пятачок.
-- Что? -- сказал Иа
-- Я просто сказал "ох",-- нервно ответил Пятачок, и,
чтобы не подавать виду, что он смутился, раз-другой
тирлимбомбомкнул так беззаботно, как только мог.
-- А ты уверен, что это был дом?-- спросил Пух. -- Я хочу
сказать, ты уверен, что как раз тут был дом?
-- Конечно, уверен, -- сказал Иа Он пробормотал про себя:
"Ни тени ума нет у некоторых!"
-- В чем дело, Пух?-- спросил Кристофер Робин.
-- Ну... -- сказал Пух. -- Дело в том... -- сказал он.--
Ну, дело в том...-- сказал Пух.-- Понимаешь...-- сказал Пух.--
Как бы вам сказать...-- сказал Пух, и тут что-то, видимо,
подсказало ему, что он неочень хорошо объясняет дело, так что
он снова толкнул Пятачка локтем.
-- Как бы вам сказать...-- поспешно сказал Пятачок.--
Только теплее,-- добавил он после долгого размышления.
-- Что-- теплее?
-- На той стороне рощи, где стоит дом Иа.
-- Мой дом?-- спросил Иа.-- Мой дом был здесь.
-- Нет,-- твердо сказал Пятачок,-- он на той опушке.
-- Потому что там теплее,-- сказал Пух.
-- Но я хочу знать...
-- Пойдем и посмотрим,-- просто сказал Пятачок, приглашая
всех идти за ним.
Они вышли на опушку, и там стоял дом Иа-- с виду
уютный-преуютный.
-- Вот он,-- сказал Пятачок.
-- Внутри не хуже, чем снаружи, -- с гордостью сказал Пух.
Иа вошел в дом и снова вышел.
-- Странное явление,-- сказал он.-- Это мой дом, и я сам
построил его там, где я говорил, так что, очевидно, его сдуло
сюда ветром. Видимо, ветер перенес его прямо через рощу и тут
опустил. И он стоит здесь целый и невредимый. Пожалуй, местами
он даже лучше!
-- Гораздо лучше!-- хором сказали Пух и Пятачок.
-- Вот вам пример того, что можно сделать, если не
полениться,-- сказал Иа.-- Тебе понятно, Пух? Тебе понятно,
Пятачок? Во-первых-- Смекалка, а во-вторых-- Добросовестная
Работа. Ясно? Вот как надо строить дом!-- гордо закончил Иа.
Все попрощались со счастливым хозяином дома, и Кристофер
Робин пошел обедать со своими друзьями -- Пухом и Пятачком. По
дороге друзья рассказали ему об Ужасной Ошибке, которую они
совершили, и, когда он кончил смеяться, все трое дружно запели
Дорожную Шумелку для Снежной Погоды и пели ее всю дорогу,
причем Пятачок, который все еще был немного не в голосе, только
тирлимбомбомкал.
"Конечно, кажется, что тирлимбомбомкать легко,-- сказал
Пятачок про себя,-- но далеко не каждый и с этим сумеет
справиться!"
Винни-Пух внезапно проснулся в полночь и насторожился.
Потом он встал с постели, зажег свечку и пошел к буфету--
проверить, не пытается ли кто-нибудь туда залезть, но там
никого не было, так что он, успокоенный, вернулся обратно,
задул свечку и лег в постель. И тут он снова услышал
Подозрительный Звук-- тот самый, который его разбудил.
-- Это ты, Пятачок?-- спросил Пух.
Но это был не он.
-- Входи, Кристофер Робин,-- сказал Пух.
Но Кристофер Робин не вошел.
-- Завтра расскажешь, Иа,-- сказал Пух сонным голосом.
Но звук продолжался.
-- ВОРРАВОРРАВОРРАВОРРАВОРРА!-- говорил Неизвестно Кто, и
Пух вдруг почувствовал, что ему, в общем, совершенно не хочется
спать.
"Что это может быть такое? -- подумал он.-- У нас в Лесу
бывает множество всяких звуков, но этот какой-то странный. Это
и не пение, и не сопение, и не хрипение... Это даже не тот
звук, который издаешь перед тем, как прочитать вслух стихи. Это
какой-то незнакомый шум, и шумит какой-то незнакомый зверь. А
главное, он шумит у самой моей двери. Очевидно, надо встать и
попросить его перестать".
Винни встал с постели и открыл дверь.
-- Привет!-- сказал он, обращаясь неизвестно к кому.
-- Привет!-- ответил Неизвестно Кто. -- Ох!-- сказал
Пух.-- Привет! -- Привет!
-- А, это ты!-- сказал Пух.-- Привет!
-- Привет!-- сказал Чужой Зверь, недоумевая, до каких пор
этот обмен приветствиями будет продолжаться.
Пух как раз собирался сказать "Привет! " в четвертый раз,
но поймал, что, пожалуй, не стоит, и вместо этого он спросил:
-- А кто это?
-- Я,-- отвечал Голос.
-- Правда?-- сказал Пух.-- Ну, тогда входи!
Тут Неизвестно Кто вошел, и при свете свечи он и Пух
уставились друг на друга.
-- Я-- Пух,-- сказал Винни-Пух.
-- А я-- Тигра,-- сказал Тигра.
-- Ох!-- сказал Пух. (Ведь он никогда раньше видел таких
зверей.)-- А Кристофер Робин знает при тебя?
-- Конечно, знает!-- сказал Тигра.
-- Ну,-- сказал Пух,-- сейчас полночь, и это самое
подходящее время, чтобы лечь спать, а завтра утром у нас будет
мед на завтрак. Тигры любят мед?
-- Они все любят!-- весело сказал Тигра.
-- Тогда, раз они любят спать на полу, я пойду опять лягу
в постель,-- сказал Пух,-- а завтра мы наймемся делами.
Спокойной ночи!
[показать]
И он лег в постель и поскорее заснул. Первое, что он
увидел утром, проснувшись,-- был Тигра, который сидел перед
зеркалом, уставившись на свое отражение.
-- Доброе утро!-- сказал Пух.
-- Доброе утро!-- сказал Тигра.-- Смотри-ка, тут есть
кто-то, точь-в-точь как я, а я думал, я только один такой.
Пух вылез из постели и начал объяснять, что такое зеркало,
но едва он дошел до самого интересного места, Тигра сказал:
-- Минуточку! Извини, пожалуйста, но там кто-то лезет на
твой стол!.. ВОРРАВОРРАВОРРАВОРРАВОРРА!-- проворчал он, схватил
угол скатерти, стащил ее на пол, завернулся в нее три раза,
перекатился в другой конец комнаты и, после отчаянной борьбы,
сунул голову из-под скатерти и весело спросил:
-- Ну. кто победил? Я?
-- Это моя скатерть,-- сказал Пух, начиная развертывать
Тигру.
-- Никогда бы не подумал, что ее так зовут,-- сказал
Тигра.
-- Ее стелют на стол, и на нее потом все ставят. -- А
тогда зачем она старалась укусить меня, когда я не смотрел?
-- Не думаю, чтобы она очень старалась.-- сказал Пух.
-- Она старалась,-- сказал Титра,-- но где ей со мной
справиться!
Пух расстелил скатерть на столе, поставил большой горшок
меду на скатерть, и они сели завтракать.
Как только они сели, Тигра набрал полный рот меду... и
поглядел на потолок, склонив голову набок. Потом послышалось
чмоканье-- удивленное чмо-канье, и задумчивое чмоканье, и
чмоканье, означающее: "Интересно, что же это нам такое дали?"
А потом он сказал очень решительным голосом:
-- Тигры не любят меда!
-- Ай-ай-ай! -- сказал Пух, стараясь показать, что его это
ужасно огорчило.-- А я-то думал, что они любят все.
-- Все, кроме меда,-- сказал Тигра.
Сказать по совести, Винни-Пуху это было довольно приятно,
и он поспешно сообщил Тигре, что, как только он, Пух, справится
со своим завтраком, они пойдут в гости к Пятачку, и, может
быть, он угостит их желудями.
-- Спасибо, Пух,-- сказал Тигра,-- потому что как раз
желуди Тигры любят больше всего на свете!
И вот после завтрака они отправились в гости к Пятачку, и
Пух по дороге объяснял, что Пятачок -- очень Маленькое Существо
и не любит, когда на него наскакивают, так что он, Пух. просит
Тигру не очень распрыгиваться для первого знакомства, а Тигра,
который всю дорогу прятался за деревьями, то вдруг выскакивал
из засады, стараясь поймать тень Пуха, когда она не смотрела,
отвечал, что Тигры наскакивают только до завтрака, а едва они
съедят немного желудей, они становятся Тихими и Вежливыми. Так
они незаметно дошли до дверей Пятачка и постучали.
-- Здравствуй, Пух,-- сказал Пятачок. -- Здравствуй,
Пятачок. А это-- Тигра.
-- П-п-правда?-- спросил Пятачок, отъезжая на стуле к
противоположному краю стола.-- А я думал, Тигры не такие
большие.
-- Ого-го! Это ты не видал больших!-- сказал Тигра.
-- Они любят желуди,-- сказал Пух,-- поэтому мы и пришли.
Потому что бедный Тигра до сих пор еще совсем не завтракал.
Пятачок подвинул корзинку с желудями Тигре и сказал:
"Угощайтесь, пожалуйста", а сам крепко прижался к Пуху и,
почувствовав себя гораздо храбрее, сказал: "Так ты Тигра?
Ну-ну!"-- почти веселым голосом. Но Тигра ничего не ответил,
потому что рот у него был набит желудями...
Он долго и громко жевал их, а потом сказал:
-- Мимы ме мюмят момумей.
А когда Пух и Пятачок спросили: "Что, что?"-- он сказал:
-- Мимимите! -- и выбежал на улицу.
Почти в ту же секунду он вернулся и уверенно объявил:
-- Тигры не любят желудей.
-- А ты говорил, они любят все, кроме меда,-- сказал Пух.
-- Все, кроме меда и желудей,-- объяснил Тигра.
Услышав это, Пух сказал: "А-а, понятно!"-- а Пятачок,
который был, пожалуй, немного рад, чтс Тигры не любят желудей,
спросил:
-- А как насчет чертополоха?
-- Чертополох,-- сказал Тигра,-- Тигры действительно любят
больше всего-всего на свете!
-- Тогда пойдем навестим Иа,-- предложид Пятачок.
Все трое отправились в путь. Они шли, и шли, и шли и
наконец пришли в тот уголок Леса, где находился Иа-Иа.
-- Здравствуй, Иа!-- сказал Пух.-- Вот это-- Тигра.
-- Кто вот это?-- спросил Иа.
-- Вот это,-- в один голос объяснили Пух и Пятачок, а
Тигра улыбнулся во весь рот и ничего не сказал.
Иа обошел вокруг Тигры два раза: сначала с одной стороны,
потом с другой.
-- Как, вы сказали, это называется?-- спросил он, закончив
осмотр.
-- Тигра.
-- Угу,-- сказал Иа.
-- Он только что пришел,-- объяснил Пятачок.
-- Угу,-- повторил Иа.
Он некоторое время размышлял, а потом сказал:
-- А когда он уходит?
Пух стал объяснять Иа, что Тигра -- большой другКристофера
Робина и он теперь всегда будет в Лесу, а Пятачок объяснил
Тигре, что он не должен обижаться на то, что сказал Иа, потому
что он, то есть Иа, всегда такой угрюмый; а Иа-Иа объяснил
Пятачку, что наоборот, сегодня утром он необыкновенно весел: а
Тигра объяснил всем и каждому, что он до сих пор еще не
завтракал.
-- Ох, так и знал, что позабуду,-- сказал наконец Пух.--
Тигры всегда едят чертополох-- вот почему мы пришли к тебе в
гости.
-- Спасибо, Пух! Очень, очень тронут твоим вниманием!
-- Ой, Иа, я не хотел сказать, что мы не хотели тебя
видеть...
-- Понятно, понятно. Словом, ваш новый полосатый друг
хочет позавтракать. Вполне естественно. Как, вы говорите, его
зовут?
-- Тигра.
-- Ну, тогда пойдем сюда, Тигра.
Иа проводил Тигру к самому колючему кусту чертополоха и
для верности показал на него копытом.
-- Этот кустик я берег для своего дня рождения,-- сказал
он,-- но, в конце концов, что такое день рождения? Сегодня он
тут, а завтра его нет. Пожалуйста, Тигра, угощайся.
Тигра сказал "спасибо" и неуверенно покосился на Пуха.
-- Это и есть чертополох?-- шепнул он.
-- Да,-- сказал Пух.
-- Тот, который Тигры любят больше всего на свете?
-- Совершенно верно,-- сказал Пух.
-- Понятно,-- сказал Тигра.
И он храбро откусил большущую ветку и громко захрустел ею.
В ту же секунду он сел на землю и сунул лапу в рот.
-- Ой-ой-ой,-- сказал он.
-- В чем дело? -- спросил Пух.
-- Жжется!-- пробормотал Тигра.
-- Кажется,-- сказал Иа,-- наш друг проглотил пчелу.
Друг Пуха на секунду перестал трясти головой (он пытался
вытрясти колючки) и объяснил, что Тигры не любят чертополоха.
-- Тогда зачем было портить такой отличный экземпляр?--
сурово спросил Иа.
-- Но ведь ты сам говорил,-- начал Пух,-- ты говорил, что
Тигры любят все, кроме меда и желудей.
-- И чертополоха! -- крикнул Тигра, который в это время
бегал с высунутым языком, описывая огромны круги.
Пух грустно посмотрел на него.
-- Что же мы будем делать? -- спросил он Пятачка.
Пятачок знал, что ответить. Он сказал не задумываясь, что
нужно пойти к Кристоферу Робину.
-- Вы найдете его у Кенги,-- сказал Иа. Потом он подошел
поближе к Пуху и сказал громким шепотом:-- Не могли бы вы
попросить вашего друга перенести свои спортивные упражнения в
какое-нибудь другое место? Я сегодня собираюсь обедать, и мне
не очень хочется, чтобы весь мой обед истоптали ногами.
Конечно, это пустяки, прихоть, можно сказать, но всех у нас
есть свои маленькие капризы. Пух важно кивнул и позвал Тигру.
-- Пошли! Мы сейчас пойдем к Кенге, уж у нее обязательно
найдется для тебя куча всяких завтраков.
Тигра закончил последний круг и подбежал к Пуху.
-- Жжется!-- объяснил он, широко и приветливо улыбаясь.--
Пошли!-- И побежал первым.
Пух и Пятачок медленно побрели за ним. По дороге Пятачок
ничего не говорил, потому что он не мог ни о чем думать, а Пух
ничего не говорил, потому что думал о новом стихотворении, и,
когда он все хорошенько обдумал, он начал:
Что делать с бедным Тигрой?
Как нам его спасти?
Ведь тот, кто ничего не ест,
Не может и расти!
А он не ест ни меду,
Ни вкусных желудей--
Ну ничего, чем кормят
Порядочных людей!
Он даже отказался
Жевать чертополох,
Чем вызвал в нашем Обществе
Большой переполох!
Так что ж нам делать с Тигрой?
Как нам его спасти?
Ведь Тигре очень нужно
Немного подрасти!
-- Да он ведь и так уже очень большой,-- сказал Пятачок.
-- На самом деле он еще не очень большой.
-- Ну, он кажется очень большим. Просто огромным.
Пух, услыхав это, задумался и пробормотал про себя:
Не знаю я. сколько в нем Метров,
И Литров, и Килограмм,
Но Тигры, когда они прыгают,
ОГРОМНЫМИ кажутся нам!
-- Теперь стихотворение закончено,-- сказал он.-- Тебе оно
нравится, Пятачок?
-- Все, кроме Литров,-- сказал Пятачок.-- По-моему, они
тут ни к чему.
-- А они обязательно хотели встать сзади Метров,--
объяснил Пух.-- Вот я их и впустил туда, чтобы отвязаться.
Вообще это самый лучший способ писать стихи-- позволять вещам
становиться туда, куда они хотят.
-- Этого я не знал,-- сказал Пятачок.
Тигра тем временем весело прыгал впереди, поминутно
возвращаясь, чтобы спросить: "Сюда идти?" И вот наконец
показался домик Кенги, и там был Кристофер Робин. Тигра
бросился со всех ног к нему.
-- Ах, это ты, Тигра!-- сказал Кристофер Робин.-- Я знал,
что ты где-нибудь тут.
-- А я сколько всего нашел в лесу!-- с гордостью сказал
Тигра.-- Я нашел пух, и пятачок нашел, и еще иа нашел! А вот
завтрака я нигде не нашел.
Пух и Пятачок подошли к Кристоферу Робину обнялись с ним и
рассказали, в чем дело.
-- Ты, наверно, знаешь, что Тигры любят?-- спросил Пух.
-- Если я очень постараюсь, я, наверно, вспомню,-- сказал
Кристофер Робин.-- но я думаю, что Тигра сам знает.
-- Я знаю,-- сказал Тигра,-- они любят все на свете, кроме
меда и желудей и еще-- как эти жгучки называются?
-- Чертополох.
-- Да и еще кроме этих.
-- Ну что же, ладно. Уж Кенга накормит тебя завтраком.
Они вошли в дом, и когда Крошка Ру сказал "Здравствуй,
Пух", и "Здравствуй, Пятачок" (по одному разу), и "Здравствуй,
Тигра" (два раза, потому что это очень забавно звучало и, кроме
того, он ведь никогда еще так не здоровался), они рассказали
Кенге, зачем они пришли, и Кенга очень ласково сказала: "Ну что
ж, милый Тигра, загляни в мой буфет и посмотри-- что тебе там
понравится". Ведь Кенга сразу поняла, что, хотя с виду Тигра
очень большой, он так же нуждается в ласке, как и Крошка Ру.
-- А можно мне тоже поглядеть?-- сказал Пух который уже
начал себя чувствовать немножко одиннадцатичасно, и, получив
согласие, он разыскал небольшую банку сгущенного молока.
Что-то, видимо, подсказало ему, что Тигры не любят сгущенного
молока, и он тихонечко унес банку в уголок и спокойно занялся
ею.
Но чем больше Тигра совал то свой нос, то лапу, то в одну,
то в другую банку, тем больше он находил вещей, которые Тигры
не любят. И когда он перерыл весь буфет и нашел все, что там
было, и оказалось, что он ничего этого есть не может, он
спросил Кенгу:
-- Что же теперь будет?
Но Кенга, и Кристофер Робин, и Пятачок-- все стояли вокруг
Крошки Ру, уговаривая его принять рыбий жир. И Ру говорил:
"Может, не надо?"-- а Кенга говорила: "Ну-ну, милый Ру,
вспомни, что ты мне обещал".
-- Что это там такое?-- шепнул Тигра Пятачку.
-- Это ему лекарство дают,-- сказал Пятачок.-- Витамины!
Он их ненавидит!
Тигра подошел поближе и наклонился над спинкой кресла Ру.
И вдруг он высунул язык, послышалось громкое "буль-буль", и,
подскочив от удивления, Кенга вскрикнула: "Ох!"-- и ухватила
ложку как раз в ту секунду, когда она уже исчезала в пасти
Тигры. Ложку она спасла, но рыбий жир исчез.
-- Господи, Тигра, милый!-- сказала Кенга.
-- Он мое лекарство принял, он мое лекарство принял, он
принял мое лекарство! -- в восторге запищал Ру, решивший, что
это отличная шутка.
Тут Тигра посмотрел на потолок, закрыл глаза, и язык его
пошел ходить кругами вокруг мордочки, на тот случай, если
что-нибудь осталось снаружи. Затем его озарила умиротворенная
улыбка, и он сказал:
-- Так вот что Тигры действительно любят!
[показать]
Теперь нас не удивит, что он поселился в доме у Кенги и
всегда получал рыбий жир на завтрак, обед и ужин. Иногда (когда
Кенга считала, что ему нужно подкрепиться) он вместо лекарства
принимал ложку-другую кашки, которой завтракал Ру.
-- Но я лично считаю,-- говаривал в таких случаях Пятачок
Пуху,-- я лично считаю, что он и так достаточно крепкий!
Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой
день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что
сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был
как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо
(подпись-- Кролик), день, когда следовало все проверить, все
выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное-- что-то
организовать.
В такое утро непременно надо было забежать на минутку к
Пуху и сказать: "Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку", а
затем к Пятачку и сообщить: "Пух считает... Но лучше я сначала
загляну к Сове". Начинался такой, как бы вам сказать,
командирский день. когда все говорят: "Да, Кролик", "Хорошо,
Кролик", "Будет исполнено, Кролик" и вообще ожидают дальнейших
распоряжений. Кролик вышел из дому и, принюхиваясь к теплому
весеннему ветру, размышлял о том, с чего начать.
Ближе всех к нему был дом Кенги, а в домике Кенги был Ру,
который умел говорить: "Да, Кролик" и "Хорошо, Кролик",
пожалуй, лучше всех в Лесу; но, увы, в последнее время там
безотлучно находился еще один зверь-- непослушный и неугомонный
Тигра. А он, как известно, был такой Тигра, который всегда сам
лучше вас все знает, и, если вы говорите ему, куда надо идти,
он прибегает туда первым, а когда вы туда доберетесь, его и
след простыл, и вам даже некому гордо сказать: "Ну вот, мы у
цели!"
-- Нет, к Кенге не надо,-- задумчиво сказал Кролик,
подкручивая усики. И, желая окончательно удостовериться в том,
что он туда не идет, он повернул налево и побежал прямехонько к
дому Кристофера Робина.
"Что ни говори,-- твердил Кролик про себя,-- Кристофер
Робин надеется только на меня. Он, конечно, любит Пуха, и
Пятачка, и Иа, я-- тоже, но у них у всех в голове опилки. Это
ясно. Он уважает Сову, потому что нельзя не уважать того, кто
умеет написать слово "суббота", даже если он пишет его
неправильно, но правильнописание-- это еще не все. Бывают такие
дни, когда умение написать слово "суббота" просто не считается.
А Кенга слишком занята Крошкой Ру, а Крошка Ру слишком
маленький, а Тигра слишком непослушный, так что, когда
наступает ответственный момент, надеяться можно только на меня.
Я пойду и узнаю, в чем ему нужно помочь, и тогда я ему,
конечно, помогу. Сегодня как раз день для таких занятий".
Он весело перескочил на другой берег реки и вскоре
оказался в районе, где жили его Родственники и Знакомые;
сегодня их было, кажется, еще больше обыкновенного. Кивнув
одному-другому Ежу (поздороваться с ними за руку было, понятно,
некогда), небрежно бросив "Доброе утро, доброе утро" еще
кое-кому и снисходительно приветствовав самых маленьких
словами: "Ах, это вы", Кролик махнул им всем лапкой и скрылся.
Все это вызвало такое волнение и восхищение среди Родственников
и Знакомых, что некоторые представители семейства Козявок,
включая Сашку Букашку, немедленно направились в Дремучий Лес и
полезли на деревья надеясь, что они успеют забраться на
верхушку до того, как это-- что бы оно там ни было -- случится,
и они смогут все как следует увидеть.
Кролик несся по опушке Дремучего Леса, с каждой минутой
все больше чувствуя важность своей задачи, и наконец он
прибежал к дереву, в котором жил Кристофер Робин.
Он постучал в дверь.
Он раза два окликнул Кристофера Робина. Потом он отошел
немного назад и, заслонив лапкой глаза от солнца, еще покричал,
глядя на верхушку.
Потом он зашел с другой стороны и опять покричал: "Эй!" и
"Слушай!" и "Это Кролик!", но ничего не произошло. Тогда он
замолчал и прислушался, и все замолчало и прислушалось вместе с
ним, и в освещенном солнцем Лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг
где-то в невероятной вышине запел жаворонок.
-- Обидно,-- сказал Кролик,-- он ушел.
Он снова повернулся к зеленой двери, просто так для
порядка, и обирался уже идти, чувствуя, что утро совершенно
испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке
торчала булавка; очевидно, он упал с двери.
-- Ага,-- сказал Кролик, снова приходя в хорошее
настроение.-- Мне опять письмо! Вот что там говорилось:
Ушол щасвирнус
занит щасвирнус
К.Р.
-- Ага!-- повторил Кролик.-- Надо немедленно сообщить
остальным.
И он с важным видом двинулся в путь.
Ближе всего отсюда жила Сова, и Кролик направил свои стопы
по Дремучему Лесу к дому Совы. Он подошел к двери, позвонил и
постучал; потом снова постучал и опять позвонил. Словом, он
звонил и стучал, стучал и звонил до тех пор, пока, наконец,
наружу не высунулась голова Совы и не сказала:
-- Убирайся, я предаюсь размышлениям,-- ах. это ты!
Сова всегда так встречала гостей.
-- Сова,-- сказал Кролик деловито,-- у нас с тобой есть
мозги. У остальных-- опилки. Если в этом Лесу кто-то должен
думать, а когда я говорю "думать", я имею в виду думать
по-настоящему, то это наше с тобой дело.
-- Да,-- сказала Сова,-- я этим и занималась.
-- Прочти вот это.
Сова взяла у Кролика записку Кристофера Робина и
посмотрела на нее в некотором замешательстве. Она конечно,
умела подписываться-- "Сава" и умела на писать "Суббота" так,
что вы понимали, что это не вторник, и она довольно неплохо
умела читать, если только ей не заглядывали через плечо и не
спрашивали ежеминутно: "Ну так что же?" Да, она умела, но...
-- Ну так что же?-- спросил Кролик.
-- Да,-- сказала Сова очень умным голосом.-- Я понимаю,
что ты имеешь в виду. Несомненно.
-- Ну так что же?
-- Совершенно точно,-- сказала Сова.-- Вот именно.-- И
после некоторого размышления она добавила:-- Если бы ты не
зашел ко мне, я должна была бы сама зайти к тебе.
-- Почему?-- спросил Кролик.
-- По этой самой причине,-- сказала Сова, надеясь, что
наконец она сумеет что-нибудь выяснить
-- Вчера утром,-- торжественно произнес Кролик,-- я
навестил Кристофера Робина. Его не было. К его двери была
приколота записка.
-- Эта самая записка?
-- Другая. Но смысл ее был тот же самый. Все это очень
странно.
-- Поразительно,-- сказала Сова, снова уставившись на
записку. На минуту ей, неизвестно почем, показалось, что что-то
случилось с носом Кристофера Робина.-- Что же ты сделал?
-- Ничего.
-- Это самое лучшее,-- ответила мудрая Сова.
Но она с ужасом ожидала нового вопроса. И он не заставил
себя долго ждать.
-- Ну так что же? -- повторил неумолимый Кролик.
-- Конечно, это совершенно неоспоримо,-- пробормотала
Сова.
С минуту она беспомощно открывала и закрывала рот, не в
силах ничего больше придумать. И вдруг ее осенило.
-- Скажи мне, Кролик,-- сказала она,-- что говорилось в
первой записке? Только точно. Это очень важно. От этого все
зависит. Повтори слово в слово.
-- Да то же самое, что и в этой, честное слово! Сова
посмотрела на Кролика, борясь с искушением спихнуть его с
дерева, но, сообразив, что это всегда успеется, она еще раз
попыталась выяснить, о чем же все-таки идет разговор.
-- Прошу повторить точный текст,-- сказала она, словно не
обратив внимания на то, что сказал Кролик.
-- Да там было написано: "Ушол щасвирнус". То же самое,
что и здесь, только здесь еще добавлено: "Занит щасвирнус".
Сова с облегчением вздохнула.
-- Ну вот,-- сказала Сова,-- вот теперь наше положение
стало яснее.
-- Да, но каково положение Кристофера Робина?-- сказал
Кролик.-- Где он сейчас? Вот в чем вопрос!
Сова снова поглядела на записку. Конечно, столь
образованной особе ничего не стоило прочитать такую записку:
"Ушол щасвирнус. Занит щасвирнус". А что тут еще могло быть
написано?
-- По-моему, дорогой мой Кролик, довольно ясно. что
произошло,-- сказала она.-- Кристофер Робин куда-то ушел с
Щасвирнусом. Он и этот... Щасвирнус сейчас чем-то заняты. Ты за
последнее время встречал у нас в Лесу каких-нибудь Щасвирнусов?
-- М-м-м,-- сказал Кролик,-- я как раз хотел у тебя
узнать. Как они выглядят?
-- Ну,-- сказала Сова,-- пятнистый или травоядный
Щасвирнус-- это просто... По крайней мере,-- сказала она,-- он
больше всего похож на... Но. конечно,-- продолжала она,-- это
сильно зависит от... Ну...-- сказала Сова.-- Словом, я плохо
представляю себе их внешний вид,-- закончила она чистосердечно.
-- Большое спасибо,-- сказал Кролик.
И он помчался к Винни-Пуху.
Еще издалека он услышал какой-то загадочный шум. Он
остановился и прислушался. Производил этот шум Винни-Пух, а шум
был вот какой:
ЗАГАДОЧНЫЙ ШУМ
Опять ничего не могу я понять.
Опилки мои-- в беспорядке.
Везде и повсюду, опять и опять
Меня окружают загадки.
Возьмем это самое слово о п я т ь.
Зачем мы его произносим,
Когда мы свободно могли бы сказать
"Ошесть". и "осемь" и "овосемь"?
Молчит этажерка, молчит и тахта--
У них не добьешься ответа,
Зачем это хта-- обязательно та.
А жерка. как правило, эта!
"Собака кусается"... Что ж, не беда.
Загадочно то, что собака,
Хотя и кусает с я, но никогда
Себя не кусает, однако...
О, если бы мог я все это понять.
Опилки пришли бы в порядок!
А то мне-- загадочно!-- хочется спать
От всех этих Трудных Загадок!
-- Здорово, Пух,-- сказал Кролик.
-- Здравствуй, Кролик,-- сказал Пух сонно.
-- Это ты сам додумался?
-- Да, вроде как сам,-- отвечал Пух.-- Не то чтобы я умел
думать.-- продолжал он скромно,-- ты ведь сам знаешь, но иногда
на меня это находит.
-- Угу,-- сказал Кролик, который никогда не позволял
ничему находить на него, а всегда все находил и хватал сам.--
Так вот, дело вот в чем: ты когда-нибудь видал Пятнистого или
Травоядного Щасвирнуса у нас в Лесу?
-- Нет,-- сказал Пух,-- ни-ко... Нет. Вот Тигру . видел
сейчас.
-- Он нам ни к чему.
-- Да,-- сказал Пух,-- я и сам так думал.
-- А Пятачка ты видел?
-- Да,-- сказал Пух.-- Я думаю, он сейчас тоже ни: чему,--
продолжал он сонно.
-- Ну, это зависит оттого, видел он кого-нибудь или нет.
-- Он меня видел,-- сказал Пух. Кролик присел было рядом с
Пухом на землю, но почувствовав, что это умаляет его
достоинство, снов встал и сказал:
-- Если сформулировать нашу задачу, то ее можно изложить
так: "Что Кристофер Робин делает теперь по утрам?"
-- Что он делает?
-- Да, да. Можешь ты мне рассказать, что он делает по
утрам в последнее время? Требуются свилетельства очевидца за
последние несколько дней.
-- Да,-- сказал Пух,-- мы вчера с ним вместе завтракали.
Возле Шести Сосен. Я сделал такую маленькую корзиночку, просто
небольшую, но подходящую корзиночку, такую порядочную, солидную
корзиночку, полную...
-- Да, да,-- сказал Кролик,-- все понятно. Но имею в виду
более позднее время. Ты видел его когда-нибудь от одиннадцати
до двенадцати часов дня?
-- Ну,-- сказал Пух,-- в одиннадцать часов... одиннадцать
часов, понимаешь, я обычно захожу домой. У меня в это время там
кое-какие дела.
-- А в четверть двенадцатого?
-- Ну...-- начал Пух.
-- В полдвенадцатого?
-- Да,-- сказал Пух.-- В полдвенадцатого или немножко
попозже я обычно вижусь с ним.
И тут, задумавшись об этом, Пух вдруг вспомнил, что он
действительно давно не видел Кристофера Робина в это время.
После обеда-- да, вечером-- да, перед завтраком-- да, сразу
после завтрака-- да, а потом, действительно: "Ну, Пух, скоро
увидимся", и Кристофер Робин исчезает на все утро.
-- Вот то-то и оно,-- сказал Кролик.-- Куда?
-- Ну, может быть, он ищет что-нибудь?
-- Что?-- спросил Кролик.
-- Я как раз собирался это сказать,-- сказал Пух. Потом он
добавил:-- Ну, может быть, он ищет этого... этого...
-- Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса?
-- Да,-- сказал Пух,-- одного из них. Если он не на месте.
Кролик строго посмотрел на Винни-Пуха.
-- Кажется, толку от тебя немного,-- сказал он.
-- Нет,-- сказал Пух.-- Но я стараюсь,-- добавил он
смиренно.
Кролик поблагодарил его за старание и сказал, что он
должен навестить Иа, и Пух, если хочет, может пойти с ним. Но
Пух, который чувствовал, что на него находит новый куплет
Шумелки, сказал, что он подождет Пятачка.
-- Всего хорошего, Кролик.
И Кролик ушел.
Но случилось так, что первым встретил Пятачка как раз
Кролик. Пятачок встал в этот день очень-очень рано и решил
нарвать себе букетик фиалок, и, когда он нарвал букет и
поставил его в вазу посреди своего дома, ему внезапно пришло в
голову, что никто ни разу в жизни не нарвал букета фиалок для
Иа. И чем больше он думал об этом, тем более он чувствовал, как
грустно быть ослом, которому никто никогда в жизни даже не
нарвал букета фиалок. И он снова помчался на лужайку, повторяя
про себя: "Иа, фиалки", а потом: "Фиалки, Иа-Иа", чтобы не
забыть.
Пятачок нарвал большой букет и побежал рысцой к тому
месту, где обычно пасся Иа, по дороге нюхая фиалки и чувствуя
себя необыкновенно счастливым.
-- Здравствуй, Иа,-- начал Пятачок немного нерешительно,
потому что Иа был чем-то занят.
Иа поднял ногу и помахал Пятачку, чтобы уходил.
-- Завтра,-- сказал Иа,-- или послезавтра.
Пятачок подошел поближе посмотреть, в чем дело. Перед Иа
на земле лежали три палочки, на которые он внимательно смотрел.
Две палочки соприкасались концами, а третья палочка лежала
поперек них. Пятачок подумал, что, наверно, это какая-нибудь
Западня.
-- Ой, Иа,-- снова начал он,-- я как раз...
-- Это маленький Пятачок? -- сказал Иа, не отрывая взора
от своих палочек.
-- Да, Иа, и я...
-- Ты знаешь, что это такое?
-- Нет,-- сказал Пятачок.
-- Это "А".
-- О! О!-- сказал Пятачок.
-- Какое "О"? Это "А"!-- строго сказал Иа.-- Ты что, не
слышишь? Или ты думаешь, что ты образованнее Кристофера Робина?