Русский язык живо откликается не только на новые потребности человека, но и на утрату их. Выражение "личное дело" - канцеляризм и давно означает папку-досье, хранимую в сейфе начальника отдела кадров. "Персональное дело" - дичь партийного разбирательства. "Личная жизнь" - исключительно сексуальные отношения с кем-то, причем подлежащие обсуждению с подругами. Поэтому-то и личная жизнь то "есть", то "ее нет". "У меня дела" - критические дни у вашей собеседницы. Выражение "не ваше дело!" - признавалось наглой выходкой подростка-эгоцентриста. По мере роста эгоцентриста оно должно было исчезнуть из его лексикона. Обычные слова: "У меня нет идей на этот счет" и "Это твои проблемы" - являются калькой с английского. Утверждаю это со всей ответственностью. Я была нечаянной свидетельницей, когда добрый и воспитанный парень-американец самым мягким тоном сказал русской подруге: "Прости, это не твое дело", - и это было воспринято как сигнал к разрыву. Редактор-переводчик одного из наших дамских журналов, много лет прежде проработавшая в англоязычной газете, поделилась со мной таким наблюдением: "Я устала подыскивать эквиваленты на все их "моя боль", "мои волосы подводят меня", "мои платья - это мои помощники" и так далее. Это язык эгоистичных людей! Постоянно: я, моя, мое! По-русски так не говорят".

Наверное, в этом есть доля правды. Мы не всегда говорим "мое" даже о том, что буквально принадлежит нам.