Настроение сейчас - хз

МОНОЛОГ СЕНБЕРНАРА

Ну вот… Перед носом захлопнули дверь.
Нелепо скулить и рычать бесполезно…
Воспитанный пес не считает потерь,
Он просто уходит походкой нетрезвой.
Обидеть легко. А собаку – вдвойне.
Убийственность фраз не летит мимо цели.
Собачников много и шкура при мне,
Снимаю ошейник – быть может, пристрелят?
Бессмысленно жить, если в дом не войдешь.
Ты предан и продан за стыд и измену.
По мертвому другу – поломанный грош,
Куда уж краснее заламывать цену…
Я мог бы снести этот глупый замок
Скандально-небрежным движением лапы.
Я мог бы сказать ей… О, если б я мог!
Но там, за стеной, не всхлипы, а всхрапы…
Иду по ступенькам заплеванным вниз.
Все было как должно, все было недаром…
Хозяйки моей романтичный каприз
Выходит навстречу мятущимся фарам



ДИАЛОГ

- Уйди.
- Уйду... но все к твоим ногам -
Все, от полночных звезд до славы липкой,
Все, что в душе и что в руках,- отдам,
И ничего - взамен. Даже улыбки.
Всю душу выгребу - нигде ни закутка,
Чтоб затаиться чувству или слову,
Чтоб не была протянутой рука,
В которую ты вложишь камень снова.
Чтоб мысли вновь - прозрачны и легки,
И чтоб всегда - прекрасная погода.
Чтоб знанья жизни не были горьки
И сердце вдруг не спотыкалось с ходу...
- А что ж тебе?
- А мне - горячий чай,
Чтоб от тоски в душе не захлебнуться.
Чтобы тебя не встретить невзначай,
А встретив вдруг - спокойно отвернуться.
Чтоб жить - ни на ноже, ни по ножу,
Чтоб - нелюбим, так уж хотя бы понят...
- Уйди!
- Уже полжизни ухожу,
Но в спину снова гонят, гонят, гонят!
И глуше шаг, и в жилах вязнет кровь,
И незачем во всем искать основу, -
Уж если это мы зовем "любовь",
Зачем нам "жизнь" и "смерть" -
Два лишних слова.


НАБРОСОК ТУШЬЮ

По белой бумаге, глянцем лощеной,
Вожу, как японец, кисточкой черной.
И вот проявляются черною тушью
Людские движенья, костюмы и - души.
Исправить нельзя: есть закон непреложный,
Что тушью набросок стереть невозможно,
Исправить нельзя и украсить в охоту:
Как сделал, так сделал - не переработать.
И движутся люди, под кисточкой тая,
Такие, как есть, а не так, как мечтают.
И черная тушь растекается смело
В сражении вечном меж черным и белым.


МАРИЯ-АННА

Триптих
I
Разбит волной форштевень корабля,
И штормовое море так тревожно...
А впереди далекая земля,
К которой подобраться невозможно.
Еще два дня и точно - будет бунт...
Прошу: услышь меня, Мария-Анна!
Но даже ванты наподобье струн
Поют о горькой доле капитана.
За нами смерть сегодня - по пятам:
Здесь, на борту, уже не мало мертвых...
Я точно знаю: берег где-то там!
Но за туманом не видать ни черта.
Тяжелый день... И кровь стучит в виски.
Команда ни во что уже не верит...
Два пистолета. Взведены курки.
Они идут,- шаги уже у двери.
Кто первый? - Выходи!
...Короткий бой.
В камзоле рейнском колотая рана,
И выстрелы, вдруг перекрывший вой:
- Земля! Земля!
- Прости, Мария-Анна...
II
Ты жив еще? Я за тобой пришла.
Корабль твой на рифах удержался.
Команда в шлюпках к берегу гребла,
Но ни один до суши не добрался,
Ты выполз из каюты? Что потом?
О жажда жизни - нудная забота...
Ну вот: лежишь на палубе, крестом
Раскинув руки, и зовешь кого-то,
Наверно, бога? Глупый человек!
А я вот прихожу всегда незванно...
Не слышит бог, - кричи хоть целый век.
Что ты сказал? Как, как? - Мария-Анна?
Мария-Анна! - Вот о чем печаль?
Все о наивной страсти человечьей -
Все о любви... Но как тебе не жаль
Расстаться с жизнью навсегда, навечно?
Пойми: ты - мой. Спасенья больше нет:
Час или два - прилив развалит судно.
Чего ж тянуть? Вот чей-то пистолет -
Бери, я пододвину, мне не трудно...
Тонуть в волнах, как брошенный щенок,
Иль смерть принять по рангу и по чину?
Плотней на дуло уложи висок.
Чего ты тянешь? Ну же, будь мужчиной!
Нажми курок - всего какой-то миг...
Иди ко мне и сам себя не мучай!
Что это там вдали? Английский бриг?
Идет сюда... Какой нелепый случай...
Гляди - тебе матросы машут с вант, -
Поднимешься?! Какое чувство долга...
Ну что ж, даю отсрочку, капитан!
Прощаемся, надеюсь, ненадолго...
III
Весна манит сиреневым вином
И полногрудным ощущеньем воли...
Что я скажу, когда войду в твой дом
И трону дверь, знакомую до боли?
Вот кто-то промелькнул из-за стекла
Оконного... Но не она... Как странно -
Старуха? Эй, старуха! - Здесь жила
Когда-то девушка - Мария-Анна...
Я так хотел упасть к ее ногам!
Я долго шел...
Ах, ты глуха на ухо?
Мария-Анна! Что? Что значит: "там"?
Там - кладбище...
Ты лжешь... Ты лжешь, старуха!
Я умирал - я дважды видел смерть,
И лишь любовь давала к жизни силы...
Ты лжешь - она не может умереть! -
Она ждала... Она меня любила!
...Нет больше слов. В груди тоскливый вой,
И в сердце боль накатывает глухо.
Смеешься? Ты смеешься надо мной?!
Напрасно - я узнал тебя, старуха.
Мне в этом мире ничего не жаль.
Одна лишь мысль стучится неустанно:
Отсрочка... Что ж, недолгая печаль...
Я вновь иду к тебе, Мария-Анна!


НЕЗНАКОМКА В АВТОБУСЕ

Девушка с рыжей косой ниже пояса -
Огненной лавой, катящейся с плеч,-
Мысли в смятеньи, чувства в расстройстве,
Где уж тут каплю рассудка сберечь?
Белая кожа каррарского мрамора, -
Целая песня, по крайности - стих...
Брови вразлет восхитительно траурны -
Черного бархата тающий штрих.
Мысли о прошлом, мгновенно сметенные,
Мысли о будущем стерты с доски,
Только глаза так волшебно-зеленые,
Память надежды, весны и тоски...
Движется к выходу - близко ль до дома ей?
Время-то к ночи... Пойти, проводить...
Вышла и сразу, увидев знакомого,
Хрипло ругнулась, спросив прикурить.
Как развернуло меня - "на попятную"! -
Медленно, медленно стынет душа:
Чуть не влюбился... И дело понятное...
Стерва, конечно... Но как хороша!

***
По снегу...
По самому белому снегу.
В санях, запряженных четверкой гнедых,
Приеду.
Я этой же ночью приеду.
И в дверь постучу, и войду в твои грезы
и сны...
По лугу...
По самому свежему лугу.
Оставив на небе одну голубую строку,
Прибуду...
На этой неделе прибуду,
И к дому пойду и ромашек нарву
на бегу...
По морю...
По самому синему морю,
Не Черным, не Красным, а я был
и в этих морях...
Не спорю.
Прошел уже месяц, не спорю,
Но сильно штормит, и досадно
не светит маяк...
По небу...
По самому чистому небу,
Где просто нет места для зависти,
боли и зла...
С победой...
Я должен вернуться с победой.
Чтоб знала, кого ты все долгие годы ждала...
По снегу...
По лугу, по морю, по небу, по снегу...
Копытами смяв леденяще-янтарный рассвет,
Приеду.
Я этой же ночью приеду,
Хотя до тебя далеко и меня больше нет...


***
Я все теперь приму наполовину.
И, на полсердца наложив печать,
На полувзгляд и полувыстрел в спину
Полуулыбкой буду отвечать.
Полуобман приму на полуверу,
Полуогонь приму на полдуши,
На полбеды отвечу полумерой
И буду скромно доживать в тиши.
Помилуй бог! Как просто и спокойно!
Не надо только принимать всерьез
Обиду, подлость, травлю или бойню,
А также мир надежд, ошибок, грез...
Я буду жить с полухолодной кровью
И ждать багряных листьев к сентябрю.
Я полупьян твоей полулюбовью
И полуверю в то, что говорю...


***
По черной траве я иду к тебе,
По черной траве...
В ветвях запутался соловей,
В умершей листве.
И гасит шорох моих шагов
Тумана плед,
Где отраженье банальных снов
Змеится вслед...
Целую призраков, пью вино,
Смеюсь в зенит,
Неторопливо в немом кино
Вращаю дни.
Почти случайной дарю навек
Свое кольцо,
И грудь сжимает железный век,
Дыша в лицо...
В любое время застывших нот
Здесь так темно.
Твоя трибуна - мой эшафот,
Уже одно!
И звезды падают с высоты,
Цветной горох..
А запах серы из темноты
Корежит вдох.
В горячем смерче чужих кровей
На робкий свет -
По черной траве я иду к тебе,
По черной траве...


***
Бывает так, что путь нелеп и труден...
Из облаков, от неба отошедших,
Мы падаем на эту землю - люди
Из рода приходящих и ушедших.
Мы можем петь и улыбаться смерти,
Но никому не расстилаться в ноги.
Умеем драться, как морские черти,
И защищать ромашку у дороги.
Когда к стихам примешивая крики,
Мы небо держим или пламя гасим,-
Мы не двуличны, мы, скорей, трехлики
И очень цельны в каждой ипостаси.
Порой бедны, порой богаты словом...
К ногам танцовщиц расшвыряв монеты,
Мы принимаем все, что безусловно,
И понимаем все, что безответно.
Нам нет прощенья - мы его не ищем.
Нам нет награды - мы ее не просим.
Но нам, как сон, дарована Всевышним
Волшебная, таинственная осень!
Поэзия от жалости устала.
Весна - наивна, утомленно лето...
Прильнем к сиянью царского бокала
С сентябрьским возвышенным рассветом!
Нам даровали осень - наше время.
Эпоху менестрелей и сонетов,
Людей, лампадой делающих стремя
И чувствующих грани тьмы и света.
Первопроходцев, всадников, поэтов,
Упавших с неба на песок арены,
Где в поисках единого ответа
Ломавших жизнь, как мирозданья стены.
А люди, нас сочтя за сумасшедших,
В слепой борьбе за собственное счастье,
Не забывая плакать об ушедших -
Не торопясь стреляют в приходящих!


***
Минотавр топчет звезды...
Геи молоко разлито.
Ночь темна. Наверно, поздно
Ощущать себя разбитым,
Если и хрусталь небесный
Уступает грубой силе.
Мне сегодня стало тесно
В этом доме. Или - или?
Или мы совсем не звезды
И умрем не так красиво...
Может, тихо, может, грозно,
Может, даже агрессивно.
Или - звезды?! Это значит,
С неба падая упрямо,
Мы летим туда, где плачут
Дети, брошенные мамой.
Загадайте пожеланье -
Мы замедлим ритм паденья,
До последнего свиданья
Будет целое мгновенье.
Все исполнится, поверьте...
Только нам, судьбой забытым,-
Тихий хруст зеркальной смерти
Под раздвоенным копытом.


***
Мой прекрасный палач... Я сейчас непослушная жертва,
Никакими тисками нельзя удержать мою страсть.
Пусть безносая Смерть направляет горячее жерло,-
Есть другая и более, более высшая власть!
Мой прекрасный палач... Что вы можете взять, кроме боли?
Изощренности женщин еще не положен порог...
Мерно капает кровь, но поверьте, что будь в моей воле,
Я бы сам вам помог, сунув ногу в "испанский сапог".
Мой прекрасный палач... Ваши сладостно-нежные руки
Остужают огонь. Я готов на все это, но лишь...
Невозможно так долго кричать от тоски и разлуки,
Ожидая разрыва горящих страданием мышц.
Мой прекрасный палач... Моя вера, любовь и надежда.
Почему нам четыре коротких, обрывочных дня
Отпустила судьба? Если кожа ползет, как одежда,
Вниз с ободранных плеч и вконец обнажает меня...
Мой прекрасный палач... Обозначив закат на рассвете,
Мне осталось недолго в мучительном свете бродить.
Головою отрубленной, падая, сладко отметить
Роковой поцелуй на твоей вдохновенной груди...


***
Уходи...
С моей ладони
Скатывайся вниз, как капля.
Падай палевой звездою в задремавшие сады.
Отражается в затоне
Месяца кривая сабля.
Ходит Золушка по людям, собирая лоскуты.
Хочет сшить обновку к балу...
Работящая нимфетка,
Ты достойна уваженья, но... наивный человек...
Понимаешь, фей так мало,
Я и сам их вижу редко.
А уж выполнить желанье - не допросишься вовек!
Мне хотелось бросить к черту
Опостылевшую раку -
Нет святых мощей. И сразу небо сделалось глухим,
Быт сильней сжимал аорту
Вдохновенному маньяку,
Тот, с завидным постоянством, убивал свои стихи.
Золушка! Не надо песен
О собачке с белым бантом,
О шиповнике и розе, о свече и вере в сны.
Ах, душа - не много весит...
В гроб с багрово-алым кантом
Сложим все, что отскребется от расстрелянной стены.
Как-нибудь наступит лето,
В многомудрости решений
Мы уйдем, как все уходят, в обеззвученную мглу
По натертому паркету
Наших прошлых отношений,
Нарушая все законы,
вверх
слезинкой
по стеклу...


***
Когда убивали последнего единорога -
Лес содрогнулся, и даже птицы роняли слезы.
Глядела в испуге девочка недотрога,
Как копья дрожали, словно виноградные лозы,
Вонзаясь в белую спину зверя,
Что голову прятал у нее на коленях.
И бледное солнце отворачивалось, не веря
В людскую жестокость. Таилась в глазах оленьих
Вассальная преданность королю леса,
Тому, кто царственным рогом даровал волю...
Запевали сосны хором дневную мессу
О том, кто сегодня захлебывался болью!
А после мясо с размаху швыряли на блюдо,
И пили охотники в честь величайшей победы
Над силой природы, ее тонконогое чудо
Убили люди. Наши отцы и деды...