Если вы не читали предыдущий пост, то начните с него...

Глава 3

Новая жизнь.


Так всё и началось. Точнее не началось, а закончилось. Закончилась моя тихая размеренная жизнь и началась гонка за призовыми местами. Если в своём первом бассейне я была обычной рядовой спортсменкой – ковырялась где-то в середине и не являлась ни лучшей, ни худшей; то теперь равных мне не было! Не то, чтобы я уж очень хорошо плавала, нет, просто в «Косино» не было никого лучше.
Бассейн этот, как уже говорилось выше, был довольно молодым, и к тому же маленьким; а потому вся наша команда состояла из четырёх человек. Самой старшей из нас была Нинка Щукина, которая вернулась к своему первому тренеру – Анатолию Дмитриевичу, и тоже обосновалась в ДЮСШ «Косино» - она была девяностого года рождения. Я на год младше – девяносто первого. И еще две неплохо плавающие девчонки – Полины Тазова и Сизова (одна девяносто второго, а другая девяносто третьего годов рождения). Остальные же спортсмены были совсем маленькие (от пяти до десяти лет); так что уж очень весело не было.
Придя первого сентября в новую школу, я ещё сильнее упала духом. В этом общеобразовательном учреждении я чувствовала себя, как волк в запертой клетке. Здесь было всё так же, как и в моей родной спорт школе, но никто меня не понимал, и понимать не хотел. Для одноклассников я была девочкой из другого мира – приходила, когда хотела, уходила тоже; никогда не делала уроков, не интересовалась жизнью класса и вообще непонятно за чем появлялась в школе. Меня они тоже не интересовали. Не то чтобы я считала их недостойными своего общения, просто было понятно, что ни один из них не способен заменить мне моих друзей.
Первые месяцы я никак не могла привыкнуть к произошедшим в моей жизни переменам. Мне постоянно казалось, будто всё вокруг не настоящее – сон. Слёзы на моих глазах не просыхали даже, когда я приезжала домой. Помогал только бассейн. Каждый раз, когда я залезала в воду, все обиды и невзгоды покидали меня. Если кто-то из пловцов не любит длинные задания, такие как тысяча пятьсот метров вольный стиль, то меня они буквально спасали. Иногда я могла настолько задуматься и уйти в себя, что проплывала в два раза больше, чем было нужно.
Так проходили дни и недели, пока в нашем бассейне не появился один человек…

Был октябрь 2003 года. Жизнь моя протекала всё также скучно и однообразно. В 5.30 утра я просыпалась и ехала вместе с папой на тренировку, после тренировки шла к первому уроку в школу, училась, кушала, снова шла в бассейн, где час тренировалась на суше (в тренажёрном зале) и два плавала, затем приезжала домой, опять кушала и ложилась спать (обычно это было уже в 9 часов вечера). Такой распорядок дня очень быстро надоедал, да и просто тяжело работать без поддержки лучшего друга. Но, как вы уже знаете, все мои лучше друзья остались в прошлой жизни. Да, конечно, я могла продолжать общаться с ними и после своего ухода; говорят даже, что дружба побеждает любые расстояния, но мне просто стыдно было поговорить с девчонками после такого предательства. Я точно знала, что сестрёнки и Алёночка Бугорова первого сентября ждали меня у входа в школу, но так и не дождались…


В один из октябрьских дней я пришла на вечернюю тренировку всё в том же убитом состоянии. Зал был очень тяжёлый, но я не чувствовала усталости. Шнуровкин, видимо уже привык к моему вечно-ужасному настроению, а потому больше не спрашивал, что со мной случилось. Он просто, приклеил к бортику листочек с заданиями и велел залезать в воду, а сам спокойно уселся на стоящий рядом стул и принялся о чём-то увлеченно разговаривать с моим папой.
Я спокойно залезла в воду и поплыла стандартную разминку – 600 метров вольный стиль плюс на спине. Где-то посреди этой разминки из раздумий меня вывело лёгкое постукивание по голове – это Георгий Львович пытался остановить меня с помощью шеста для спасания тонущих людей. Если нормальные тренера использовали этот шест по назначению, то Канат как всегда был оригинален в своих идеях, а потому нашёл ему более интересное применение. Я остановилась и удивлённо посмотрела на нарушителя своего покоя.
- Иди, встречай! Может быть, хоть она тебя развеселит,- с улыбкой произнёс он и указал мне на вход в душевую.
Я оглянулась и не поверила своим глазам – в проходе стояла Пашкова!
- Сашка!- радостно закричала я и побежала к ней. Моей радости не было предела! Я кинулась ей на шею и чуть не повалила на пол.
- Привет, Солнце! А я к вам в группу перехожу,- было видно, что она рада встрече.
- Правда? Вот здорово-то! А-то я тут совсем зачахла в одиночестве.
- Что-то не видно, чтоб ты зачахла,- рассмеялась Пашкова,- всё такая же весёлая и жизнерадостная; мало того, ещё и сильная – меня чуть с ног не сшибла.
- Дурочка ты!- обиженно произнесла я,- это я твоему приходу так радуюсь!
- Да я уж поняла. Не обижайся. Пойдём лучше со Шнуровкиным поговорим, а-то он ещё может не взять меня.
- Как это не взять?- я была зла на Сашу за такие слова, ведь только ко мне счастье вернулась, а она мне говорит, что его у меня отнять могут!- пусть только попробует!
- Да не пыли ты! Сейчас всё уладим,- попыталась успокоить меня Пашкова; и надо заметить, у неё это получилось. Мы взялись за руки, и пошли к Георгию Львовичу.
Стоило мне всего один раз взглянуть в лицо тренеру, как было уже ясно, что в просьбе он не откажет; более того – он сам предложил Саше перейти к нему. Естественно я очень обрадовалась; поочередно целовала то Георгия Львовича, то Сашу, и всё никак не могла поверить своему счастью. В этот день мы с Пашковой великолепно отработали свою первую совместную тренировку и, оставив тренера и моего папу довольными, весёлым шагом направились в душ. Надо было видеть, что мы там сотворили! Я придумала новую игру, которая заключалась в том, чтобы включить во всех кранах поочерёдно горячую и холодную воду и, сильно оттолкнувшись от стенки ногами, лететь на животе по скользкому плиточному полу, прямо под струями воды. Сколько было визгу и крику! И самое главное, что даже дежурная раздевалки как будто поняла нашу радость и не стала омрачать этот день руганью и поучениями. Всё предвещало счастливый спортивный сезон и крепкую дружбу. В принципе так и вышло…

Больше мы с Сашей не расставались - как две брассистки, всегда плавали в паре, зал у нас тоже был совместный; учились в одной и той же школе, и ко всему прочему жили на одной улице! Представьте себе, на сколько близки мы были, если в шесть утра папа отвозил нас на тренировку, а по домам мы расходились уже в восемь часов вечера. Омрачало общую картину только то, что Пашкова опять училась в одном классе с Щукиной; которую последнее время я на дух не переносила. Нинка, как и я, считала Сашу своей лучшей подругой, а потому всё время ревновала её ко мне. Правда я всегда знала, что, сколько бы эти одноклассницы не общались, но заменить меня Саша никем не сможет. Может быть, вы скажете, что я переоцениваю себя и, что незаменимых в этом мире нет; но всё же слова мои справедливы, и более того проверенны на собственном опыте.
Врятли вы где-нибудь встретите на столько разных людей, на сколько разные мы с Сашей. Но если обычно два совершенно противоположных человека спорят и ссорятся друг с другом, то у нас всё было наоборот. Мы дополняли друг друга, и ни одна из нас не ставила себя превыше другой. Я знала, что никогда не смогу нравиться ребятам больше чем Пашкова, и в таких вопросах всегда обращалась к ней; а она в свою очередь понимала, что никогда не будет такой рассудительной, как я, и потому прислушивалась к моему мнению (хотя и была старше меня на два года). Конечно, ссоры были и у нас с Сашей, но в любом случае, даже если я была неправа, она умела так подойти и извиниться, что все обиды разом проходили. Нередко я доводила подругу, а она всё прощала и никогда не обижалась на меня.
Помню, как обидно было Пашковой, когда мы плыли серию двадцать раз по сто метров в режиме две минуты. Сашка обгоняла меня девятнадцать сотен подряд, а когда Канат сказал проплыть последнюю со старта максимально быстро, я проплыла на пять секунд лучше неё. Представляете, каково было моей подруге? Она отработала всё задание, а я купалась, поэтому у неё не хватило сил, и я, особо не напрягаясь, обогнала её.
Тоже самое было и в тренажёрном зале. Саша старалась изо всех сил, а я отдыхала, но, приходя после зала на воду, я была как огурчик, а у неё всё болело, и она не могла быстро плыть.
Ещё обиднее было то, что меня называли надеждой бассейна, а мою подругу отработанным материалом. Но она никогда и ни в чём меня не упрекала. Видимо у неё было какое-то своё собственное понятие о чести, которое не позволяло ей обвинять меня в том, что я была любимицей тренера и доказывать, что и она способна встать на ноги и показать миру, как нужно плавать. Саша молчаливо и спокойно сносила все упрёки и обиды, за что я не могла не уважать её. Вот такая она была – моя лучшая подруга!

Как одни из первых спортсменов ДЮСШ «Косино», мы установили в этом бассейне свои правила и распорядки. Нас знали не только тренера, но и все остальные рабочие бассейна. Первым, кто встречал нас с утра, был охранник, дядя Андрей (правда позже появились и другие), потом, уже после тренировки, мы видели дежурных, которые звали нас бедными голодненькими труженицами, и подкармливали, чем ни будь вкусным. Голодными мы были и вправду. После тренировок всегда очень хочется есть, а своя еда съедается мгновенно. Кстати в каждом бассейне существует правило, что еду в раздевалку проносить нельзя; но мы его всегда нарушали. Сколько ни ругали нас с Сашей медсёстры, все равно мы продолжали, есть лёжа на полу в душе. Эта ужасная привычка сидеть на полу, первое время очень пугала женщин - абонементниц, которые, увидев сидящих или лежащих в душе девочек, сразу же начинали кричать: «Спасите! Помогите! Людям плохо!»; на что мы с улыбкой отвечали: «Нам не плохо, просто мы спортсменки». Правда, позже, когда нас уже все узнали, никто не удивлялся нашим ужасным привычкам; только дежурные так и не смогли смириться с тем, что, входя в раздевалку, спортсменки начинали кричать и ползать по шкафчикам.
Часто, после утренней тренировки ужасно хотелось спать, и мы, вместо того чтобы идти в школу, оставались отдыхать в раздевалке. Там постоянно была толкучка, но, зато можно было выспаться на мягких лавочках. В общем, бассейн практически заменял родной дом; где всегда можно было покушать, выспаться и погреться под горячим душем. А что ещё нужно пловцу? Если только весёлая компания, которая вскоре появилась.

В тот день, мы с Сашей пришли на вечернюю тренировку и узнали, что сегодня придётся плавать в маленьком бассейне. Бассейн этот был мал, как по длине (16 метров), так и по глубине. Каждый раз, делая поворот, я чиркала коленями по дну, что ужасно раздражало. К тому же, в то время тут ещё не были натянуты дорожки, и периодически приходилось сталкиваться с малышами, которые плавали вместе с нами. Если ко всему этому прибавить слишком горячую воду, то желание тренироваться отпадает сразу, тем более тогда, я особенно не стремилась работать.
Пока моя подруга отмеряла километры, я бездельничала и всячески пыталась ей помешать. Когда она плыла в ластах, я сдёргивала их с неё; цеплялась за тормоз*, с которым она особенно усердно работала. Мне было непонятно, почему Саша злится на меня; хотелось веселиться и играть. Как глупа была я тогда, не понимая, что у меня еще вся жизнь впереди, а Саше уже 14 лет, и её в любой момент могут выгнать за неперспективность. Но прошли годы и я, столкнувшись с такой же проблемой, не могу обижаться на малышей потому, что вспоминаю, как когда-то была такой же, а старшие мне всё прощали.



Тормоз – специальный утяжелитель (кусок дорожки, губка или цветочный горшок), который привязывается к поясу пловца, чтобы увеличить усилия, прикладываемые к гребку. Обычно верёвка, к которой привязывается этот утяжелитель, очень длинная, что позволяет нерадивым спортсменам цепляться за неё и кататься на буксире.

Безделье прекратил Шнуровкин.
- Ну, что, господа сочки,- с какой-то непонятной радостью в голосе произнёс он,- купаемся? Давайте я хоть с вами полезной информацией поделюсь, раз уж вы ничего делать не хотите. Все равно от тренировки никакого проку.
- Делитесь,- со вздохом ответила Пашкова, которой стало обидно, что её стараний не замечают.
- Сегодня к нам в группу придет новая девочка,- продолжал тренер,- которая, между прочим, живёт в другой стране. Прошу не обижать её, а-то я вас женщин знаю! Не поделите чего, и грызётесь между собой.
- Георгий Львович! Да чего нам делить-то? В нашем захолустье даже и ребят-то взрослых нет!- удивилась Саша.
- Ну, не знаю. Ребят, конечно, нет, но мало ли… Может, вы меня делить будете; я ведь, мужчина в полном рассвете сил! Ещё много на что гожусь - захихикал Канат.
Сообразив, что снова начинается любимая тема Георгия Львовича, которая всё время заставляет краснеть мою чересчур симпатичную подругу, я решила перевести разговор.
- Георгий Львович, а девочка та – негритянка что ли?
- Кто негритянка? Пашкова, вроде бы, белая! Или у тебя от хлорки в глазах рябит,- снова засмеялся своим противным смехом тренер.
- Да хватит вам уже! Пашкова, Пашкова! Вы же прекрасно понимаете про кого я!
- С вами уж и пошутить нельзя. Дожили,- обиделся он.
- Да, не томите уже, Георгий Львович!- не выдержала Саша.
- Вот придёт, и узнаете! А мне детей тренировать нужно. Вы, вон лучше на ногах поплавайте,- и он ушёл.

Мы постояли около минуты, помолчали и, взяв доски, поплыли на ногах брассом. Хотелось забыть этот разговор, но из головы не вылетала иностранная девочка; было очень странно, что в наше, как сказала подруга, захолустье, приезжают тренироваться из далека. Наконец я не выдержала.
- Пашкова.
- Чего?
- Как ты думаешь, Канат пошутил или к нам на самом деле негритянка придёт?
- А с чего ты взяла, что она негритянка?- ответила вопросом на вопрос Саша,- Он же не сказал, что она из Африки прикатит!
- Ну, это я так, фантазирую. Просто весело было бы, если б она чёрная была.
- А мне кажется, что Шнуровкин просто пошутил. Ты же знаешь, какие неудачные шутки у него бывают!- мы расхохотались.
- Да, уж! Особенно про пояс целомудрия и про то, что мешает плохому танцору!
- Маш! Лучше молчи. Это пошло!
- Ладно. Только, ведь это не я придумала.
Так мы и продолжали плыть и смеяться, пока в дверях женской раздевалки ни появилась чья-то незнакомая фигура. Мы остановились и пристально посмотрели на вошедшего.
Это была среднего роста девочка, с чёрными вьющимися волосами и самоуверенным взглядом. Она без малейших колебаний вышла на бортик и направилась в сторону широко улыбающегося Георгия Львовича. Помню, мне ужасно хотелось подслушать предстоящий разговор, но Сашка дёрнула меня за руку и шепнула: «Перестань! Это неприлично. Лучше плыви и делай вид, что тебе всё равно!». Так я и поступила.
Прошло около часа, прежде чем Георгий Львович подошёл к нам и велел переходить в большой бассейн. Когда мы залезли в его холодную (по сравнению с лягушатником) воду, на соседней дорожке появилась уже знакомая нам иностранка.
- Саш,- еле слышно произнесла я,- может, не будем знакомиться?
- Это ещё почему? Надо познакомиться, ведь ей не по себе, наверное, в новой группе, а тут мы еще нос воротить будем! Не дело это.
- А, на каком языке ты разговаривать-то с ней собираешься? Может она вообще китаянка!
Подруга покрутила у виска,- какая китаянка? Ты чего? Посмотри на неё – глаза европейские, да и рост немаленький!
- Ну, вообще-то да. Но… мало ли?- мне было не по себе от предстоящего знакомства; особенно потому, что я не очень хорошо умела общаться с людьми. Приходилось надеяться на располагающий к себе голос Пашковой.- Ладно. С Богом!
То, что было дальше, можно смело посылать в какую-нибудь юмористическую передачу! Мы с глупым видом подплыли к иностранке и, собрав весь свой запас английских слов, произнесли: «Вот из ё нэйм?». Девочка удивлённо посмотрела на нас, поправила резиновую шапочку и коротко ответила: «Чего?». Тут нас прорвало! Мы с Сашей смеялись как умалишённые, а горе-иностранка широкими от непонимания глазами смотрела то на нас, то на тренера, пытаясь понять, что собственно произошло.
Так мы и познакомились! Оказалось, что наша новая одногрупница - обычная русская девочка, которая приехала не из Африки и, даже не из Китая, а из соседнего города – Железнодорожного. Просто Георгий Львович снова решил поставить нас в глупое положение, что, как видите, у него получилось. Девочку звали Закадрилова Ксюша, или просто Кадр. Мы очень быстро сдружились и уже через несколько дней везде ходили вместе. Кадр была душой компании и очень весёлой девчонкой; единственное качество, которое и до сих пор меня в ней раздражает – это излишняя самоуверенность, но, как известно – в мире нет идеальных людей.
Мы с Сашей во всём старались помогать новенькой, и даже учили её делать старты. Надо заметить, в тот год Ксюше пришлось очень непросто, так как ей ещё многому предстояло научиться. Она только что начала заниматься плаванием, а по возрасту уже считалась довольно старой для спорта. Если я начала свою карьеру в семь лет, то Закадрилова впервые пришла в бассейн в тринадцать и на тот момент почти ничего не умела. Но, надо заметить, она держалась молодцом, а потому, уже через год выполнила первый разряд и стала настоящей пловчихой. Но об этом рано.

Хотелось бы заметить, что бассейн постепенно начинал наполняться спортсменами, большинство из которых тренировалось как раз в нашей группе. Георгий Львович, видимо одурманенный своей популярностью, совсем перестал заниматься с нами, и снова начал пить. Его всё вокруг устраивало, с каждым днём он набирал всё новых и новых людей, а тренировать их было некому. Иногда тренер приходил на работу в таком состоянии, что не только придумывать задания не мог, но и на ногах-то еле стоял! Тогда, моему папе приходилось отвозить его домой и проводить тренировки самому, что естественно было непросто. Так проходили недели и месяца, пока в один прекрасный момент папа не сказал мне: «Всё, дочка! Придется мне самому тренировать вас с Сашей. Иначе пропадёте!».
Сказано, сделано! С этого момента отец взял на себя заботу о нашем спортивном будущем. Он сам писал тренировки, сам проводил занятия на суше и сам же объяснял технику. Если бы не он, думаю, что я так бы и не стала кандидатом в мастера спорта! Конечно, тренироваться под тщательным надзором отца было очень непросто, но результаты дали о себе знать. Уже ближе к зиме мы с подругой стали перворазрядницами, потом начали выигрывать первенства школы, а впереди было еще пол года, чтобы подготовиться к чемпионату Москвы. Всё было бы отлично, если б в тренировочный процесс не вмешивался Георгий Львович!
Я никогда не посмела бы себе сказать, что он был плохим педагогом, но даже гений, находясь в нетрезвом состоянии, вряд ли может сказать что-то умное. Думаю, что после такого опыта нам с Пашковой не стоило бы ни малейшего труда поступить в театральное училище; судите сами – нам нужно было не только выполнить тренировку отца, но и заставить Георгия Львовича поверить в то, что на самом деле мы плывём его задание! Поверьте, сделать это было непросто! И в первую очередь потому, что стоило только тренеру чуть-чуть выпить, как он сразу же начинал ко всему придираться и следить за каждым нашим гребком. В такие моменты мы очень часто ссорились. Если подруга всегда молчала и сдерживала свои чувства (хотя на самом деле я слышала, какими «весёлыми» словами она обзывала тренера, едва успев опуститься под воду), то я привыкла всё высказывать прямо в лицо. Это был трудный период нашей жизни, но мы справились.
На самом деле, ни одна из нас не обвиняла Георгия Львовича в его грехе; мы всё прекрасно понимали и в душе даже жалели его. Было видно, как сильно хотелось нашему тренеру сделать из нас чемпионок, но справиться со своим пороком он не мог. Сколько раз, Канат пытался взять себя в руки! Но только начинались праздники, как «добрые» родители уже несли ему презенты в виде бутылок с дорогой выпивкой. Бедный Георгий Львович! Как тяжело ему приходилось! А тем временем, мы продолжали тренироваться, как ему казалось, под его руководством.
Вспоминался один смешной случай из времён МОЦВСа, где со Шнуровкиным творилась такая же беда. Мы с девчонками пришли на тренировку, но Каната на бортике не оказалось. Прождали его целый час, а он так и не появился; тогда к нам подошёл один знакомый тренер и сказал: «Девочки, вы Георгия Львовича не ждите; залезайте и сами плавайте. Он звонил и просил передать вам, что не приедет по причине плохого самочувствия». Ну, мы, конечно же, поняли, что это за болезнь и решили посмеяться над тренером. Тогда одна из нас позвонила домой Шнуровкину и, включив громкую связь, спросила: «Георгий Львович, вы завтра-то хоть на тренировку придёте?». В трубке послышалось мычание, а после хриплый голос отрывисто произнёс: «Если…жена… вылечит… народными… средствами..., приеду!». Было ужасно смешно, хотя сейчас я понимаю, что не стоило смеяться над несчастным человеком.
У каждого человека есть какие-то свои собственные слабости и недостатки, не лишён их Георгий Львович Шнуровкин, но есть один момент, за который его просто нельзя не уважать. Через несколько лет после моего ухода, тренер всё же справился с собой и навсегда завязал с алкоголем. Как это получилось? Не знаю! Быть может, он понял, что именно благодаря своей болезни потерял меня; хотя неуверенна, что я ещё кому-то нужна и обо мне кто-то жалеет. Но это уже совсем другая история!




Глава 4

Несколько дней из
жизни спортсмена.


- Дашкова, пожалей меня! У меня всё болит!- плачущим голосом произнесла я, едва мы с подругой вошли в раздевалку.
- Малыш, ну что я могу сделать? У меня тоже, между прочим, руки отваливаются,- она жалостно посмотрела на меня.
- Ты можешь подойти к Канату и шепнуть на ушко: «Георгий Львович, а давайте вы нам с Машей разрешите покупаться сегодня!». Только голос понежнее сделай. Думаю, он на твою обворожительность купится.
- Маш! Перестань! Мне и так тошно, а тут ты ещё со своими подколами!- обиделась Саша.
- Ну, а что тут такого? Обыкновенная женская хитрость,- не унималась я.- Он, как и любой другой мужчина, любит красивых девушек. Представляешь, как здорово было бы, если б мы сегодня купались? А-то ещё заставит гасить*.
- Всё! Я на тебя обиделась! Развод и тапочки по почте!
- Ой-ой-ой! Какие мы обидчивые! Ну и дуйся дальше; с тобой и пошутить нельзя.
- Можно, только такие шутки мне не нравятся. И ты это прекрасно знаешь!
- Знаю. Потому и довожу тебя ими,- улыбнулась я.
- Ах, так значит? Ну, сама напросилась!- она выхватила у дежурной мокрую половую тряпку и запустила в меня.
Я завизжала,- Пашкова гадина! Ты меня намочила!- схватила швабру и погналась за обидчицей. Как всегда началась драка. Сашка швырялась в меня тряпкой, а я отбивалась шваброй; через минуту вся раздевалка была перевёрнута с ног на голову. На полу блестела огромная лужа, все скамейки были опрокинуты, двери шкафчиков слетали с петель, а дежурная тётя Люба смотрела на всё это безобразие и не могла вымолвить ни слова. В принципе, такую сцену она видела не в первый раз, но привыкнуть так и не смогла. Мы бегали по раздевалке, снося всё на своём пути, и даже не думали останавливаться; но вдруг из-за двери послышался строгий голос тренера: «Пашкова! Кудрявцева! Вы на тренировку-то вообще собираетесь?». Делать было нечего. Пришлось всё быстренько убрать и выйти на бортик.

Дальше всё, как всегда – обыкновенное субботнее утро, противное зимнее солнце светит в окна, ослепляя всех, находящихся в бассейне, а мы запыхавшиеся и красные от недавней драки, стоим напротив Шнуровкина, который, посоветовавшись с моим папой, уже успел составить тренировку. Делать ничего не хочется, всё болит, но впереди ещё два часа мучений. Вы, конечно, можете спросить, зачем мы вообще ходили на тренировки, если так не хотели плавать? Ответ очень прост. Дело в том, что вряд ли на свете есть хотя бы один человек, который любит работать,



Гасить* - на сленге пловцов означает плавать с большой скоростью (или во всю силу).
но это совершенно не значит, что все люди ненавидят свою работу. Мы любили выполнять задания, которые у нас хорошо получаются, любили стараться, чтобы потом нас похвалили, осознание того, что справились с непростой задачей и теперь можем идти отдыхать. Вообще много чего любили! Как я уже говорила, спорт – это такой ни на что не похожий мирок, где бесспорно очень непросто, но весело жить. Тот, кто хотя бы раз окунулся в его атмосферу, вряд ли когда-нибудь захочет вернуться к обычной жизни. Здесь было всё – дружба, свобода, счастье победы, боль поражения, слёзы, радость, любовь, поломанные судьбы; думаю, что нигде больше вы не увидите столько красок и разнообразия! Невозможно описать ощущение, испытываемое человеком при выполнении поставленной цели; каждый раз мы выходили на бортик, не имея ни малейшего желания тренироваться, но, безукоризненно отработав все задания, были просто на седьмом небе от счастья!
Также имеется ещё одно интересное объяснение такого поведения спортсменов; думаю, что оно актуально не только для пловцов, но и для всех остальных. Дело в том, что каждый из нас прекрасно понимает, что чтобы хорошо выступать на соревнованиях, нужно приложить много усилий. Все знают, что только переборов самого себя на тренировке, можно побороть соперника во время выступления; НО,… даже не смотря на это, каждый из нас лелеет в душе надежду, что тренировка будет лёгкая. Если тренер дал тяжёлое задание, а спортсмены его не выполнили, они будут расстроены, что не справились, осознавая, что потом это повлияет на результат. А, если тренер сам задал лёгкое задание, которое способен выполнить каждый, спортсмены будут уверенны в том, что так оно и должно быть и, что результат всё равно будет хорошим. Странно, не правда ли? С одной стороны, данная неувязка в очередной раз подтверждает неоспоримость авторитета педагогов, а с другой – загадочность человеческой души; но факт остаётся фактом!

Не знаю, удалось ли мне как следует разъяснить ситуацию, но, тем не менее, день продолжался. Тренировка оказалась не сложная, но в ней было очень много технических заданий, а потому пришлось хорошенько обдумывать каждый гребок и поворот. Такая работа очень сильно утомляет, и мы с Сашей уже через полчаса потеряли концентрацию. У меня никак не получалось развернуть стопы при толчке ногами, из-за чего я сильно злилась, но тренера всё также настойчиво напоминали о моём недочёте. Как всегда стало обидно, что я тут стараюсь, из кожи вон лезу, чтобы исправить все ошибки, а они такие умные стоят на тумбочках и кричат на меня. И, вот именно в этот момент меня осенило – я остановилась, подплыла к своим учителям-мучителям и выпалила:
«Два гоблина рядом на тумбах стоят,
И ноют, и спорят, и что-то кричат;
Их дикие крики понять не могу,
Пытаюсь в них вникнуть, но снова я ржу-
Такие смешные - стоят и орут!
Вот, что только? Вряд ли люди поймут!».
Последовало лёгкое замешательство, после чего Шнуровкин сказал то, что обычно говорил, когда не знал, что сказать: «Плыви!!!». И я поплыла; только уже не с таким лирическим настроением, как то, что было у меня несколько минут назад, а испытывая чувство полной удовлетворённости. Как ни странно у меня всё сразу же стало получаться, и тренировку я закончила в сопровождении довольных голосов папы и Каната.
У Саши же дела обстояли иначе; она вышла из воды грустная и измученная. Видимо в этот день ей, тоже досталось; только вот, настроение поднять себе она не смогла. Не смогла она, значит, смогу я! Вот такой девиз я придумала себе еще в самом начале нашего знакомства. Если ей было плохо, я всегда веселила её, то же самое делала и она, когда было плохо мне. Сегодняшний день не был исключением.
- Пашкова! Чего нос повесила? Не переживай, и такую за муж возьмут!
Результат не заставил себя долго ждать; она улыбнулась и, похлопав своими длинными, но мокрыми ресницами, задумчиво произнесла: « Ты так думаешь? Ну, спасибо тебе, дорогая!».
- Всегда, пожалуйста! Обращайтесь ещё, - обвязавшись полотенцем, я направлялась в сауну.- И перестань жевать колобашку*, на ней

Колобашка* - пенопластовая досочка в виде вытянутой восьмёрки. Пловцы вставляют её между ног, чтобы во время задания, выполняемого на руках, не давать утонуть ногам. Кусать и грызть колобашки – ещё одна глупая, но, неискоренимая привычка, которая свойственна многим из нас, когда мы нервничаем.

русским языком написано – НЕ КУСАТЬ!
- Так, ведь мной и написано! Ладно, подожди меня, вместе пойдём,- она выплюнула кусок пенопласта и вылезла из воды.

Уже через пять минут мы оказались в сауне. Видно за время пребывания в «Косино» так никто и не научился, как следует её подготавливать, и, когда мы вошли, нас обдало противным сухим жаром. На верхней полке, совсем не замечая его, одиноко лежала Ксюша.
- Здорово, Кадрюшка! Как жизнь молодая? Что-то тебя на тренировке видно не было,- в два голоса закричали мы с подругой.
- Не Кадрюшка, а многоуважаемый Кадр,- облокотившись на правую руку, поправила нас Закадрилова.- Я просто немножко позже пришла. Вы уже плавали.
- Ясненько. Ничего, если я чуть-чуть стены обрызгаю, а то сухо тут как-то?- обратилась я к подругам.
- Да, без проблем. Валяй, ты же у нас спец по баням!
- Я не спец, я только учусь.
И все засмеялись.

Нет ничего лучше, чем жаркая расслабляющая сауна после недели утомительных тренировок. Пловцы со всего бассейна собирались здесь по субботам и вели долгие задушевные беседы. Девчонки строили ребятам глазки, мальчишки пытались сказать что-то умное; но неотъемлемой частью этих посиделок всегда оставались смех и радость. Что поделаешь? Весёлый народ – эти спортсмены! Мышечная боль, усталость и даже вечное недосыпание, в сравнении с радостью испытываемой в такие моменты, кажутся такой мелочью, что даже и думать о них не хочется. Но, как известно, долго находиться в парной нельзя - опасно для сердца, а потому длилось веселье не долго; что в принципе не могло ухудшить нашего настроения, по причине предстоящих выходных.

Через час, мы с Пашковой уже сидели в машине. Планы на выходные были просто грандиозными! Первый номер нашей развлекательной программы – поход в кино, куда мы и направлялись. Папа высадил нас возле метро Новогиреево, а сам поехал домой, предварительно взяв с меня обещание, не гулять допоздна. Впереди был интересный и запоминающийся день (как в принципе и все остальные дни, проведённые вместе с моей непутёвой подругой)!
Редко бывало так, чтобы мы с Сашей не попали в какую-нибудь переделку, и этот раз не был исключением. Началось всё с того, что, как мы думали, нам крупно повезло. Когда я покупала билеты, оказалось, что к ним прилагается подарок – два мужских дезодоранта A*** (для наших молодых людей, которых не было). Мы счастливые и довольные убрали подарки в сумочки и направились в магазин, чтобы к сеансу быть во всеоружии. До начала фильма оставалось десять минут, а потому, быстренько купив поесть, нужно было бежать обратно. Так мы и сделали, но… при выходе из магазина, ни с того ни с сего, что-то запищало.
Подбежал охранник, схватил нас за руки и потащил в неизвестном направлении. Потом мы оказались в какой-то комнате, где нас обозвали воровками и выпотрошили сумки. Меня поразило то, что из всего, находящегося в них, забрали именно те самые дезодоранты, которые нам совсем недавно подарили. Их куда-то унесли, потом принесли обратно, извинились и отдали нам. Окончательно очнулась я только тогда, когда мы уже сидели в кинозале. Саша беспрестанно смеялась и не могла ответить ни на один из моих многочисленных вопросов, и только в самом конце фильма мне на конец удалось узнать, что произошло.
Оказалось, что в том злополучном магазине, продавались точно такие же дезодоранты, как те, которые нам подарили; и почему-то сработал охранный датчик. Но, пробив товарный номер нашего подарка, охранник понял, что вышло недоразумение, и отпустил нас. Вот так и закончилось наше первое приключение. Но, к сожалению, оно не было последним…

Купленной еды оказалось недостаточно, чтобы насытить двух вечно-голодных спортсменок, а потому нужно было снова идти в магазин. Но возвращаться в то страшное место, где почему-то сама по себе срабатывает охранная система, мы не хотели. Решили терпеть до дома. Идём мы по улице, делимся полученными впечатлениями, как вдруг нас кто-то окрикнул. Оборачиваемся и видим картину – женщина без определённого места жительства сидит на лавочке и разливает по пластиковым стаканчикам водку. Наверное, ослышались – подумали мы, и двинулись дальше, но за спиной снова окрик.
- Девки! Вы чё, глухие штоль?- пьяным голосом прохрипела бомжиха.
- Да, вроде нет,- смущённо ответили мы.
- Ааа! Знааю! Испугались, дурнушки!
- Кого? Вас?- удивилась подруга.
- Нее! Просто я тут сижу, и оба на! Идут! А я вам вот чё скажу – вы не бойтесь! Я знаю, что похожа на училку, но… ха-ха! Не училка я ни хрена! Во как!
Мы еле сдерживали смех, но было интересно узнать, что ещё скажет наша странная собеседница.
- Я баба что надо. Своих не сдаю. Честное слово! Вы не смотрите, что я такая грязная,- она отряхнула залитую чем-то жёлтым майку,- просто упала чуть-чуть; но, что вы школу прогуливаете, никому не скажу! Дааа, дела!
- Так сегодня же суббота? Мы не учимся.
- Правда? Неее, меня не проведёте! Я знаю! У меня тоже мозги никогда не варили. На кой ху… фиг она сдалась мне - эта школа? Вот, беленькая – это да!
- А кто - такая – эта беленькая? Белая горячка что ли?- не выдержала я.
- Горячку я не пробовала, но… без беленькой никуда! Хоты… хати…хочите, я вас угощу?
- Нет, спасибо. Мы спортсменки.
- Так это же прекрасно! Вот не ждала встречи! Родные мои,- она встала и хотела уже обнять нас, но покачнулась и снова упала на лавку.- Я ведь тоже спортсменка была! Дааа… вот, блин, встреча!
- Вы спортсменка? Надо же!- мне стало обидно, что наши коллеги так ужасно заканчивают свою жизнь.- А какой вид спорта? Не плавание случайно?
- Нуу… почти!- она улыбнулась своими опухшими и потрескавшимися губами.- Литрбол. Слышали о таком когда - нить?
Нам было не до смеха. Эта оборванная и вшивая женщина вызывала чувство сострадания, но помочь ей было не возможно. Вернее, мы просто не знали как! Помню, она посмотрела на меня своими задорными молодыми глазами, но они как-то моментально потускнели, покрылись пеленой и совсем потухли…
- Саш, пойдём отсюда! Пусть она поспит,- с мольбой в голосе обратилась я к подруге, которая стояла, прислонившись к берёзе, и молчала.
- Да… конечно... пошли. И она медленным задумчивым шагом побрела в сторону дома.
А я, в последний раз посмотрела на спящую женщину и чуть слышно прошептала: «Не дай, Господи, нам такой судьбы!».

Всю дорогу до дома мы прошли в полном молчании. День близился к концу, и бледно-розовое небо вечерней Москвы нагоняло тоску на наши и без того опустошённые сердца. Мысли мои блуждали где-то вдалеке и никак не могли сконцентрироваться на чём-то одном. Вспоминалось раннее детство, когда я впервые оказавшись в бассейне, удивлённо смотрела по сторонам своими любопытными глазёнками; потом первый тренер, с добрым улыбчивым и немножко смущённым лицом.... Не знаю почему, но каждый раз, когда мне становилось грустно и одиноко, я вспоминала её – ту, которая впервые взяла меня за руку и провела по теперь уже родным и знакомым дорожкам МОЦВСа, которая любила меня бескорыстной и доброй любовью, ту, которую я на всегда потеряла! Её звали Елена Алексеевна Лаврешина, и изменять её имя просто не поднимается рука. Со времени нашей последней встречи прошло уже около пяти лет, но забыть её я не сумею никогда, а потому пишу, эти может быть не интересные читателю строки, в надежде, что когда-нибудь, они коснуться её вечно-молодых лучистых глаз и наполнят их слёзами радости и умиления.
С этой женщиной нас всегда что-то связывало, и ощущение этой связи осталось в моей душе и поныне. Даже после того, как меня, убедив, что так будет лучше, перевели к Симоновой, я не переставала думать о Елене Алексеевне, и однажды, когда я была в спортивном лагере Васькино, мне приснился сон. Лаврешина ходила в зад и вперёд по комнате и, не замечая меня, собирала какие-то вещи. Я спросила у неё: «Елена Алексеевна, что случилось? Зачем вы собираете эти вещи?», а она обернулась и радостно ответила «Просто, Машенька, они мне больше не нужны. Я жду ребёнка!». На этом я проснулась. Казалось бы – обычный детский сон, лишённый всякого смысла, но мне почему-то всё время казалось, что послан он был неспроста. Помню даже, я посреди ночи прибежала к тогдашней подруге и закричала: «Проснись! Лаврешина беременна!», но та закуталась с головой в одеяло и сонно позевывая, ответила: «А я думала, что она давно спит!».
Прошло время, всё забылось; но каково было моё удивление, когда, приехав домой, я узнала, что моя дорогая и горячо любимая Елена Алексеевна взяла декретный отпуск и уехала в Уфу к своей маме, рожать ребёнка! С тех пор, мы больше не виделись. Говорят, она как-то приезжала устраиваться на работу в «Косино», но её не взяли! Столько лет, вглядываясь в толпу, я ищу её, чтобы обнять и рассказать всё то, что произошло со мной за последние годы, а эти, ничего не понимающие бездушные люди, просто взяли и не приняли её на работу! Может быть, сейчас она неплохо живёт где-то в своей далёкой Уфе и даже не вспоминает обо мне, но в моей памяти она осталась, как олицетворение всего самого родного, любимого и дорого; а когда мне снится наша встреча, я просыпаюсь мокрая от слёз…

- Маш, перестань смотреть в одну точку! Все равно ты не похожа на умную!- вывела меня из раздумий подруга.
- А на кого я похожа?
- На человека перегруженного несуществующими проблемами.
- Эх, Сашка! Не будь ты моей подругой, убила бы!
- Меня?- она удивлённо выкатила глаза,- Такую белую и пушистую?
- Тебя! Такую серую и душистую!
- Спасибо хоть за душистую! Правда я вроде бы сегодня не душилась. У меня духи кончились, только мужской дезик из кинотеатра остался.
- А ты губу не раскатывай,- усмехнулась я,- душистая – не потому, что пахнешь вкусно, а потому, что задушишь кого угодно!
- Да? Ну, спасибо. Только я и сама об этом знаю.
- Не сомневаюсь. И вообще, хватит ругаться, пойдём лучше посмотрим, что интересного в палатках продаётся.
- Пойдём.
Мы перешли дорогу и оказались возле огромного ларька с цветами. Тут я решила подшутить над Сашкой и осторожно отошла назад, оставив её одну. Прошло около минуты; видимо не сдержав эмоций, подруга толкнула локтём стоящую рядом женщину и громко произнесла: « Эх, Машка! Ведь ни один парень не подарит!». Я не выдержала, схватившись за живот, упала на скамейку и истерически за хохотала; а Пашкова, так ничего и, не поняв, обернулась к женщине-Маше и крикнула: «Чё ты ржешь? Не правду что ли говорю?». Тут, видимо, наконец, сообразив, что рядом стою не я, она побледнела, и начала судорожно искать меня глазами. Уже через минуту мы вместе сидели на лавочке и смеялись; от плохого настроения не осталось и следа!

Так прошёл день, но расходиться по домам не хотелось, и Саша предложила переночевать у неё. Её родители в это время были на даче; оставалось только договориться с моими, что не составляло особого труда. В итоге, уже около восьми часов вечера мы чаёвничали у Пашковой на кухне (точнее чаёвничала я, а подруга показывала мастер класс по переворачиванию блинчиков на сковороде без вспомогательных приборов). Было очень смешно, когда блин не переворачивался, и Саша ругала его, как живого человека; обычно в такие моменты и просыпался её смешной украинский акцент. Во время одного из таких представлений зазвонил телефон. Подруга, оставив злополучную сковородку, взяла трубку и нажала кнопку громкой связи. Послышался писклявый женский голос: «Как вы думаете, как вы думаете, что помогает нам выживать в этом страшном мире?». Еле сдерживая смех, Саша таким же писклявым и гнусным голосом ответила: «Мы не думаем, мы не думаем, просто берём и выживаем в этом ужасном мире. А как вы думаете, как вы думаете?». На другом конце провода послышались гудки, и мы уже не в силах сдерживаться, повалились на пол и захохотали.
Представьте себе, как трудно уснуть после такого количества приключений за один день! Периодически кто-нибудь из нас открывал глаза и говорил: «А помнишь…?», и всё начиналось заново. На утро уже просто не было сил, животы болели от смеха, а головы трещали от переизбытка информации, но всё же мы были счастливы! Нет ничего прекрасней, чем осознание того, что рядом есть человек, который всегда поймёт и успокоит, который всего один раз взглянув в твои глаза, будет знать все сокровенные чувства и мысли. Если дружба так прекрасна, то, как же выглядит любовь? Говорят, что она в сотни раз сильнее дружбы, но куда уже сильнее? Саша всегда говорила, что любви не бывает, её просто придумали, и есть только привязанность; но я не верила. Я всегда чего-то ждала, думала, что нашла лучшую подругу, и вскоре найду любовь, но получилось так, что чем больше времени проходило, тем больше я понимала - Пашкова права. Так странно получилось, что когда мы повзрослели, она внезапно изменила точку зрения и теперь счастлива рядом со своим по настоящему любимым молодым человеком, а я…. А, что я? Я – спортсменка! Что есть спортсмен? Спортсмен - это существо, которое нельзя отнести к какому либо полу, возрасту или способу мышления; мы привыкли работать на самих себя, а потому нам так трудно любить кого-то кроме себя! Так пусть, в холодных душах спортсменов останется хотя бы такое понятие, как дружба; а любовь… она прейдет. Прейдёт тогда, когда, когда в нашей жизни уже не будет спорта…



Глава 5

Южное Бутово или
стремительный взлёт.


Тренировки – это, конечно, хорошо, но есть в жизни спортсмена и такая вещь, как соревнования. Кто-то их любит, а кто-то просто терпеть не может, тем не менее, соревнования всегда остаются неотъемлемой частью нашей жизни. Казалось бы, что страшного может быть в публичном выступлении, если отработан каждый метр дистанции и проведено множество тестов, говорящих о хорошем уровне подготовки? НО…. Все мы люди, и пусть одни сильнее, а другие слабее, каждому из нас присущи чувство страха и неуверенность в собственных силах. Можно быть бесстрашным перед лицом опасности и выполнять трюки, от которых у зрителей мурашки идут по коже, но искоренить в себе страх перед неизвестностью практически невозможно. Как ребёнок боится впервые ступить в темноту, так и пловец, готовящийся к заплыву, испытывает волнение, осознавая, что результат может быть, как сверхсильным, так и недопустимо провальным. Пускай ты сильнее всех на голову и на протяжении многих лет не знаешь поражения, но пока не известен результат, показанный на конкретных соревнованиях, чувство страха просто не даст тебе покоя. Каждый спортсмен боится провала, но вопрос стоит в том, способен ли он перебороть в себе страх и сделать всё именно так, как делал на тренировках, или нет; вот в чём заключается отличие победителей от проигравших.
Не знаю, как для других представителей нашей команды, но для меня надвигавшиеся соревнования были пугающими. Страшно было даже подумать о том, как я впервые выйду на старт под флагом спортивной школы ДЮСШ «Косино» и поплыву рядом со многими из своих старых знакомых; не хотелось подвести команду и тренера, а ещё больше – проиграть Пашковой. В последнее время меня стало раздражать то, что папа всегда хвалил именно её, и ДАЖЕ ставил Сашу в пример МНЕ! Моё самолюбие было ущемлено, хотелось всем доказать, что я лучше и, что хоть она и моя подруга, но ставить её превыше меня просто недопустимо! С первого взгляда мы с Дашей оставались всё также дружны, но в душе я постоянно возмущалась – как могло выйти, что мой собственный отец любит (как мне казалось) чужую девчонку больше чем меня?! Это переходило все границы!
Открытое первенство МГФСО по плаванию проходило с двадцать шестого по двадцать седьмое ноября две тысячи третьего года в Южном Бутово. Бассейн этот представлял собой небольшое пропахшее хлоркой зданьице с двумя раздевалками и одной двадцати пяти метровой ванной, которая в силу своего плесневато - зелёного цвета страшно напоминала болото. Вообще, таких старых бассейнов с высокими склизкими тумбочками я в своё время повидала немало, но, почему-то, именно этот запомнился лучше всего.

Когда мы подъехали к . До соревнований оставался целый час, что позволяло спокойно посидеть в прихожей и свыкнуться с окружающей обстановкой.