ПАРАЛЛЕЛЬ? СОВПАДЕНИЕ?

Тот, кто захочет подробно ознакомиться с цитатой, легшей в основу этой главы, может сделать это, заглянув в «Дополнения». В изложении же мы будем приводить только отдельные, нужные нам, отрывки.

Итак, повторим сначала то, что уже говорили выше. Труд Филона «О посольстве к Гаю» содержит в себе письмо еврейского царя Агриппы, адресованное тогдашнему римскому принцепсу Гаю Калигуле. Это письмо в дополнениях тоже приводится полностью. Написано оно по конкретному поводу, упомянутому нами ранее в общих чертах. Теперь надо изложить всю историю поподробнее.

В Рим к Гаю Калигуле прибыло две делегации из Александрии, по три человека в каждой. Одна – от александрийских евреев. В составе её, как рассказывает Флавий, входил и автор «Посольства к Гаю» Филон. Другая делегация – от враждовавших с евреями греков. Во главе этой делегации стоял некто Апион: по-видимому, тот самый, против которого был направлен ещё один труд Флавия – «О древности еврейского народа». Один из решающих аргументов, выдвинутых греками против иудеев, заключался в том, что из всех подчиненных Римской империи народов только иудеи отказываются строить храмы принцепсов и возводить статуи правителей в своих храмах. Довод оказался сильным, и готовившемуся возразить обвинителям Филону было попросту приказано удалиться. Тот, оскорбленный, ушел – но сказал друзьям-иудеям, чтобы не теряли мужества, так как Гай, дескать, уже восстановил против себя «Предвечного».

Калигула же после этого послал наместником в Сирию Петрония, приказав ему любой ценой воздвигнуть его статуи в Иерусалимском храме и вообще привести иудеев к повиновению. В Сирии Петроний набирает армию из местных союзников и двух или трех римских легионов, и идет на зимовку в Птолемаиду – приморский город на границе Галилеи. Сюда же начинают приходить делегации от евреев, просящих наместника либо не ставить в иудейском храме запрещенных по их вероучению статуй, либо всё-таки выполнить поручение принцепса, но для начала перебить весь иудейский народ. Дальше история в общих чертах предугадываемая.

Петроний пытается миром склонить евреев к повиновению принцепсу, но это оказывается бесполезным. Фанатики-евреи стоят на своём: вплоть до того, что местное население даже бросает земледельческие работы. Наконец Петроний объявляет о том, что решил написать Гаю в Рим письмо с просьбой отменить своё постановление. «Поэтому все то, что Петроний написал Гаю, должно было побудить императора к перемене решения и заставить его отказаться от мысли довести до отчаяния столько тысяч человек. При этом Петроний поставлял на вид, что, если Гай распорядится перебить их всех (а по его мнению было ясно, что они без борьбы не допустят нарушения законов), он лишится доходов и подвергнет себя позору на вечные времена. Затем Петроний охарактеризовал Гаю могущество Бога, покровительствующего иудеям, как чрезвычайное, которое наверное не преминет вскоре же явить себя во всей своей силе. Таковы были доводы Петрония», - пишет Флавий в «Иудейских древностях».

В это же самое время находившемуся в Риме еврейскому правителю Агриппе уже было удалось склонить принцепса к отмене своего решения. Однако, буквально следом за тем, как Калигула дал согласие «другу Агриппе» отказаться от своих намерений, пришло из Сирии письмо, в котором Петроний сообщал о сопротивлении иудеев и последствиях, которое вызвали действия принцепса. Разъяренный Калигула отправляет в Сирию послание, предписывающее Петронию покончить жизнь самоубийством. «Так как ты оценил дары, преподнесенные тебе иудеями, выше моих приказаний и осмелился в угоду им ослушаться моих повелений, то я повелеваю тебе самому быть своим судьею и решить, как тебе следует поступить, дабы почувствовать мой гнев. Я желаю, чтобы твоя судьба послужила уроком для всех в настоящее и будущее время, что нельзя не исполнять приказаний своего государя», - вот как приводит текст этого письма историк. Корабль, на котором это послание было отправлено, в пути был задержан на три месяца бурями. За это время в Риме произошел заговор, в результате которого Гай был убит. И письмо с извещением о его смерти пришло раньше, нежели грозное предписание.

Первое, на что нужно обратить внимание – в обоих рассказах (см. «Дополнения») фигурируют именно статуи, изображения. Изображения – опять же – фигурируют и в рассказе о Понтии Пилате. Насчет щитов сказать затрудняюсь – тем более, что либо в оригинале уже четко не говорится, что в них было кощунственного, либо перевод текста такой. Но вот изображения правителей как культовые предметы тогда уже в Риме были в ходу.

Когда войска Октавиана во время последней гражданской войны заняли Александрию, было приказано уничтожить все изображения Антония. Статуи Клеопатры сносить не стали: друзья-греки откупили. Антониевы статуи не спасли даже деньги… Сносились в знак «стирания из памяти» изображения правителей и позже – например, после смерти Домициана по приказу сената были уничтожены все его статуи и все надписи, в которых упоминалось его имя.

Поэтому-то введение Агриппой в свой рассказ об инциденте с Пилатом щитов вместо изображений вполне логично – и даже разумно. Своевольный и безудержный в своем гневе принцепс мог легко принять эти изображения в рассказе на свой счет – и тогда, несмотря на все обильные угощения и возлияния, на которые Агриппа преизрядно потратился, он рисковал распрощаться со своей жизнью.

И ещё одна смущающая разум деталь имеется в конце этого рассказа. Некое «божественное чудо», реальный механизм которого теперь уже, наверное, и не установить точно. «Ответ императора на это письмо гласил не очень милостиво: он угрожал смертью Петронию за столь нерадивое отношение к его приказу. Но доставщики этого письма были три месяца задержаны бурями в море‚ между тем как другие посланцы‚ привезшие известие о последовавшей между тем смерти Гая‚ имели счастливое плавание; таким образом‚ случилось‚ что Петроний уже двадцать семь дней имел в своих руках письмо с этим известием‚ когда получено было первое обращенное к нему письмо». Конечно, тут можно найти много неясностей. Корабли с письмами плыли по одному и тому же маршруту? Если – да, то такая задержка очень странная: нужное письмо было спокойно доставлено за месяц до того, которое было отправлено из Рима по крайней мере месяцем раньше. Даже если и не по одному и тому же, всё равно сомнения остаются. Как и во всех случаях, когда происходят такие вот «счастливые» случайности.

Обратим внимание, что такая же «случайность» нам уже попадалась один раз: и опять же у Флавия. Пилат, отправленный в Рим для ответа перед Тиберием, прибывает туда в то время, когда принцепса уже нет в живых. Если Пилат отправился в Рим в 37 году, то – никакой странности не присутствует. По свидетельству историка, Вителлий, разобравшись с делом Пилата, поехал в Иерусалим и был там как раз на Пасху. Тиберий умер 16 марта 37 года; в марте – апреле как раз время Пасхи. То есть – вполне вероятно, что весть о смерти принцепса ещё не дошла до Иудеи. Всё это верно… но датируют отъезд Пилата и занятие Марцеллом его должности не годом смерти Тиберия, 37-м – а годом раньше! Получается, что практически год наш наместник занимался черт знает чем… То ли заливал своё горе по всем приморским городишкам на пути от Цезареи до Рима; то ли удерживался всё это время в Иудее под разными предлогами; то ли… какой вариант ещё можно предположить?