2.ОЦЕНКА ЛИЧНОСТИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В нашем языке имя Пилата стало нарицательным: этим словом обозначают жестокого человека, мучителя. Так, в словаре Даля можно найти слово «пилатить», которое и означает «мучить, тиранить». Это уже само по себе говорит о том представлении, какое сложилось о Понтии в русском народе. В не столь давнее перестроечное время, когда в обличающих коммунистический режим публикациях в ходу были всякого рода красочные собирательные понятия с отрицательным смыслом, встречалось и «пилаты». Часто – опять же с этим смысловым оттенком: «мучители, тираны».

С этим именем связано также известное выражение «умывать руки». В древности этот обычай указывал, что человек не берёт на себя ответственность за происходящее, символически «смывает с себя грех» . В русском языке это выражение стало обозначать «снимать с себя ответственность за то, что происходит». В Евангелии от Матфея рассказывается, как Пилат, когда увидел, что никакими средствами ему не удаётся убедить евреев и освободить Назарянина, совершил омовение рук и сказал: «Невиновен я в крови праведника сего – смотрите вы!» . Надо ли говорить, что выражение это также приобрело далеко не уважительный смысл. Обычно так говорят о том, кто остаётся в стороне от происходящих вокруг нелицеприятных событий, снимается с себя ответственность за них - хотя и имеется возможность как-то повлиять на их исход. Сам по себе этот эпизод хоть и выразителен, но тем не менее он – один из числа тех эпизодов, достоверность которых очень и очень ставится под сомнение. У римлян умывать руки в знак снятия с себя ответственности за что-либо попросту не было: это – еврейский обычай .

Это что касается «народного» представления о Понтии Пилате. Оценка его деятельности, которую дают исследователи евангелий и раннего христианства, в общем-то ничем не лучше. «В довершение всего прокуратором Иудеи был Понтий Пилат, человек грубый и ограниченный, не понимающий психологии населения управляемой им провинции, словом, тупой римский чиновник», - пишет З.Косидовский в «Сказаниях евангелистов». В другой книге высказывается мнение, что Пилат был снят с должности прокуратора Иудеи «за жестокость». А в хронографе на сайте, посвященном истории Древнего Рима, 36 год сопровождается такой пометой: «Понтий Пилат отзывается в Рим за плохое управление».

Ничем не лучше характеристики, найденные в христианских изданиях. «Это был человек высокомерный и жестокий, с презрением относившийся к иудейскому народу. Его прокураторство было ознаменовано многими жестокостями и несправедливостями, до крайности ожесточившими против него весь народ. Величайшей его несправедливостью было его, хотя и неохотное, согласие на казнь ни в чем не повинного, по его собственному сознанию, Галилейского Учителя», - повествует Большая Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. «Высокомерный, гордый человек (имевший некоторые притязания на должность сенатора и даже на римский престол ), он с жестокостью осуществлял свое правление, относясь с презрением к иудеям. За избиение галилеян во время церемонии жертвоприношения (Лк 13.1) он был вызван в Рим, низложен и, как говорит предание, покончил жизнь самоубийством в ссылке», - рассказывает Библейский словарь Архимандрита Никифора.

Тут же, кстати, присутствует ещё один, довольно забавный, момент: «Историки передают о его хищничестве, его убийствах, тех мучениях, которыми он подвергал невинных без судебного разбирательства; кратко, по их словам, он отличался крайне суровою жестокостью во все время своего правления (Лк 13:1)». Автора никоим образом не смутило причисление к сонму историков… евангелиста Луки! А «жестокость во время всего правления» выводится из упоминания о единичном случае, когда Пилат «смешал кровь галилеян с жертвами их». Впрочем, год издания словаря – 1891-й; поэтому многое тут, может быть, смотрится странно только с современной точки зрения. Хотя некоторое несоответствие выводов составителя словаря и исходного высказывания вроде бы должно было казаться очевидным и тогда.

Ничего выходящего за рамки логики в тех характеристиках, которые присваиваются Пилату, с первого взгляда нет. Наместники провинций не так уж редко попадали под суд и за жестокость, и за вымогательства.

Достаточно вспомнить «дело Верреса», о котором мы знаем из речи Цицерона. В ряду преступлений этого наместника значились и казни римских граждан без суда, и грабеж населения, и вымогательства. Даже если учесть тот момент, что Цицерон волей или неволей должен был «сгустить краски» в каких-то моментах, чтобы вызвать в речи нужный ему эффект – то и тогда можно предположить, что деяния наместника скромностью размаха не характеризовались. Тем более, что даже высокопоставленные покровители не сумели уберечь наместника Сицилии от суда…

Совершенно не исключено, что в ряду наместников, применявших в своей практике и жестокость, и вымогательство, находится и Понтий Пилат. Честно говоря, было бы по меньшей мере неожиданно, если б однажды оказалось, что Пилат был «отцом родным» для вверенной ему провинции. Но вот что касается «плохого» управления – так это как посмотреть… О каком-либо процессе над Пилатом в дошедших до нас источниках не говорится. Дальше мы ещё увидим, что несмотря на то, что Пилат был отстранен от своей должности, но сами мотивы этого отстранения вызывают кое-какие вопросы...

О «хороших» или «плохих» деятелях – равно как и о «мягких» и «жестоких» - мы знаем из источников, принадлежащих авторам определённой народности. Каждая книга создавалась человеком со своими привычками, убеждениями, симпатиями и антипатиями. Если римские авторы приписывают императору Тиберию излишнюю и даже бессмысленную жестокость, то Филон Александрийский пишет о нём в самых восторженных тонах – якобы он «хранил иудейское богослужение», и дальше в том же духе. А объясняется этот восторг всего лишь тем, что никаких мер против иудаизма на территории Палестины Тиберий не принимал. В то же время из книг Тацита и Светония мы знаем, что на территории Италии иудаизм был при нём одно время запрещён: последователи этой религии ссылались в провинции. Сопоставив это, можно так выразить отношение Тиберия. Не так уж он был расположен к иудаистам, как это радужно расписывает Филон; но в то же время отдавал себе отчёт в том, что действия против них в Палестине – родине этого вероисповедания - может привести к очень нежелательным последствиям. Если бы Тиберий стал проводить подобные репрессии в Иудее, то Иудейская война имела бы все возможности начаться на 30 – 35 лет раньше, чем началась на самом деле.

Изложение иудея Флавия в местах, где речь идёт о Понтии Пилате, не сопровождается какими-либо яркими эпитетами типа «мучитель», «тиран», «изверг» и так далее. Идёт повествование об определённых достойных – с точки зрения автора – упоминания событиях, и притом довольно обстоятельное . Вполне возможно, что спокойный тон связан с тем, что книги Флавия были написаны в Риме – «Иудейские войны» были лично просмотрены Веспасианом и одобрены . Естественно допустить, что если в исходнике подобные отзывы и были – то они были просто убраны в последующих экземплярах. Филоново же свидетельство, как мы увидим, буквально «лучится» всякими «красочными» характеристиками. Если б не было для сравнения обстоятельных рассказов Флавия, то можно было бы подумать, что при Пилате в Иудее только и было дел, что взятки и массовые казни. Тональность Филонова рассказа также имеет свою причину. Подробности будут потом, сейчас ограничимся кратким замечанием. Рассказ о Пилате у Филона приводится как фрагмент из письма, адресованного Гаю Калигуле. Вот и возникает вопрос: почему Флавий в сочинении, которое лично оценивал и корректировал Веспасиан, убрал характеристики Пилата (если таковые вообще были в первоначальном варианте), в то время, как в письме Калигуле эпитетов и определений хоть пруд пруди? Ведь и Калигула, и Веспасиан – оба были римскими императорами; а Флавий и Агриппа, письмо которого цитирует Филон – оба были иудеями.

В «Сказаниях евангелистов» Косидовский рассматривает события, описанные в книгах Флавия и относящиеся ко времени прокураторства Пилата в Иудее. Он упоминает инцидент с императорскими изображениями, размещёнными в Иерусалиме и строительство водопровода. Но умалчивает он ещё об одном событии, описанном Флавием: это – описание того, каким образом Пилат был снят со своей должности. А момент этот оказывается очень и очень важным. Из рассказанного Флавием совершенно не получается сделать вывода, что Пилат был никудышным или чересчур жестоким правителем. Наоборот – несмотря на крайность мер, им принятых в отношениях самарян , в его поведении есть своя логика. Этот фрагмент мы тоже в своё время рассмотрим.

Сомнения в исключительной жестокости или тупости Пилата вызываются ещё и молчанием, которое сложилось вокруг него в источниках римского происхождения. Об этом - также в своё время. Пока же проведем такую аналогию с нашим временем. Попробуйте представить себе, что в те же самые времена, две тысячи лет тому назад, жил столь памятный нам Иосиф Сталин. Что бы осталось к нашему времени из письменных, повествующих о нем, источников? Сравните это с массой литературы на эту тему, существующей сейчас. Помимо естественной долговечности материала, на котором пишутся книги (тогда – пергамент или папирус, теперь – бумага или файл в компьютере), существуют и другие факторы. Например, перемены власти. Документы, неудобные в силу идеологических соображений, уничтожались или фальсифицировались всегда. В Древнем Риме это происходило точно так же, как и в Советском Союзе. И – наоборот – тот материал, который идеология считает нужным сохранить, тщательно переиздается, копируется, распространяется. Вот и подумайте: имели бы мы столь разносторонний материал о Сталине, живи он не семьдесят, а тысячу девятьсот семьдесят лет тому назад?

Книг о том же Сталине мы имеем множество. И отношение к его личности в этих книгах выражается тоже очень разное: от искренне восторженного до подобострастного, от спокойного до крайне негативного и даже презрительного. Читательское дело – только выбрать тот материал, который видится наиболее заслуживающим доверия. А выбирать из чего есть – поле непаханое! Другое дело – любой человек, проживавший за столь долгий промежуток времени от нас. Литературы на эти темы, конечно, тоже немало, и точки зрения выдвигаются всякие: тут оттенков может быть ничуть не меньше. Но вся эта литература написана в близкое к нам время. А ссылки в этих книгах идут на одни и те же, крайне немногочисленные и отрывочные, источники. В вопросах, например, реального существования Назарянина так и сяк трактуются фактически только ДВА (!) источника: «Древности» Флавия и «Анналы» Тацита. А ведь и тот, и другой автор не были современниками: они жили на полвека позже иерусалимских событий! Это – тот же самый промежуток, который прошел от начала Великой Отечественной войны до развала Советского Союза. Впечатляет? За подобные же полвека у нас уже сложилось устойчивое мнение о Сталине как об одном из страшнейших в истории человечества диктаторов и душегубов.

И представьте себе, что историк через 2000 лет после нас и будет иметь только ДВА (!) подобных источника о том же Сталине!

Собственно говоря, нигде в современных трудах я не встречал подробного исследования личности и деятельности Понтия Пилата. Если масса бумаги и талантов израсходованы на то, чтобы в миллионные разы доказывать, что Назарянин существовал или не существовал в действительности – то вокруг личности Пилата как «железный занавес» какой-то. Вся оценка деятельности этого прокуратора сводится к повторению общепринятых утверждений без каких-либо попыток переосмыслить его личность . Даже как-то странно становится, что на это общеизвестное имя до сих пор не накинулись орды «альтернативных историков», которые смогут убедительно доказать, что Понтий Пилат – прототип дядьки Черномора (Черное море – Понт Эвксинский, а иногда и просто Понт) из русских народных сказок.

Более правильным кажется вывод, что Пилат был вполне рядовым случаем наместника провинции. С точки зрения римлян он не был ни хорошим, ни плохим. То есть, такие явления, как взяточничество или казни, место имели - но явно не в таких масштабах, за какие обычно попадали под суд римские наместники по жалобам провинциалов или римских граждан. Мы ещё увидим дальше, что Пилата по сути дела и под суд-то не отдали. Если бы его тирания по отношению к иудеям была действительно такой до скандальности исключительной – упоминание об этом наверняка бы встретилось у того же Тацита, довольно подробно излагавшего всё, что происходило во времена правления принцепса Тиберия.

Далее. Если действительно Пилат настолько прославился своим жестоким правлением и был отдан под суд, то процесс должен был происходить именно в Риме. Если б такой процесс и был – то какие основные источники мы могли бы использовать? Тацита и Светония. Но последний не писал подробную хронику – да и его сочинение дошло до нас целиком. О каком-то процессе над Пилатом или просто над чиновником из Иудеи, в котором мы были бы вправе заподозрить нашего героя, вообще ни слова. Равно как вообще о самом Пилате. А в «Анналах» Тацита часть, рассказывающая о событиях, происходивших в правление принцепса Гая Калигулы, ОТСУТСТВУЕТ ПОЛНОСТЬЮ! При наличии этой части, быть может, судьба прокуратора после отъезда из Сирии была бы менее темной.

Из этого ясно, что Пилат вовсе не был чем-то из ряда вон выходящим для своего времени: ни по хорошей стороне своего управления, ни по плохой. Что, собственно, и требуется показать.