Практически любой севастополец знает о происхождении названия нашего города. Даже не знающий греческого языка, живущий в Севастополе, человек скажет, что переводится название города как «город, достойный поклонения» или «город, достойный уважения». Однако, откуда же всё-таки взялось такое название у нашего города? На этот вопрос ответы даются обычно самые стереотипные. Либо дело сводится к объяснениям о моде на греческие названия в то время. Либо скажут, что название взялось из-за исключительно удобной гавани, которую здесь предполагали разместить (и в самом ведь деле, по своему удобству тут с Севастополем разве что Владивосток сравнивают). Как севастопольца, такое объяснение должно было бы меня устроить – и вполне устроило … если бы не привычка задавать вопросы даже там, где, казалось бы, их и не требуется. А вопросы появляются…

Для начала – если Севастополь построен примерно на месте существовавшей ранее греческой колонии Херсонес, то почему возраст города отсчитывается не с момента основания этой колонии, а именно с 1783 года? Напомним некоторые широкоизвестные, но важные для понимания сути вопроса, вещи.

Херсонес сначала был греческой колонией, затем находился под протекторатом Римской империи, во времена Диоклетиана был объявлен «вольным» городом – и сохранял этот статус вплоть до поздневизантийского времени. Ко времени нашествия на Крым турок-осман его военное и торговое значение практически утратилось; в конце 15 века это был уже практически брошенный город. До присоединения Крыма к Российской империи в районе нынешнего Севастополя находилось только татарское селение Ак-Яр, ровно ничего примечательного из себя не представлявшее. Севастопольская бухта обратила на себя внимание российских военных своим выгодным расположением и на её берегах был основан город, названный Севастополем. Таким образом, между началом Севастополя и упадком Херсонеса есть ощутимый временной интервал – ни больше, ни меньше как три столетия. Этим вроде бы всё и объясняется. В самом-то деле: где логика – включать в историю города такой солидный «пустой» промежуток времени?

Однако, есть ещё одно объяснение тому, что при подсчете возраста города-«преемника» древнего Херсонеса возраст «предка» не учитывается. И это объяснение имеет прямую связь с тем, почему наш город называется не Херсонесом, а именно Севастополем. Состоит оно в том, что основатели нашего города об этой преемственности даже и не подозревали: мы это ещё увидим. Их внимание было занято только тем, насколько удобно и выгодно будет расположить здесь город и гавань для флота. В документах того времени, которые я видел, прямая мотивировка именования города нигде не даётся: не исключаю, что таковые и есть. Но вот что интересно. Если обратило на себя внимание прежде всего расположение города, то не логичнее было бы, чтоб название проистекало с этой стороны? Ну, какое-нибудь название – пусть и греческое, но переводящейся как «морской город», «удобная гавань» и тому подобное. Откуда взялся «достойный поклонения»?

Может быть, из-за того, что от Херсонеса, который был расположен тут раньше, пошло на Русь христианство? Повод и в самом деле железный. Тем более, если учесть, какое значение этому событию всегда придавали в России. Но… этот вариант ничего не объясняет. Несторова легенда о взятии князем Владимиром города Корсуня и последующем крещении Руси была известна очень давно. По крайней мере, до 1783 года она в книгах упоминается. Например – в «Истории» Татищева, который в своем труде фактически переписал Несторову историю и дал на неё подробные комментарии. Вот что пишет Татищев по поводу города Корсуня:

Корсунь же не иной, как ныне именуемой Кинбурн; ибо древние писатели кладут Карсун, или Корсун, у Черного моря… Нестор говорит над Лиманом, который залив Черного моря, где, кроме Кинбурна, нет; более то удостоверивает, что в Кинбурн и ныне вода трубами приведена; другое, если бы внутри Крыма оный был, то надобно было прежде Перекопь взять, которая задолго укреплена была, как выше сказано. В Степенной и Хронографе в других обстоятельствах именуют Корсунь или Кафа, а Стрыковский о Владимире пишет, стр. 131: «взял славный град Корсунь»; и скорее в Херсонесе Кафу или Феодосию, о чем ссылается на Сабеллика, кн. 2, и Кромер, того ж Сабеллика приводя, сказывает о граде Корсуне: «есть же город Корсунь за Днепром на реке Росе». Только сей греческим не был и по истории видно, что построен поздно. В Большем же чертеже, описывая Крым, Корсунь город указывает к югу от Козлова, а от Бахчисарая 30 верст, равно и Лызлов в Скифии; только оное самим писателем вымышлено. Еще есть град Карсун в Синбирской провинции, от которого и линия оная Карсунская названа. Сей построен 1648. Что же Нестор о месте крещения сомнительство наносит, н. 186, оное некто внес. Иоаким, гл. 4, н. 42, о годе крещения не упомянул.

Пример Татищева вполне корректен, если учесть, что писалась книга ещё до екатерининских времен, а значит – вполне отражает уровень исторических знаний, бывший в ту эпоху. То, что он мог упустить какие-то детали несторовского оригинала, исключается. У Нестора точно так же нет точной идентификации этого Корсуня. Из «Повести Временных лет» мы можем только сделать вывод, что город принадлежал Византии и имел для неё исключительно важное значение, если императоры снизошли до переговоры с «варварским» князем Владимиром. Под второй критерий, к слову сказать, Херсонес совсем не попадает. Положение василевсов Византии было в это время таково, что на город, находящийся в отдалении, можно было бы временно махнуть рукой.

Итак, что мы видим из приведенной цитаты? Мнение Татищева таково, что Корсунь – это не что иное, как Кинбурн, который находился за пределами Крыма – в нынешней Херсонской области, на западной части Кинбурнской косы (название косы такое до сих пор). Тут же из цитаты выясняется, что средневековые русские источники и вовсе склонны были смешивать Херсонес и Феодосию. В ссылке на Большой чертеж автор вроде бы и дает надежду на то, что всё с Херсонесом в порядке, но… на месте Херсонеса тогда, кроме татарского села Ак-Яр ничего не было! Даже на реке Росси этот Корсунь расположить пытались: впрочем, это уже от отчаяния скорее, потому что затея Владимира при этих условиях и вовсе в детский сад превращается.

Возьмем свидетельство ещё одного – более раннего, чем Татищев, автора: Лызлова, написавшего свою «Скифскую историю» во время Алексея Михайловича.

Таже обладаша и всеми полями дикими от Волги даже до Днепра, и чрез Днепр пришедши даже до Дуная. В Таврике же Херсонской за Перекопом по градом пристанищным, яко: во Азове, в Кафе, Керчи, в Херсоне или Корсуни и по иным градом, которые тогда были, живяху италиане генуенсы под властию царей греческих, с татары, живущими в полях близко Перекопу, мир имеющи.

Здесь вроде бы всё сходится, вот только такое значимое событие Лызлов нигде в своей книге не упоминает. Из всего этого видно, что славное прошлое Херсонеса никак не могло быть основанием для прозвания нового города «достойным поклонения». Место нахождения Корсуня в те времена ставилось под вопрос. Как бы ни сходилось суждение Лызлова с действительным положением дел, но – Татищев в своем изложении прямо ссылается на это сочинение: следовательно, знакомился с ним. Помимо этого, называется ещё несколько источников: надо сказать, в этом плане татищевская книга сделана очень добросовестно. Складывается мнение, что хотя Лызлов и попал в точку с «пристанищным городом Херсоном», но и он точно не знал, где располагался этот город! Просто знал, что был он городом-портом и всё. А Татищев уже попытался придать местоположению города более реальный вид. Учтем, что тогда не только раскопок никаких не велось в Херсонесе, но даже Крым ещё не входил в состав Российской империи.

А другого события, столь же значимого для российской истории, как крещение русского князя, в Херсонесе и не происходило.

Может быть, такое название было дано «авансом»? То есть, имеет точно такое же символическое значение, как некоторые распространенные имена – например: Владимир («владеющий миром»), Людмила («милая людям»), Светлана («светлая»). Но в этом случае опять странность: для русского уха это название ровным счетом ничего не говорит. Сравните хотя бы основанный в то же время Екатеринослав (нынешний Днепропетровск) – простенько и со вкусом… Почему бы и не назвать каким-нибудь подобным именем, ясным и торжественным? Ну на крайний случай Екатеринополем каким-нибудь… Так нет же – полностью греческое, совершенно неизвестно откуда взятое, название! Не удовлетворяет вариант такого «аванса»…

Вспомним некоторые другие крымские названия. С 6 века в разных вариациях встречается название «Алушта» («Алустон», «Салуста»). Сохранила своё название бывшая древнегреческая колония Феодосия (изначально такое название у неё и было). Не столь давно обнаружена была Тмутараканьская надпись от 1068 года, где упоминается название «Корчев» (нынешняя Керчь). Алупка, Гурзуф, Судак также более-менее сохранили свои названия. Опять же, было бы куда логичнее наречь строящийся город по названию «предка» - то есть, Херсоном! Но не назвали… Вернее, обозначили этим названием совсем другой город. Теперь, если ещё раз перечитать цитату из Татищева, выбор названия для нынешнего Херсона вовсе не покажется данью существовавшей тогда моде или случайностью. Надо учитывать, что «История Российская» писалась человеком, по тем временам высокообразованным и отражала взгляды, существовавшие в то самое время. А Татищев располагает Корсунь (Херсон) как раз-таки примерно на месте современного Херсона! Значит, всё-таки не случайна такая «путаница» в названиях?

А теперь стоит вспомнить ещё некоторые названия – несколько другого происхождения. Например, Овидиополь, названный в честь римского поэта Овидия, отправленного в город у Черного моря в ссылку и умершего там. Сейчас расположение этого города (он назывался Томы) известно: развалины его находятся на территории Румынии. Какая же связь тогда между Овидием и городом, к которому он вовсе не имел отношения? А такая, что раскопки в развалинах древних городов начались намного позднее: соответственно, давая названия, можно было опираться только на свидетельства немногочисленных письменных источников. По каким-то случайным «зацепкам» и решили, что именно в городе, развалины которого обнаружились возле современного Овидиополя, умер древнеримский поэт Овидий. Вот и название появилось: потом просто менять уже не стали.

Подобная ошибка лежит в основе другого, уже общеизвестного, названия – «Одесса». Само название происходит, как и «Херсон» к названию одного из расположенных на берегу Черного моря городов. Впоследствии выяснилось, что реальная Одесса находилась не там, где теперь – а на территории Болгарии, на месте современного города Варна. Но название утвердилось – менять его просто нет смысла.

А вот теперь можно приступить и к ответу на вопрос: откуда пошло название «Севастополь»… Населенного пункта с таким названием здесь в античное время не было; символическое значение исключается. Следовательно… не стоит ли поискать «ошибку»?

И такой населенный пункт действительно обнаруживается. Вот, например, цитата из «Войны с готами» Прокопия Кесарийского, написанная в 6 веке:

Там мною рассказано и о том, что на противоположной стороне, если идти по направлению к Меотидскому болоту, напротив Лазики были два укрепления – Севастополь и Питиунт; их уничтожили сами римляне, услыхав, что Хозрой спешно посылает сюда войско с тем, чтобы оно захватило эти укрепления. Ныне же император Юстиниан этот Севастополь, который прежде был только крепостью, заново весь перестроил, окружил его такими стенами и укреплениями, что он стал неприступным, украсил его улицами и другими постройками; таким образом, и по красоте и по величине он сделал его теперь одним из самых замечательных городов. Сверх того, что касается городов Боспора и Херсона, которые являются приморскими городами на том же берегу <Эвксинского Понта> за Меотидским болотом, за таврами и тавроскифами, и находятся на краю пределов римской державы, то, застав их стены в совершенно разрушенном состоянии, он сделал их замечательно красивыми и крепкими. Он воздвиг там и два укрепления, так называемое Алуста и в Горзубитах. Особенно он укрепил стенами Боспор; с давних времен этот город стал варварским и находился под властью гуннов; император вернул его под власть римлян.

Населенный пункт с названием Севастополь присутствует и в более раннем источнике – описании Черного моря, составленного во 2 веке Аррианом.

Расстояния от Трапезунта до Диоскуриады, измеренные по рекам, приведены выше. Сумма расстояний от Трапезунта до Диоскуриады, ныне называемой Севастополем, составляет две тысячи двести шестьдесят стадиев.

Таким образом, название это уже было известным в античные времена. Другое дело, что в «локализации» этого города ошибиться было невозможно, в отличие от случаев Овидиополя или Одессы. Арриан отсчитывает расстояние до Севастополя от Трапезунда (современный Трабзон в Турции), Прокопий же упоминает, например, о том, что в район Севастополя – укрепленного города – посылал свои войска персидский царь Хосров, что явно подразумевает нахождение его где-то на Кавказе, а не в Крыму. Тем более, что ни тот, ни другой автор не путают Севастополя с Херсонесом, а четко их отделяют друг от друга.

Арриан, который в 20-м году Андриана императора в Каппадокии губернатором был, замок оный к северной стороне реки указал, которого и укрепление, стр. 9, описал. Сама река, по свидетельству Агатемера, стр. 48, невеликим расстоянием от истока своего отстояла. Сцилакс написал, что оная судопроходна на 180 верст. Колхиду от Тианики, последней Каппадокийской области, отделяла река Офис, которая в разводье от Трапезонта расстоянием была по крайней мере 270 стадий, от Фазиды 1170 и по сему от Фаса Колхида по самую Диоскуриаду во время Аррианово счислялась. Многие он народы в Колхиде положил, между которыми лазы и с лазами пограничные апсилы, с апсилами ж порубежные абазги, с абазгами ж сопредельные саниги к самому городу Диоскуриаде, который тогда Севастополем назывался. От оного по самую древнюю Лазику Арриан кругом бережным считает 1370 стадий, так что область промеж синдов и ахейцев (4) пограничная есть с восфорянами, которые тогда от Восфора Киммерийского по самую Синдику на 540 стадий простирались.

Эта цитата из 1-й части татищевской «Истории» ясно показывает, что сочинение Арриана в его время было известно. Ссылки на Прокопия в этой книге также есть. Уничтожают все сомнения такие названия, как «Колхида» или «Фас» (река Фасис – современная Риони). Остатки Диоскуриады-Севастополя действительно были обнаружены на дне Сухумского залива. Следовательно, название древнего Севастополя было просто перенесено сюда – судя по всему, умышленно. Потому что, как мы видим, крупных неопределенностей с локализацией древнего Севастополя не должно было возникнуть. Впрочем, вряд ли те, кто давал названия городам, специально для этой цели перечитывали все известные античные книги. Поскольку название Севастополь встречалось нередко в источниках, оно могло быть просто «автоматически» перенесено на новый город. В этом случае совмещаются и «ошибка» (которой не должно было возникнуть) и «символическое» название («пусть этот город будет таким же славным, как и древний Севастополь»). Такое происхождение названия вполне логично – в отличие от известных, «патриотичных», версий.

PS: Написанное здесь - только версия, хорошо или плохо обоснованная. Возможно, сохранились документы, где прямо объясняется происхождение названия - но мне таковых не попадалось. В качестве контрдовода написанному может служить и описание Таврики, написанное Мартином Броневским, посетившим Крым в 1578 году). В этом источнике о местонахождении древнего Херсонеса сказано ясно - и в нем же упоминается наличие в летописях легенд о взятии этого города Владимиром. Правда, упоминание это не носит категорического характера: автор просто говорил о сохранившемся до его дней сказании. Впрочем, даже современные представления об этих событиях носят скорее характер устоявшейся легенды, нежели действительности... Тем более, что и у него возникают некоторые неясности с наименованием "Херсонес"

Михаил Матросов