Часть 5.

Часть 1
Часть 2
Чаcть 3
Часть 4
Часть 5

7 июня.

Проснулся в 4 утра. Несколько неотвеченных вызовов от Наташи Плесовской. Набрал.
- Алё, Василий! – услышал я взволнованный голос. У нас тут коллапс и форс-мажор.

А вот эту фразу я слышал в 2018 году 7 июня вечером, когда Альфредыч пришёл в интернат занять места для ночёвки, а ему объявили, что в этом году никого не пускают. Новому руководству это всё не нужно. И он позвонил мне. Теперь вот Наташа.
- Что случилось?
- Мы спустили вещи, а тут нет других вещей, пусто! Вроде договаривались, что где-то возле ворот сложим. Везде посмотрели, вещей других сыктывкарцев нигде нет. Вы же заедете сюда с отцом Александром?
- Заедем.
- Тогда мы оставим коляску и остальные вещи возле ворот.
- Хорошо.

Кастрюлю с борщом я замотал утром в два пакета, поместив в сумку на колесиках, обложил льдом, рядом положил термос с заваркой, мясо, также вынул из морозилки замороженную малину с сахаром, сверху положил концентрат смородинового морса, огурцы, зелень, хлеб, лук, чеснок и большую пачку сметаны. «Не должно испортиться до вечера. Остальное докуплю в Мурыгино…»



В 5:40 двинулся с тяжеленной сумкой (потом уже катил её) в сторону дома, где стояла машина отца Александра - в трехстах метрах от моего дома, очень удобно. Сначала отец Александр не отвечал, потому что, видимо, еще спал. В 5:45 он перезвонил, впустил внутрь офиса. Ровно в 6:00 мы выехали в Киров, сделав два круга по заправке, потому что удобные подъезды к колонкам были перекрыты другими машинами. Возле Объячево замедлились, потому что были ремонтные работы на дороге, асфальт был снят кусками. Встречные машины двигались тихонечко, и успел рассмотреть номера встречной машины. «Ага, едешь домой. Не дошла, как и предполагал. Никто не будет теперь мешать и мозолить глаза…»
- Отец Александр, эту «Газель» когда купили?
- В 2011-м или в 2012-м. Не помню точно.
- В 2011-м вы были на «Газели». Наших везли домой.
- Тогда на этой. Других у меня не было.

«Тогда после хода ты была на этой «Газели», а я Колей Ракиным. Теперь я на «Газели», но мы с тобой движемся в противоположных направлениях спустя пятнадцать лет. И это очень символично. История закольцевалась»

- Василий, а может Вам начать писать со следующего года свою «Богородичную Псалтирь», раз простая закончена?
- Может. Посмотрим. Как Бог даст.

Подом подумал и продолжил:
- Или переименовать кафизмы в псалмы. Тогда еще сто тридцать можно написать, - улыбался он.
- Переименовать можно, но это ничего не даст. «Что писахом, то писахом». «Что написано пером, то не вырубить топором».

В 2023 году, когда я написал эту фразу, сидя за компьютером, Господь вдруг открыл мне несколько скрытых смыслов строки «Апокалипсиса»: «И Ангелу Филадельфийской церкви напиши: так говорит Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, который отворяет, - и никто не затворит, затворяет, - и никто не отворит» (Откр. 3:7)

…В Великорецкое мы прибыли в 11:00, забрали из «Ковчега» вещи Наташи двух Тань, потом поехали к прицепу на Малобарановскую, 12. Там, где отец Александр выехал через поле на грунтовку утром 5 июня, теперь уже была накатана приличная грунтовка. Народ смог просочиться на праздник мимо ГАИ. Вещи наших паломников были уже сложены в прицеп. Евгений, муж Оксаны, которая ушла рано утром с колонной, помог зацепить мне сцепку за фаркоп (или я ему?), их дочь Маша бегала рядом.

В Мурыгино мы прибыли в 12:30. Отец Александр подъехал прямо к коттеджу. Я позвонил, нас встретила Ирина, мама Ксении, с которой я созванивался. Ирина и была настоящей хозяйкой огромного немного недостроенного дома. Рядом с ней был интересный худенький молодой паренек восточной внешности, она его называла Сафарик. Потом выяснилось, что он воспитанник интерната для особенных детей, в котором мы останавливались. Воспитанником этого интерната был и громогласный Николай, который много лет ходит в голове колонны и командует паломниками. Сафарик оказался очень добродушным, старательным, выполнял какие-то работы по дому, подметал, пылесосил.

Ирина провела нас по лестнице вниз, показала цокольный этаж площадью примерно сто квадратов, тридцать из которых занимал маникюрно-педикюрный кабинет Ксении:
- Всё в вашем распоряжении.

Вместе с Сафариком и еще одной женщиной они принесли матрасы и большие куски поролона. Получилось пять спальных мест на полу, застеленных постельным бельем. На двуспальном раскладном диване я предложил расположиться батюшке, но отказался:
- Я уже привык спать один в машине.

Да, чужой храп и суета может мешать. Рядом с диваном стояла приставная полукруглая секция, на которой тоже можно было спать. Туалет и раковина со странным смесителем (не сразу понял, как работает ручка крана) находились в просторном помещении за занавеской.
- А душа нет?
- Душа нет. Если хотите, можно ваших друзей отвезти в баню. Далековато, конечно. Но свозим.
- Не, наверное, не надо. Уставшие будут, куда еще ездить. Тепло, где-нибудь позади дома приготовлю им теплую воду. Вёдра дадите?
- Конечно! Шланг есть, наберём воду холодную, нагреется на солнце, вёдра дам.
- И ковшик, пожалуйста.
- И ковшик принесу! Всё, что надо выдадим.

В задней части двора Ирина показала большой стационарный кирпичный мангал.
- А можно и здесь мясо жарить, - указала она на второй, переносной, с полукруглой крышкой, тоже довольно большой. – Вот несколько решеток, бутылка с розжигом, куски досок. Угли можно было бы привезти с дачи, забыла.
- Угли куплю в «Магните». Всё равно надо сходить в магазин. Половник нужен. Я забыл из дома взять.
- Хорошо.
- А какие-то паломники еще в доме будут?
- Маленький приход из трех человек. На втором этаже.
- Я пойду наверх, а вы звоните, если что-то понадобится.

12:57. Позвонил Лёша Корниенко.
- Ну шо, брат Василий, ты хде?
- В Мурыгино.
- Не идёшь, шлангуешь?
- Такой же, как ты стал, ахаха!
- Такой же как я... – машинально повторил Лёша, задумался и положил трубку.

«Хех. Нашествие ленивцев в крестном ходу…»

13:12.
- Алё, Саша!
- Васечка, мы в Медянах. А ты где?
- в Мурыгино. Всё хорошо, только душа нет. Сейчас вот смотрю, где за домом можно найти место, чтобы ополоснуться.
- Васечка, найди пожалуйста. Жарко, пыльно. Надо помыться будет обязательно.
- Я что-нибудь придумаю сейчас, - разговаривая, я одновременно обходил дом. – Найду укромный уголок.
- Придумай, пожалуйста.

Клонило в сон. Зашел в дом, попил чай, вставил беруши и лёг на узкий матрас на полу. Отец Александр расположился на соседнем широком спальном месте. Почти засыпал, но опять не получилось. Полчаса так лежал и решил сходить для начала в магазин. Помимо угля нужно было купить еще зелень, помидор, сыр и прочее.

Сбоку дома пристройка, через которую мы входили на цокольный этаж, образовывала внутренний угол, за котором стояли два погнутых металлических каркаса от торговых палаток. «А про торговые палатки мы говорили 2 июня перед выездом из Сыктывкара, хе-хе…» Я взял свою пленку, прищепки, которые привез из дома, выгнул центральную часть каркаса вверх, чтобы не задевать головой, прикрепил пленку к внешней части каркаса сверху, закрепил углы пленки внизу кусками шпагата, взятого из дома, чтобы она не колыхалась от ветра. Возле стены стояла часть старого кухонного гарнитура, на которую Ирина сложила несколько ящиков с рассадой. Я их сдвинул, столы протер, положил мыльницу. Помыл два пластиковых стула - складывать одежду. В подсобке нашел вторую пленку со следами брызг от краски, вставил под прищепки. «Ну вот, теперь соседям ничего не видно из-за забора. Что-то это мне всё напоминает… Да! Точно! Именно так в 2018-в Загарье мы возились с досками, пленками и прищепками, чтобы укрыться от дождя напротив колокольни. Почти в том же месте, где были в этом году…»

За загородку притащил деревянный поддон, чтобы люди потом не стояли босыми ногами на холодной керамической плитке, помыл его, почистил, и получилась вполне сносная просторная полупрозрачная душевая кабина. Перед приходом наших набрал горячую воду, добавил в сорокалитровый пластиковый бочонок с так особо и не нагревшейся прохладной водой.

Мангал оказался неисправным, но прежде, чем я это понял, истрачено было две трети розжига, которые оставила хозяйка, и 200 грамм своего спирта. Уголь никак не разжигался, я грешил на «Магнит», а потом снял переднюю крышку мангала, и выяснилось, что нет снизу никакой тяги воздуха, потому что всё плотно забито золой. Взял рядом стоящее пластиковое ведро, совком собрал почти всю золу (сколько влезло). Стационарная толстенная решетка оказалась полностью прогоревшей посередине. Угли, оказывается, держались на золе. «Как же они здесь жарили шашлык, интересно? А время уже 16:55, так можно и не успеть приходу наших…»
- Алё, Сашечка, вы где сейчас?
- Васечка, мы только что перешли Кировскую трассу и на вышли грунтовку.
- Часа полтора идти вам.
- Да, где-то так.
- С Богом!

Почистил соседний мангал, переложил в него угли, накидал туда шишек, которые во множестве под сосной, растущей тут же, положил газеты, несколько квадратных коробок из-под яиц, куски досок (ломал их, как с Саша в Бобино), полил розжигом, и всё весело загорелось. Прокалил большую решетку, сложил в нее пласты мяса. Когда огонь почти погас, махал коробкой, чтобы был приток воздуха, раскалил угли, как в кузнечном горне. Когда мясо почти приготовилось, отставил его в сторону, чтобы оно не подгорело и пошел резать салаты, предупредив Ирину, что я там немного рассыпал золу. Она отправила Сафарика подметать плитку.

Икона скоро уже должна была появиться. Вышел встречать на улицу. Раздался звук колокола со стороны храма в двухстах метрах от нас. Впереди колонны, метрах в ста, шла маленькая пожилая женщина, энергичная, и командовала, чтоб все становились по одному, чтобы пройти под иконой. Жители Мурыгино становились по центру улицы друг за другом. В этом году я стал на время жителем Мурыгина. Или туристом. Но не паломником. Тоже прошел под иконой, потом отошел обратно в сторону. В первых рядах заметил сестёр-москвичек Иру и Ксению в зеленых платочках, которые шли в составе клироса. Я совсем этому не удивился. Более того, я был уверен, что они обязательно должны идти. Хотя и Ира и рассказывала о переломе ноги. А приехала она в Киров, чтобы просто сопровождать. Потом она написала, что в Великорецком сапоги, рюкзак, пенку, спальник ей дала паломница, уезжавшая домой: «На своей недавно поломанной ноге, которая вообще не болела там, я скакала по кочкам и корягам очень уверенно без всякой боли и думала: «Как так? В Москве я ходила все последние месяцы только по дорожкам, потому что бездорожье нога не выдерживала, а тут как будто меня несли!» Так что чудеса, конечно. Опять попала в первый ряд, так радостно это и трогательно»

Вскоре пришли Саша и Катя, потом Сергей. Оксаны не было, они с мужем и дочкой пошли в другое место, похоже. Чуть позже подошел Фаритыч. Провёл экскурсию им, показал места на матрасах. Отец Александр Митрофанов, естественно, сообщил всем сыктывкарцам, где находится машина и прицеп, и, в общем, наш народ посыпался, как горох, в этот коттедж, удивив и меня, и хозяйку, сидевшую в ожидании дочери и внуков на улице за столом недалеко от входных ворот. Первым подошли отец Александр Соколов с дочкой, им был выделен диван. Потом пришли Наташа Плесовская с двумя Танями (они, как всегда, планироали ночевать на улице, но надеялись на ужин); отец-дьякон Михаил Бодряков с матушкой (и кто-то еще их сопровождал); худенький, как тростиночка, отец Владимир, архивариус епархии, тоже с матушкой; отец Дмитрий Хрусталев и Зиной (тётей), Галей (нашей певчей) и еще какой-то их подругой. У Гали была сломана рука в районе запястья, она где-то упала, теперь она со страдающим выражением лица поддерживала левой рукой правую, перемотанную бинтом - врачи ей наложили лангетку, и она размышляла, то ли ей идти, то ли ей уехать. Потом еще какие-то плохо узнаваемые мной сыктывкарки спустились вниз («Здравствуйте, Василий Петрович!»).

В общем и целом, мне пришлось кормить, наверное, больше двадцати пяти человек. Хорошо, что не одновременно всех. Народ подходил с интервалом пять-десять минут группами. Я еле успевал нагревать в пластиковой посуде, в которой я привез мясо, концентрат борща в микроволновке, потом заливал его кипятком, добавлял соли, чтобы получить нормальный суп, вот, разливал по тарелкам. Бегал на улицу за мясом, тоже разогревал, раскладывал салат, который быстирор закончился. Пришлось нарезать еще, благо помидоров, огурцов и зелени было в достатке. И так беспрерывно в течение, наверное, полутора-двух часов продолжалась беготня. Женщины, которые поели, помогали:
- Давайте мы посуду помоем, Василий Петрович?
- Давайте. А вы, пожалуйста, дайте чайник, я воды наберу. … Уберите чайник с подставки, он сам не выключается, давайте сюда. Так, здесь в термосе вкусный чай, зря вы пакетики используете.
- М-м-м! А что за травы здесь добавлены, Василий? – озадачилась Наташа Плесовская.
- Угадай!
- Не могу понять…
- Бессмертник и немного ферментированного Иван-чая.
- Он почти не чувствуется.

Оксана налила водички в чашку.
- Пить просто хочется.
- Давай в это добавлю, - я взял концентрат морса.
- Не-на-не! Я знаю, это ваше. Не хочу! – отодвинула чашку.
- Нет, это не то, что ты думаешь. Попробуй.
- Что это?
- Попробуй.

Налил.
- М-м-м! Смородина?
- Да.
- Класс!

Та же история повторилась с Наташей позже.
- Попробуй, это не вино.
- Ты, шутишь?!
- Попробуй.
- Катя, накладывай салат, бери шашлык. А вот шубу, извини, я не приготовил в этот раз! Ахаха!
- Ничего страшного, обойдусь, Василий Петрович! Спасибо!
- А Василий мне в прошлом году «шубу» мне не дал. Не угощал, - пожаловался отец-дьякон Михаил.
- Я «шубу» тебе не дал??
- Да. Потому, что ее не было. Ты не приготовил.
- Ахахаха! Ну, надо заказывать. Катя вот заказала. Вернее, я знаю, что она любит шубу, поэтому раз в год шубу и готовлю ей. Будешь заказывать - буду готовить

- Василий Петрович, тут вода течет наружу! – раздался голос из туалета от женщин, мывших тарелки.
- Кран выключите!

Из фекального насоса хлестала на пол мутная вода. «Засорилось. Только этого нам не хватало. Тридцать с лишним человек…»
- Алё, Ирина! Насос засорился, течет.
- Василий, ну, Вы же за старшего там. Ваши накидали бумаги. Надо было предупредить их. Сами почистите.

Для начала нужно было убрать воду, залившую половину туалета. Благо, пол был бетонный с керамической плиткой. Взял швабру с круглой верёвочной насадкой (типа дредов) и специальное ведро под нее с специальной крышкой для отжима швабры. Этот технологичный комплект отжимал воду плохо. Пришлось руками по-старинке.

Пришла Ксения.
- У нас такое было уже. Муж приезжал, разбирал, нашёл там детские машинки. Герман, отойди пожалуйста! – отодвинула она мальчугана лет трех, который смотрел, что происходит. – Вот это герой и кинул тогда машинки в унитаз.
- Отвертки нужны.
- А пойдемте в кабинет, там есть какие-то.

Я взял крестовую отвертку, снял крышку насоса. Никакого мусора в мутной воде не было.
- Может, надо включить воду, чтобы он заработал? – предположила Ксения и тут же нажала на слив бачка унитаза. Вода опять весело побежала на пол. – А, нет, не работает все равно.

Я сунул руку внутрь, предварительно выключив насос из розетки, сделал круговое движение кистью вокруг стальных ножей. И вынул… железную спортивную машинку.
- Ксения, скажите, пожалуйста, маме, что паломники машинки в унитаз не бросают! – улыбнулся я.
- Ахахаха! Передам!
- Васечка, чем-то тебе помочь? – Саша озабоченно смотрел на то, как я закручиваю саморезы обратно.
- Нет, Сашечка, отдыхай. А чего он не хочет работать теперь? – я озадаченно смотрел на молчавший насос, хотя вилка уже была воткнута в розетку. – Может, розетку выбило? Нагреватель, смотрю, тоже не горит.
- Давайте в другую попробуем. – Ксения отцепила от стены сверху провод с розеткой, перерезав пластиковые стяжки. – Нет, не работает всё равно…
- А где щиток? Я пойду посмотрю.

Только начал подниматься по лестнице, как раздался ее радостный голос.
- Василий, всё заработало!
Тут же вернулся.
- Вот, смотрите, всё жужжит, как положено, и уходит! – она открыла кран и продемонстрировала работу ожившего насоса.
- Прекрасно! Слава Богу!

И опять стал шваброй опять собирать воду с пола.

Потом кто-то написал бумажку «Бумагу в унитаз не бросать!» и положил в коробку с салфетками и туалетной бумагой.

С первого этажа спустились несколько человек, которых пустила на ночлег Ирина, спросили, можно ли сходить в туалет.
- Ну, что ж делать, можно сходить. Правда, тут всего лишь занавеска, ненадежная вещь, следите, есть ли кто внутри.

Отец-дьякон Михаил предложил найти листок бумаги, написать с двух сторон «свободно/занято» и завязать на веревочках завесы. Я достал из сумки лист бумаги, ручку, проткнул ею углы листка, написал «занято». В это время подошли новые паломники.
- Отец Михаил, привяжи, пожалуйста, сам.

Отцу Дмитрию и Зине с Галей мест в нашем помещении на полу уже не хватало, всё было заставлено рюкзаками.
- Ксения, а можно ли ваш кабинет занять?
- Да пожалуйста! Конечно!

Потом туда прошли еще какие-то там паломницы, которые знали меня по имени (наверное, наши подсказали), еще матушка какого-то священника с сыном. Все сто метров были заняты. Осталось дождаться опаздывавшего Павла.
- Надо борщ отложить Павлу Фаритовичу, предложила Катя.
- Он не будет. Там жареный лук. Я забыл, когда готовил, что Фаритыч его не любит. Надо было отдельно жарить…
- А мы не скажем.
- Бесполезно. Он почувствует. Сейчас салат ему нарежу. Шашлык оставил несколько кусков. Люба дала мне перед ходом гречневые хлопья, можно заварить в качестве гарнира. Кстати, они и шоколадно-арахисовую пасту дала. Ешьте вот с чаем. Василиса моя тоже лук варёный и жареный не ест. И она объяснила, что размалывать лук, как предлагают некоторые, бесполезно, потому что это для нее все равно, что размолотые тараканы - все равно они не будут есть.

Так и случилось. Тарелку концентрированного борща он, не притронувшись, а только принюхавшись, отодвинул в сторону.
- Тогда, Пабло Фариткович, тебе задание: съесть весь салат и всё это мясо.
- Я понял, Василий Петрович, я тебя понял, - кивнул он устало.

- А во сколько завтра выход, Василий? - поинтересовался отец Дмитрий.
- Сейчас гляну на сайт Вятской епархии. Та-ак… Ого! В два часа.
- Так уже не первый год в два часа, - отозвался кто-то из паломников.
- Хм... не знал. Надо передать отцу Михаилу, а то он сказал, что его позвали к половине третьего.

Ужин закончился, наконец. Все были накормлены, осталось даже две-три порции супа, немного грудинки, которую я тоже нарезал для борща. И даже кусок шашлыка. Удивительно. «И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных…» Ну, почти. Слава Богу! Я не ожидал, что накормлю столько народу.

- Петрович, а завтра у паломников постный день или нет? – поинтересовался Павел.
- Сейчас спросим. Отец Александр! – окликнул я поднявшегося по лестнице батюшку.
- Ау?
- Спрашивают тут, завтра постимся надо или можно не поститься.
- Можно не поститься, - благословил добрый батюшка.

Вышел я, наконец, на улицу. К биотуалетам, стоявшим напротив Дома Культуры, тянулась по-прежнему огромная очередь.
- Отец Александр, у есть в машине же был раскладной туалет?
- Ну да. Где-то в прицепе лежит. Серафим его обычно ставил.
- Давайте я его поставлю?
- Ну, если хочешь заняться – пожалуйста, я сейчас дам.

Я взял лопату, стоявшую возле прицепа, выкопал невдалеке ямку за мусорными баками. И поставил над ней раскладной туалет-пирамидку, прикрепив колышками низ.

- О! А чего вы раньше его не поставили? Мы ходим, ищем… - Наташа Плесовская с Таней прибежали откуда-то со стороны других коттеджей в глубине.
- Ну, вот, теперь он есть, можете пользоваться.
- А для чего эта сеточка? – высокая Таня заглядывала через вентиляционное окошко вверху пирамидки.
- Если у самого не получается, не знаешь, как что делать, то можно посмотреть, как это делает предыдущий человек.
- Ахахаха!

Мы стояли возле прицепа, болтали. Подошла вторая Таня.
- Надо бы, наверное, полностью расстегнуть молнию у двери туалета. Чтобы проветривалось.
- Не, надо. А то мы все тут в обморок попадаем.
- Ахахаха!

Этот хохот раздавался на протяжении всего вечера, когда мы как-то пересекались. Шутки были в основном незамысловатые, второго-третьего сорта. Но было весело. Расслаблялись. Правда, высокая Таня пожаловалась, что она больше не может смеяться, потому что у нее уже болит живот. «Да, на том вечере встречи одноклассников, описанном в прошлом рассказе, именно так и было. Уже не могли смеяться, сил не хватало…»

- А чего ты вышел-то из хода? – спросила Наташа, когда две Тани ушли.
- А ночью молился, не спал, разговаривал с Богом, дал определенные обеты, и меня накрыло благодатью.
- Хочешь в монахи?? – встрепенулась Наташа.
- Да подожди ты! – отмахнулся я с улыбкой. - Короче, если бы упрямился, то поехал бы на квадрике, как ты когда-то. Надо слышать это намеки. Да уже не намеки, а прямой текст, что надо выходить. И если бы я не поехал к своему духовнику, то я бы не услышал этих крайне важных для меня слов, не получил такого теплого благословения, от которого очень многое зависит, не увидел исполнения пророчества. Помнишь слова из Апокалипсиса? ««Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» Господь настолько деликатно стучит в наше огрубевшее, упрямое сердце, что мы часто либо не слышим, либо отмахиваемся. Он всегда оставляет нам свободу выбора. Вольному - воля. Спасённому - рай. И мой духовник не настаивал, а спросил: «Не хочешь приехать?» И я, зная, что его слова всегда имеют особую силу, сомневался… Поэтому я очень хорошо понимаю женщин, которые не любят слушаться мужчин. Им часто кажется, что они умнее, что муж предлагает что-то несвоевременное, ненужное, не особо важное, не срочное. Помнишь пророка Осию?
- Ну, помню… - не особенно уверенно произнесла Наташа.
- Господь повелел Осии взять в жёны блудницу, чья неверность символизировала отступничество Израиля от Бога. И это универсальное объяснение, почему мужья получают неверных или непослушных (что одно и то же) жён – потому что они сами неверны Богу. Увлечены чем попало, различными страстями, а жёны – их зеркало. Жена и муж всегда соответствуют друг другу. Поэтому жаловаться на мужа или жену – это признаваться в собственной непригодности. В собственной непослушности.
- А чё это мы непослушные?? Мы послушные!
- «Мы послушные!» - и начала спорить, - я рассмеялся.
- «Чё это мы непослушные??» - сама себя со смехом процитировала она, в шутку надвигаясь на меня.

Рассмеялась Наташа потому, что поняла нелепость самой ситуации: спорить о том, что послушна и не горда – это все равно, что кричать на всю улицу о своей скромности и смирении; в Великий Пост - есть красную икру, крабов или соевые колбасы, никак не отличающиеся от обычных; девушке - заявлять о своем целомудрии, принимая цветы и подарки каждую неделю от новых женатых и неженатых ухажёров; епископу с часами за 100 000 тысяч евро рассказывать народу о нестяжании; чиновнику, разрушившему свою семью (то есть малую церковь) рассуждать публично о важности Православия и плюсах традиционных семейных ценностей.

Если бы я подбирал жену, то на этом моменте собеседование можно было бы и закончить. Сейчас замечаешь то, на что в молодости закрыл бы глаза. «От избытка сердца говорят уста» Никаких случайностей не бывает. Всё практически сразу видно. Похоть замыливает глаза мужчинам. У друга падчерица учится сейчас в группе. Недавно этот друг переехал в соседний дом. Встречаю ее во дворе.
- Так, Василий Петрович! Подождите! Я должна Вам деньги остаток отдать!
- Аххаха, Таня! Прямо постановила: «Так!..»? Ну ладно, давай свои деньги.

Капитан команды. Командир. Не стал воспитывать. Только при рецидивах таких мягко ставлю на место. Стройная, красивая блондинка двадцати пяти лет от роду, умная, энергичная. Одевается, правда, так, что многое видно. В том числе, татуировки. Такая через короткое время снимет скальп без анестезии… «А мужики-то не знают» (С) Пацаны, правда, тоже странные попадаются. Ничего не знают о субординации и элементарных правилах этикета. Зумеры меня периодически удивляют, да. Всё бы изменил опыт жизни в Православии. Но его пока у них нет. Пока. Но скоро Господь всё изменит. Мне уже точно не о чем беспокоиться. «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое…»

- Снятся как-то родители, - продолжил я разговор с Наташей. - Мы сидим за столом с двух его сторон, папа слева от меня на углу, прислонился к стене, руки скрестил на груди, задумчив и спокоен, смотрит перед собой и чуть вниз. Поза какого-то ожидания. А за ним сидит мама. И третий человек между ними. Может, ангел? Получается, они разделены, а папа ждет ее. Я спрашиваю маму: «Мама, ну теперь-то ты Христа видела? Теперь-то ты знаешь, что люди воскресают?» Потому что она признавалась, что не понимает, как люди могут воскреснуть. У коми распространено православие, сплетенное с язычеством. Были у нее и непрощенные обиды. И вот сейчас во сне идёт какое-то продолжение наших разговоров. Она отвечает: «Видела, но мельком… быстро…». Смысл такой, что надо еще заслужить Христа увидеть. «Ты нормально себя чувствуешь?» - «Шесть дней нормально, а на седьмой приходит ….». И она произносит имя типа «Ваал» или что-то подобное, и я переспрашиваю у того, кто между ними: «Что? Что за имя она сейчас сказала?..» Похоже, какой-то демон. Я понимаю, что у нее нет упокоения. Хоть и Псалтирь не раз прочитана. «Мама, а что нужно сделать? Может, могилку поправить и памятник поставить?» Машет головой: «Нет, не надо...» - «Может цветочки на ней посадить?» - «Нет…» - «А что нужно?» Молчит. Я просыпаюсь, и понимаю, что и цветочки посажены, и могилка поправлена еще неделю назад. Но это решающей роли не играет. А что тогда? «Милостыня! Точно! Милостыня искупает множество грехов!»

Приезжаю на дачу, подходит ко мне сильно пьяный сосед Володя, который мне триммер починил. «Василий, до магазина довезёшь? А то Мишка отказывается...» - «Так тут двести метров, ахаха!» - «Ну, ты видишь… как нам тяжело…» - «Вижу, вижу, садись» - улыбаюсь. - «Сейчас моя за деньгами сходит в дом… А ты чего в теплице ничего не сажаешь?» - «Некогда» - «А жена» - «Нет жены» - «А продай теплицу?» - «Забирай» - «За сколько продашь?» - «Мама за 16200 покупала в 2020-м» - «За 16 отдашь?» - «Отдам» - «Всё! Я сейчас денег получу, и мы с племянником ее перенесем на участок!» - «Договорились». А если бы я побрезговал пьяным соседом, то и теплицу бы не продал, возможно. Потом снятся мне две собаки, которые роют землю в том месте, где теплица. Только ее уже нет. И вижу, что в яме стоят большие истлевшие бутыли, в которых раньше что-то хранилось. Я потом вспомнил, что действительно на этом месте был бабушкин погреб, который мы весной набивали льдом, чтобы до конца лета под опилками хранить продукты. Я понимаю, что если не продать теплицу, то всё пропадёт, истлеет. Через пару эти двое товарищей подкопали основание теплицы, отсоединили каркас от деревянного фундамента и перенесли на свой участок. Шестнадцать тысяч перечислил Кылтовскому монастырю тут же. Несколько вёдер малины и смородины с участка друзьям раздал – за маму и папу милостыня опять же. И снится мне вскоре мама осенью. Я ее привез куда-то на автобусе. Вышли, идем. «Мама, а где твой чемодан и сумка? Ты что, в автобусе оставила?» Я бегом к автобусу, он еще стоит. Хватаю сумочку и чемоданчик Burberry в бежевую клетку. Мы заворачиваем за угол и оказываемся в месте, очень похожем на бесплатную трапезную для паломников в Дивеево. Смотрю, очередь из трёх человек, им дают бутерброды с семгой. «Мама, теперь мы будем здесь есть» В общем, привёз я маму в Дивеево во сне.
- Здорово!
- Таня сначала тоже очень плохо снилась. На мытарствах ее чечены душили, вся в рваном была. Как-то помолился, чтобы Господь открыл, как она себя чувствует. Снится тигр за решеткой, который ходит туда-сюда. Таня поворачивается ко мне и произносит: «Страшно…». Я за нее молиться не мог. Обиды были. Потом потихоньку начал. Псалтирь – великая вещь. Все обиды прошли. Я всё помню, но обид нет. Летом с детьми продали участок в Затоне, который был оформлен на нее. Давали нам как многодетным когда-то. Детям говорю: «Хорошо бы, чтобы каждый из вас из своей доли отдал десятую часть за маму в качестве милостыни. Но сами смотрите, сколько отдать. Можно отцу Николаю на храм» И вот Таня тоже приснилась ближе к зиме или зимой уже – не помню. В голубом платье, стройная, лёгкая, с тихой улыбкой, вся такая послушная, смиренная и нежная – собирается на какое-то торжество. Я проснулся, включаю ютьюб, какие-то православные истории, и рассказывают про известного старца (имя не помню), который молился за усопшего родственника, и он в итоге приснился ему в красивой одежде, собирающийся на праздник. И я думаю: «Ну наконец-то все мои отдыхают! Дождался! Всё, что должен, сделал» Такие вот сны. И вот кораблик на волнах снился. К неожиданным поездкам. И сбывается опять: поехал из Монастырского в Великорецкое, потом в Сыктывкар, оттуда – сюда в Мурыгино, завтра в Киров. Кстати, в конце прошлого моего рассказа я Павлу Фаритычу посоветовал сходит в пустой биотуалет рядом с недостроенным коттеджем. Видишь, сейчас мы в недостроенном коттедже, вот биотуалеты, а вот складной туалет, в который нет очереди.
- Точно!
- Время десять уже. Спать пора…
- Да, все уже легли, похоже. Я в палатку.

Я спустился по лестнице. Свет не горел, все уже, действительно, спали. Обнаружил мат размером примерно 120 на 120. «Ага, дети спортом занимаются. Маловат, но ничего. Свой коврик рядом положу под ноги. «Неваляшка» Василий, прозванный «Петровичем» за особую жесткость. Непотопляемый. «Неубиваемый», как сказал Виталик когда-то… Отлично. Всё просто отлично…» Кинул поверх спальник, положил голову на «полторашку» с водой и уснул мгновенно возле туалета. Свободное место было только здесь.
…

8 июня.

01:00. Наши потихоньку просыпались, кто-то поставил чайник, началось движение, шуршание, сборы перед выходом. Батюшкам надо быть возле храма в 01:30. Я лежал, просыпался. Всё знают, справятся без меня уже.

Отец Михаил встал на колено возле меня, молча наклонился, обхватил мою голову руками и очень нежно и благодарно поцеловал в лоб, чуть задержавшись – как отец Николай задержал меня в своих объятиях после благословения. Поднялся, улыбнулся, надел рюкзак и вышел. «Да, и это повторилось - именно так Володя из Ростова обхватил руками мою голову в прошлом году перед мостом. А поцелуй в лоб он только изобразил. Поцелованный Господом, получается. Смог с Его помощью достойно позаботиться о Его чадах. О своих братишках и сестрёнках. Надо встать бы уже…»

В туалет стояла очередь из двух человек, соседей с первого этажа. Один зашёл, я встал рядом со вторым.
- А у нас тут уже занято, - и к нему присоединились еще трое или четверо друзей, спустившихся по лестнице.

«Хах! Я их пустил вчера, а сегодня они меня же и отжали! Ахаха! Но у меня на улице есть свой...»

…
- Оксана, я буду ждать там же, где утром 3 июня стоял отец Александр. При повороте хода с Московской на Казанскую сразу идешь к моей машине, и мы с Сашей и Катей уезжаем по старому мосту без пробок.
- Ой! А я хотела еще в источнике искупаться и на молебне постоять…
- Да это пожалуйста, как хочешь. Просто тогда ты едешь с отцом Александром. Я никого не жду.
- Хорошо.

Сели пить чай с Наташей и Танями, доедали арахисовую пасту.
- Сейчас мы будем заниматься любимым занятием паломников.
- Каким?
- Ночным жором.
- Ахахаа!
- Малины почти не осталось, - Наташа выковыривала остатки из посудки.
- Если надо, после хода я тебе дам ведерко. У меня еще в морозилке достаточно.
- Конечно надо! Сахара в чай тогда положу, - она из маленькой сахарницы с дозатором насыпала сахар в чай и положила на стол.
- Да, надо тоже сахара для восполнения энергии, - Таня маленькая взяла сахарницу в руки.
- И с этими словами положила в карман… - прокомментировал я.
- Ахахаха! – опять началось веселье.
- Василий, ты наши вещи положи, пожалуйста, не в прицеп, а в автобус. Так нам удобнее будет их забрать. Мы их возле сосны сложим.
- Хорошо. Я их запомнил.

Последними собирались две паломницы из кабинета Ксении.
- Василий Петрович, а у вас будет место в «Газели»?
- Да.
- А вы не могли бы мальчика забрать? Не может идти, ноги натёр.
- Хорошо.
- Он в там в соседней комнате спит.

«А вот и повторилась история, которую рассказал в прошлом году мне Саша Кухно про свой крестный ход с сыном: «Мальчика заберёте? Хороший мальчик, почти новый. Только ножки стерты» Ну надо же! Почти слово в слово!.. Господь в очередной подтверждает, что крестный ход для меня закончен в Монастырском»

Времени было почти пять. Все ушли, только Пал Фаритыч наш неторопливо собирался. Зашёл с улицы отец Александр, которого накануне я уговорил выезжать в районе девяти, когда ход пройдёт трассу до моста и встанет на привал, движение будет свободным, а в Кирове кончатся утренние пробки. Батюшка лёг на матрас на полу, укрылся и, наверное, почти сразу уснул. Я лежал на диване, где спал отец Александр, и наделся поспать еще пару часиков хотя бы. Но не прошло и десяти минут, как зашла слегка удивленная хозяйка:
- Слушайте, а я вообще то собиралась закрывать, мне же на работу надо.

Я тут же встал и разбудил заснувшего уже отца Александра:
- Отец Александр, нас просят освободить помещение.

Разбудил паренька в соседней комнате, быстро собрал свои вещи и понес на улицу. Накрапывал дождик, благо все вещи наших паломников были под сосной и не успели намокнуть. Вещи Кати (два оранжевых пакета из «Пятёрочки» и спальник в пакете «Сыктывкарпиво»), Сашин белый мешок с номером 1047, свой рюкзак и сумки положил ближе к дверям, чтобы сразу в Кирове забрать. Сложил туалет, яму закопал. Павел Фаритович, всё так же вообще не торопясь, собирал вещи:
- Петрович, а зачем так рано собираетесь?
- Чтобы не стоять в пробке перед Гирсово. Сейчас там ход пойдет, трассу перекроют, надо попробовать успеть.
- Да потом поедете. Какая разница.
- А ты разве не слышал, что хозяйка собирается закрывать коттедж?
- Ой, не слышал, - очнулся он. - Ну, ты бы сразу так и сказал.
- Давай, давай, цигель-цигель, пять минут тебе на сборы. Давай свой рюкзак для камеры хранения. Я в прицеп заброшу.

Посуда была чистой, женщины убрались на столе. На углу стола, как на кануне в церкви возле поминального столика, народ оставил сушки, печенья, конфеты и прочее. Хозяйка это есть не будет, а мне в Кирове пригодится сегодня. Кастрюля была помыта, борщ сложен в пластиковый контейнер и накануне помещен в холодильник. Достал оттуда начатую пачку молока (благо, что упаковка была с крышкой), сметану, а сыр попросил Павел. Мальчишка поставил чайник и вознамерился заварить себе кашу. Делал это он столь же неторопливо, как собирался недавно Павел.
-Так, дорогой мой, нет времени заваривать кашу. Попей, пожалуйста, чай с печеньем. Видишь, сколько его здесь.
- Хорошо.

Ирина собирала постельное белье.
- Кто-то здесь в обуви прямо спал что ли? – она удивленно осматривала песок на простыне на диване - скорее всего, не с обуви, а с рясы отца Александра.
- Так, вроде, все вещи вынесли. Посуда помыта.
- Хорошо бы еще и полы помыть… - как бы в шутку произнесла хозяйка.
- Да, не проблема, если вы сейчас не сильно не спешите. Отец Александр, у нас ведь есть десять минут?
- Есть.

Десять минут – это был очень оптимистичный прогноз. Грязи добавилось утром, когда я бегал туда-сюда во время дождя. Набрал воду и начал начерно мыть полы.
Минут через десять Ирина, посмотрев на это, произнесла:
- Вы так только грязь размазывайте.
- Я сейчас начерно всё помою, уберу основную грязь, а потом второй раз пройдусь. Лестницу тоже помою.
- Не, лестницу надо пылесосом. Я сама.

Убирался полчаса. В итоге она осталась довольна.
- Ирина, вы приютили половину Сыктывкара.
- Да уж… Говорили про пятерых.
- Да я сам не ожидал. Батюшка сказал, что он здесь, вот они и пошли.
- Да и смотрю: двое, потом трое, потом четверо…
- Ну, видите, мы вам и насос починили, и мангал почистили.

В итоге тепло попрощались, и мы с отцом Александром и Иваном (так звали паренька) выдвинулись в Киров и встали в пробку за девятьсот метров до поворота на Гирсово. Машины пускали частями попеременно со встречкой.
- Василий, разбудишь меня, когда надо будет трогаться?
- Хорошо.

С третьего раза мы выехали из пробки и начали обгонять идущую колонну, уплотнявшуюся к голове.
- О, ростовские! Христос воскресе! – крикнул я в открытое окно. «Поняли, интересно, кто им кричит?»

А вот и сестры-москвички. Не в самом начале клироса. Пока не их очередь петь.

- Василий, как поедем после поста ГАИ? Прямо?
- Налево. На улицу Павла Корчагина в сторону старого моста.
- Там знак стоит прямо и направо. Направо – это на новый мост.
- Да-а? Как интересно. Тогда прямо, конечно. Вот так люди и спорят иногда, имея в в иду одно и то же…

На Павла Корчагина в 7:35, мы опять встали в утреннюю пробку, навигатор показывал время прибытия в Трифонов Монастырь 8: 24. Приехав, встали возле Спасского собора, я сходил за «Ларгусом», переоделся, вернулся, перегрузил из прицепа все наши вещи, и я отвёз отца Александром к храму Новомучеников:
- Там и поесть можно, и в туалет сходить. А потом я встречу ход и пройду до Трифонова.

Ваня остался в «Газели». Еда и питье у него с собой было. Туалет - рядом в церкви. Я вернулся к Трифоновому монастырю, подъехал к камере хранения. Грузовики там уже стояли, но вещи еще не были выложены из грузовиков. Я сходил в монастырь, приложился к мощам преподобного Трифона, поцеловал всем иконы в соборе, всем помолился - надо у всех благословиться:
- Солнышки мои, скоро нам ваша помощь очень сильно понадобится.

Почитал акафист Николаю чудотворцу перед копией Великолецкого образа, находившейся в том месте, где обычно стоит тот список, с которым сейчас идут крестным ходом. Вернулся к машине. Надо было позавтракать уже. И, наконец, тут мне понадобилась моя горелка, которая все время ездила в багаже,. Я разогрел остатки борща, с удовольствием поел с остатками грудинки. №День постный, но есть благословение. Я не паломник, но путешествующий. Вот!» Попил молочко с печеньем, устроил праздник живота.

После этого поехал на машине к Спасо-Преображенскому женскому монастырю, припарковал в переулке недалеко от того места, где мы сдавали вещи отцу Александру утром 3 июня и пошел приложиться к мощам Священноисповедника епископа Виктора Островидова. «Когда я у него был? Лет тринадцать назад?» Возле монастыря было припарковано несколько паломнических автобусов ожидании крестоходцев. Часть вышедших из хода уже были здесь. Кто-то прямо на тротуаре разогревал еду, сидя на складном стульчике, кто-то просто отдыхал.

Я почитал акафист епископу Виктору перед мощами, приложился, вышел наружу. «О! Евгений Карепанов?»
- Евгений? Здравствуйте, – обратился я к высокому молодому человеку. Он обернулся.
- Здравствуйте. Да. Мы знакомы?
- Нет. Я ваш подписчик, использовал Ваши красивые фотографии для иллюстрации одного из рассказов о крестном ходе. Спасибо!
- А! Пожалуйста! – улыбнулся он.

Вернулся к машине, соорудил на заднем сиденье «Валаамский» вариант спального места и лег поспать. Поспать не получилось, но дремал довольно долго. Тень, свежий воздух через приоткрытое окно… Немножко отдохнул, перебил сон, пообедал остатками борща, потом пошел ближе к половине третьего на перекресток Московской и Казанской встречать наших. Саша сообщил, что в час они вышли. В прошлом году я мечтал записать звон на колокольне Знаменской церкви, когда буду проходить мимо нее, но человек предполагает, а Бога располагает. В этом году я был от нее далеко, звон был едва слышен, не отчётливо.

Впереди колонны опять шла та же самая маленькая женщина и командовала всем желающим выстроиться по одному. Перед ней метрах в десяти шел мальчишка лет двенадцати и тоже командовал, прикрикивал. Дождались мы времен, когда у нас даже в крестном ходу командуют женщины и дети.

«Притеснители народа Моего – дети, и женщины господствуют над ним. Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили.
Восстал Господь на суд – и стоит, чтобы судить народы.
Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего и с князьями его: вы опустошили виноградник; награбленное у бедного – в ваших домах;
что вы тесните народ Мой и угнетаете бедных? говорит Господь, Господь Саваоф.
И сказал Господь: за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею и обольщая взорами, и выступают величавою поступью и гремят цепочками на ногах, –
оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их;
в тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки,
серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и привески волшебные,
перстни и кольца в носу,
верхнюю одежду и нижнюю, и платки, и кошельки,
светлые тонкие епанчи и повязки, и покрывала.
И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос – плешь, и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красоты – клеймо.
Мужи твои падут от меча, и храбрые твои – на войне.
И будут воздыхать и плакать ворота столицы, и будет она сидеть на земле опустошенная.» (Ис. 3:12-25)

Катя с Сашей сложили вещи в машину.
-Васечка, а где бы нам купить воду и мороженое?
- Да вот ту рядом мы проходили киоск, сто метров. Пошли.

Вернулись к киоску с вывеской «Мороженое, соки, воды» Саша попросил три мороженых.
- Сашечка, у меня горло болит, я не буду.
- А! Тогда два мороженых. И воду с газом.
- Только без газа есть.
- Ну и хорошо. Значат нам нужна без газа сейчас.

И мы в 15:30 тронулись из Кирова в сторону Сыктывкара. Так рано никогда не было.
- Васечка, ты как?
- Отлично!
- Мы посмотрели на вчерашний вечер и решили, что ходить лучше, чем принимать.
- Ахаха! Да нормально всё. Господь устроил небольшую проверку, как я справляюсь с народом. Все проверки пройдены за год, эта последняя была.
- Александру Викторовичу звонили регулярно, интересовались ходом, потом говорят: «Передавай поклон братьям!» А никого нет, только я, - смеялась Катя
- Из братьев всего один, да и тот сестра, ахаха!
- Катя ходила, как хвостик. Не отставала от меня, - рассказывал Саша. – Как потеряет из виду, так у нее паника начинается. Я говорю: «Катюша! Ну что ты паникуешь? Телефоны же есть! Молись, всё хорошо!» Тысячу куда-то потеряла, когда в Великорецком расплачивалась в подворье, сразу впала в панику. Я говорю: «Ты что? Никуда она делась. Мы же на месте стоим, не ходили никуда. Наверное, не туда положила. Читай «Символ Веры»» И тут же, как начала читать, у себя там за подкладкой и нашла.
- Катюш, сегодня же у Ромки день рождения. Подарок ему сделала. Он «там» радуется.
- Да!..
- В прошлом году я в Бобино полотенце забыл. Сбылось предсказание. Сегодня футболку забыл в коттедже. Так она хорошо висела на какой-то детской конструкции рядом с Катиным спальным местом, что я ее не заметил, хотя всё осматривал. Повесил сушиться вчера, когда шашлыки пожарил.
- Вписалась в ландшафт, Василий Петрович.
- Ахаха, да! Ну да ладно. Слава Богу! И вообще, что я могу сказать по итогам… «Яко возвеличишася дела Твоя, Господи! Вся премудростию сотворил еси». Аллилуйя!..
- Слава Богу за всё! – перекрестился Саша. – Отличный ход. Жаль, Альфредыч так и не приехал. О! Лиса! Бежала по обочине. Худю-ущая-а-а!
- «Это кто? Лиса? – Лиса, лиса…» - вспомнил я очень смешной мультик «Жихарка».
- Ахах, точно! Там такая же худая несчастная лиса была в конце, - Саша, конечно же, его тоже смотрел.
- Обожжённая. А не надо охотиться за тем, за кем не следует…

…
13 июня, алтарь Успенского храма. Начало службы.
- Отец Стефан, записки вот эти тоже положу на проскомидию.
- Хорошо.
- Это у Виктора из Бобино. Бесплатно нам ночёвку предоставляет который год. Но раздаёт все записки, чтобы молились.
- Вот это я понимаю – православный человек! Продуманный, ахаха! Один раз предоставил жильё – и весь год за него люди молятся. Какой молодец! Вот в чистом виде притча о мудром управителе.
- Да, знает, что самое главное в жизни.

Как мой папа знал…

Заканчивается литургия.
- Василий, нарежьте мне домой просфорки, пожалуйста. Мои говорят, что у Вас хорошо получается, - улыбнулся отец Стефан.
- На кухне мне равных нет. По обращению с ножом. Здесь тоже.
- Да. И пусть только попробуют возразить!

Все долги отданы и почти все благословения получены. Написана последняя кафизма. Закончен последний роман.

«Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое…»

Аминь и Богу слава!

Часть 1
Часть 2
Чаcть 3
Часть 4
Часть 5