«Проклятие Малфоев»
Автор: Slitherin
бета: СолнечнаяЯ
Жанр: Приключения, AU
Размер: растет
пейринг: ГП, ЛМ, ДМ, НМ, и другие
Саммари: Если бы Гарри сбежал и его усыновили Малфои... Какие бы приключения его бы ждали? Стал бы он счастливее приобретя брата и родителей...
статус: в процессе
Дисклеймер: от прав на героев отказываюсь.
Предупреждение: ООС персонажей
[показать]
ГЛАВА 9
Дымные всполохи утреннего солнца пронизывал молочный туман, проникший во все уголки огромного сада в Малфой-мэноре. Поздняя весна радовала глаз сочной травой газонов, по краям выложенных серым камнем и светлыми дорожками. В этот час, несмотря на ранее утро, сад не пустовал. В тишине гулко раздавались хриплое дыхание и стук трости о мощеную дорожку. Мальчик, шедший по утренним аллеям, наконец, увидев в конце широкой дорожки скамейку, поспешил к ней. Он с наслаждением ощутил под рукой кованые чугунные подлокотники, а под собой – пряно пахнувшую древесину. Немало времени прошло с того происшествия, после которого долгое время Гарри не мог шевелить даже пальцем. Казалось, что болели не только мышцы, но и кости. Внутри он понимал, что период жизни у Дурслей закалил его и помог преодолеть это. Болезнь и долгое выздоровление приучили его к терпению - такого непоседливого и непостоянного. Он даже полюбил ранние прогулки в одиночестве: они помогали ему проанализировать полученную за день информацию, как и тогда, когда он лежал без движения и только мог, что смотреть на складки балдахина и потолок, есть питательную безвкусную массу и не мешать колдомедику, который помогал в восстановлении двигательной активности путем обычной физиотерапии. Но даже год прошедший с тех пор не помог полному выздоровлению: он по-прежнему быстро уставал, и только трость, подаренная на рождество предусмотрительным Люциусом, помогала не упасть на пол, когда, он не рассчитав сил, отправлялся гулять по саду. Дядя Северус объяснял боль и постоянную слабость тем, что новые органы не заработали в полную силу, а разложение старых отравляло организм, потому что даже самые сильные зелья не могли вывести из тела такое большое количество отмершей биомассы.
Количество теоретических знаний в периоды бездействия возросло: пользоваться магией ему не разрешалось из-за возможного пагубного влияния на организм, поэтому его пичкали информацией, как о магических, так и о некоторых магловских дисциплинах, не требующих практики. Гарри даже завидовал Драко, потому что тот мог колдовать. Сам же старший брат возмущался, что у него совершенно нет времени погоняться за снитчем, да и не с кем. Из-за этого у них, как у настоящих братьев случались ссоры, до драки не доходило только потому, что здоровье Гарри пока было подорвано основательно, но даже эти стычки показывали ему степень близости с блондином.
Сидя на скамье и наблюдая за просыпающейся природой, Гарри размышлял, что же подвигло такую пару, как Малфои, усыновить его. Он еще не полностью знал традиции и постулаты магического мира, но уже понимал, что взять к себе ребенка хотел бы каждый, с другой стороны, Малфои как семья самодостаточны. Мама-Нарцисса, конечно, говорила, что не может больше иметь детей, но хотела бы. Так ведь в магическом мире существовало очень много способов по лечению бесплодия, это он узнал из книг, приносимых ему его сиделкой, чистокровным студентом-старшекурсником колдомедицинского университета. Конечно, Гарри счастлив быть членом этой семьи, но любопытство - единственное качество, не отобранное у него за почти год лежания и бездействия. У мамы, как-то некорректно интересоваться этой проблемой, но вот спросить у Драко вполне можно было.
На этом закончив свои размышления, немного отдохнувший брюнет встал и, прихрамывая, пошел к дому.

***

С Драко получилось поговорить только после обеда, так как того наказали за опоздание к завтраку и неподобающий вид. Блондин все два часа после отбоя потратил на охоту за снитчем. Впрочем, потом ему пришлось покинуть поле, но только потому, что окончательно стемнело и увидеть маленький золотой шарик стало невозможно. Гарри не выдал брата, за что тот ему кивнул в благодарность. В случае обнаружения этой провинности, все могло быть хуже - они оба это знали. По просьбе брюнета, показавшего знаком брату, что нужно поговорить, травяной чай им подали отдельно от родителей, на малую террасу. Пока младший Малфой пытался сформулировать свой вопрос старшему, принесли порцию бананового мороженого. Атмосфера разрядилась.
- Сладкоежка, - фыркнул Гарри.
- А ты не меньший, только тебе нельзя! – Отсутствие рядом родителей и учителей позволило блондину показать измазанный в мороженом язык.
- От сладкого зубы портятся, – надулся мальчик, хотя его обида сейчас была поверхностна - его больше интересовал предстоящий разговор. - Драко, я не решался спросить у мамы, ты знаешь, это не очень удобно. Почему она не лечилась от бесплодия, и не родила сама? – от сказанного Гарри покраснел и отвел взгляд в сторону.
- Понимаешь, братишка, вообще-то это семейная тайна, я сам недавно узнал, так что все что расскажу должно остаться между нами, – блондин смотрел на младшего с самым заговорщическим видом, так как ему и самому не терпелось поделится с кем-нибудь уже давно подслушанной информацией. Трудность состояла в том, что когда он об этом узнал, у него не было брата, отец наоборот мог наказать, а делиться информацией с посторонними чревато разглашением оной. Единственное, о чем он жалел: невозможно было взять с Гарри нерушимый обет. – Родителям мешает завести ребенка скорее не бесплодие, а проклятие, наложенное на род Малфоев. Поэтому тебя и принимали в род мамы, а от нашего рода ты получил только фамилию.
- А кто и почему наложил это проклятие? Как оно вообще действует?
- Вообще-то, как раз от этого случая и началась наша вражда с родом Уизли. Наш прапрапрадед увел у главы их семьи невесту. Девушка была из богатого рода, красивая и чистокровная, но именно представитель их семьи хотел жениться на ней ради денег. Все уже было обговорено с ее родителями, но в день бракосочетания, когда невесту везли в церковь, карета столкнулась с фестралом, на котором выезжал на прогулку наш родственник. Увидев леди Офелию - так звали девушку - он мгновенно влюбился, украл её, и в тот же день обвенчался с ней. Естественно, что обманутый жених узнал и о произошедшем, и о том, кто увел из-под носа добычу. В то время за нарушения обязательств давалось разрешение на проклятие небольшой силы. Прибыв на место в поместье Малфоев, Уизли заколдовал некий артефакт. Именно из-за его влияния в семье рождается всего один наследник, а все последующие гибнут еще в утробе матери. Конечно, со временем артефакт нашли, им оказалась ваза в малой кофейной, стоящая над камином, но, несмотря на все старания, ни снять с нее проклятие, ни разбить, ни даже просто увезти из поместья не получилось ни у одного из наследников.
- Да уж, прямо-таки семейный ужас, Драко, а ты сам пытался ее разбить? – Гарри с любопытством ждал ответа брата.
- Я даже не смог ее поднять с полки!!! Она стоит там как приклеенная! – блондин возмущенно всплеснул руками, видимо, подражая матери.
- А давай сходим, посмотрим? – зеленые глаза умоляюще смотрели на брата.
- Ладно, только никому не говори, что я тебе рассказал и водил в кофейню, - заговорщический тон - и вот младшего брата уже за руку ведут в комнату с таинственным проклятием.

***

В тишине кабинета что-то тихо стрекочет и тикает. Обычный человек, оказавшись здесь, подумал бы, что это оригинальные часы, но ошибся бы. Множество стальных, медных, платиновых и золотых приборов, о чем-то сигнализировали, издавая мелодичные звуки. Даже птица, спокойно сидевшая на насесте и сиявшая золотисто-красным оперением, чересчур настойчиво игнорировала волшебника, снимавшего показания с приборов, но возможно только потому, что хотела есть, а увлеченный старик уже день, как не заботился о корме для нее. В кабинете директора школы чародейства и волшебства напряжение почти висело в воздухе, поражая затхлым запахом старости и сладкого. Наконец, директор обратил внимание на укоризненный взгляд феникса.
- О, прости, мой маленький друг! Совсем забыл: старость не радость, - щедрой рукой он всыпал в кормушку конфет. – Не смотри так укоризненно, у меня есть только это. Я не могу сейчас отвлекаться на всякие глупости. К тому же, сладкое помогает активности мозга. Все-таки приборы меня не разочаровывают, все их показания говорят в пользу моего плана. А Геллерт еще говорил, что мира, где в абсолюте властвует добро, не бывает. Но он не понимал, что это только в том случае, если оно безобидно, но добро должно быть с кулаками.
На каменной стене параллельно полу возникла слабая иллюзия каменной головы горгульи, произнесшей голосом, отдававшим металлом: «Посетитель, мистер Аластор Грюм!».
- Пусть войдет. – Альбус Дамблдор аккуратно нажал на деревянную панель на столе, что заставило многие предметы, предназначение которых угадать очень сложно, скрыться в специальных механических тайничках, стены которых были экранированы от магии.
- Добрый день, Альбус! – он хромая и громко стуча деревянной ногой, прошел к креслу, стоящему перед столом и со вздохом облегчения сел. – Я чертовски устал, весь день на ногах. Бегал, оформлял для Блэка документы. Если бы ты только знал, что они от меня затребовали!!!
- Ну, во-первых, Аластор, уже вечер! – посмотрев в окно, уточнил директор. – А во-вторых, изложи проблему, если таковая есть, подробнее. Ты же, я так понимаю, не пришел бы сразу сюда, если бы все было гладко.
- Чиновники настаивают на освидетельствовании вменяемости Сириуса Блэка профессиональными колдомедиками из Святого Мунго перед тем, как дать ему права на постоянные свидания с крестником.

***
Мягкий полусвет приятного бежевого оттенка освещал относительно небольшую для поместья комнату, позволяя во всей красе разглядеть два кресла, обитых плюшем, столик из светлого ореха, светлые тканые обои, разрисованные птицами, сидящими на ветках. В том же стиле был выдержан буфет, но его было трудно заметить сразу, потому что, несмотря на окна во всю стену, деревья полностью закрывали обзор, оставшийся от безжалостных кусков материала. В самой глубине комнаты притаился камин, а роковой вазы вообще не было заметно в царившем полумраке.
Мальчишки с разбегу влетели в комнату, но сразу замолчали, проникшись окружающей их мрачной атмосферой. Они, осторожно осмотревшись, подошли к камину.
- Вот она! – Драко драматично, как обвинитель на судебном процессе, ткнул в вазу.
- Я посмотрю? – Гарри осторожно потянулся и снял ее с полки. – Красивая!
- Ты что с ума сошел! – заорал потерявший весь лоск старший.
- Я-я-я-я! – от испуга из задрожавших рук ваза упала.
- С ума сойти! Никто ее в руки не мог взять, а ты мало того, что взял, так еще и уронил! Нет, ну надо же! – Драко мерил резкими шагами комнату, обходя злосчастное гончарное изделие по кругу. – Подними ее!
- Я не хотел ее разбить! Я только посмотреть поближе… - жалостливо причитал младший Малфой, поднимая проклятый артефакт.
- Рассмотри, может она треснула хотя бы?
- А ты что, сам не можешь? – в ответ на что блондин помотал головой, отметая эту возможность. – Нет, вроде цела.
- Ну-ка, урони ее вон там, где нет ковра и пол мраморный, – раздавал указания Драко.
Еще раз, уже специально бросив вазу, мальчишки убедились в полном отсутствии нанесенного ей урона.
- Слушай, а что раньше ее и с полочки каминной снять не могли?
- Да что там с вазой, ее даже вместе со всем камином не смогли сдвинуть!!!
- А делали это одни Малфои?
- Ну, да!
- У меня есть идея. Что, если я, не принадлежащий к роду Малфоев, могу ее сдвинуть, а разбить ее может, как раз тот, кто принадлежит к роду Уизли. Скажем, он нечаянно ее бросит. – Гарри улыбнулся зловеще, видимо, начитавшись историй про темных волшебников и подражая их нарисованным гримасам.
- Но как мы можем получить сюда одного из Уизли, тем более заставить ее разбить? Они все наверняка знают эту историю!
- Ну, сначала надо попробовать вынести ее отсюда, – несмотря на всю простоту, выполнить этот план не удалось. Младшему даже самому не удалось протиснуться через порог, когда у него на руках была ваза. – Что ж, тогда надо заманить в поместье именно такого Уизли, которому вряд ли рассказали историю про проклятие.
- Я что-то сомневаюсь… Хотя я слышал, у них много детей. Есть даже наш ровесник, думаю, ему вряд ли рассказывали об этом.
- Понимаешь, я недавно слышал - ну хорошо, подслушал, не ты один это делаешь – что мой крестный, который вышел из Азкабана, добивается встреч со мной. Отец не хотел этого, так как знает, что у того в доме постоянно пасется весь выводок Уизли. Он отзывался о них как о вспыльчивых и невоздержанных людях, с отсутствием разума и манер, – намекнул Гарри.
- Ну конечно, с такими чертами характера, если кого-то из них разозлить, они, не раздумывая, будут преследовать.
- Остается один вопрос: как уговорить отца отпустить нас погостить к крестному?
Да, для двоих мальчишек это оказалось самым сложным в их плане.


***
Кто может понять чувства хоркрукса? Наверно, только душа, побывавшая им, а вернее, часть души. Как четко ощущается неполноценность и одиночество, невозможность сделать что-либо, даже просто передвинуться на миллиметр. Теперь кусок души, когда-то бывший Томом Ридлом, понимал, что предостережения, написанные в книгах по поводу проведения ритуалов разделения, были написаны людьми прошедшими это.
Теперь перед частью величайшего ужаса современности был выбор: остаться хоркруксом и быть советчиком полубезумного мага - восстановиться он не мог, так как ритуал должен быть выполнен добровольно - или слиться с ним, образовав новую личность со знаниями и воспоминаниями обеих душ, благо это сделать было возможно, так как частичку Блэковской сущности успели поглотить дементоры, и образовалось место, которое вполне могло быть занято наследником Слизерина.
Взвесив все стороны принимаемых решений, Том выбрал второе. Главным резоном было то, что медальон могли в любой момент снять с волшебника или понять, что он из себя представляет.
Итак, игра была начата, и пешки расставлены. В ту же ночь, заставив волшебника поставить на комнату заглушающие чары, чтобы никто из присутствующих в доме не мог слышать крики мага, Сириус Блек расчертил под кроватью пентаграмму возврата. Ее смысл был в возвращении необходимого каждому существу состояния. Несмотря на первоначально благородные цели, она была признана темной магией, так как восстанавливала ресурсы тела из внешней среды, будь то тело или душа, материал для воссоздания должен был находиться пределах очерченного круга. Если бы в него внесли два умирающих тела, то вынести могли одно, и оно не было одним из первоначальных – это был совсем иной человек. Том Редлл все рассчитал правильно. Его используют как заплатку для недостающей части души, при этом изменялась только личность, и добавлялись воспоминания, а внешность должна была остаться той же, так как физических ингредиентов ритуала не было.

***
Утром тело Блека нашли в его постели. Сначала приехавшие Аластар Грюм и директор подумали, что он умер, так как его неестественно вывернутое тело и остекленевшие глаза говорили только об этом исходе. Но вскоре тело расслабилось, и изо рта вместе с судорожным вздохом полезла пена.
- Он безумен? – Грюм с сочувствием смотрел на человека, скорчившегося на кровати.
- Некогда думать! Надо умыть его и привести в человеческий вид: у нас до визита докторов из Мунго осталось только два часа.
Холодный взгляд еще не полностью владеющего телом человека провожал этих двух суетящихся людей с превосходством, свойственным только аристократам.