Откуда он берет силы? Казалось, что после многочасовой репетиции, накануне концерта в «России» он не будет в состоянии ответить ни на один вопрос. Мы зашли к нему с единственной целью условиться о возможном интервью.
— А давайте сейчас... Что я ощущаю накануне концерта? Усталость. Я слишком долго пробивался. Хорошо победителям в Юрмале. Их сразу показали всей стране. А я сколько лет выступал в залах и зальчиках от тридцати до трехсот мест. Трудно было. Но я закалился. Знаю цену успеха.
Я признателен Петру Михайловичу Шаболтаю — он меня пригласил в «Россию». Прежний директор зала говорил: «Пока здесь я, этого клоуна здесь не будет». Хотя что плохого в слове «клоун»? Я лично люблю клоунов и вообще артистов цирка, они удивительные труженики.
С кем из режиссеров хотелось бы работать? Простите, но это наивный вопрос или провокационный. Кто из режиссеров согласится работать на эстраде! Я бы с удовольствием поработал с Марком Захаровым, Борисом Морозовым, Роланом Быковым, Евгением Гинзбургом...
Как говорится, мечтать не вредно. [312x240]
Репертуар... У меня записано около трехсот песен, но трудно отобрать лучшее. Хорошо живописцам, скульпторам — картины и скульптуры не стареют, можно к юбилею прекрасную выставку сделать. А песня эстрадная — она рождается сегодня и нужна именно сегодня. Мои требования к песне — современность, злободневность. Я сейчас пою про роботов, о компьютерах, и пусть говорят, что Леонтьев «откликается». Да, откликаюсь, хочу откликаться. Сейчас записал песню о «звездных войнах», которые приснились человеку, как страшный сон. Ведь меня это волнует, как всех не может не волновать.
Конечно, пою о любви, о том, что мы не замечаем друг друга, мало стали встречаться, говорить по душам...
Ощущение легкости на сцене? Да нет, скорее страха. Когда выхожу, я всегда об этом говорю, кажется, будто влетаю в пылающий дом, а на голову того гляди повалятся горящие балки. Хорошенькая легкость!
Что люблю в искусстве? Так сразу ответить? В театре, в кино бываю редко, времени нет. Читаю фантастику, люблю Булгакова, Лема, Маркеса. Музыка? Пожалуй, Вивальди, я прямо оттаиваю, когда его слушаю. Живопись? Чюрленис и — вы удивитесь, может быть — Дейнека: у него такой здоровый, гармоничный, светлый мир. Уверенный.
Любимый цвет зеленый. Пространство с огромными зелеными холмами.
Очень люблю Владивосток — океан, простор. [383x56]
КОНЦЕРТ
Интересно наблюдать за артистом перед выходом на сцену. На экране это будет коротко — несколько кадров.
Вот он отрешенно стоит в кулисах, уже загримированный, сосредоточенный. Прикрыл глаза и замер.
Мгновенный переход из одного состояния в другое.
Сцена. Восторженные аплодисменты зала...
И здесь же мы услышим несколько песен в его исполнении: озорное «Кабаре», лиричное «Ночное метро». И чуть подробнее остановимся на исполнении Рондо Моцарта. Здесь Валерий Леонтьев легкий, изящный. Кажется, что он и композитор, и дирижер, и весь оркестр. Музыка словно рождается на наших глазах.
Когда он включил этот номер в концерт, многие скептически замечали: «На святое замахнулся». Но... победителей не судят.
Снимая Валерия Леонтьева после концерта, мы видим человека перевозбужденного. Если измерить пульс — как у спортсмена, пробежавшего в рекордный срок короткую дистанцию. Казалось бы, надо срочно попросить что-то успокоительное, а он пьет чашку обжигающего черного кофе.
И смотрит на своих друзей, пришедших в гримерную, словно спрашивая: ну, как концерт? Вот же видел — полнейший успех, а все равно спрашивает. Успеха, признания никогда не бывает достаточно, все время хочется больше, еще...
— Ощущаю ли я себя «звездой»? Пожалуй, да. Наступает в жизни исполнителя такой момент, когда «на него идут». Сольные концерты, престижные площадки. Но сразу появляется большая категория публики, которой, в сущности, все равно, что я буду петь. Им нужно сказать: «Я вчера был на концерте». А другие приходят, как в зоопарк,— поглазеть. Когда есть популярность, особенно трудно петь для своего слушателя, для того, кто действительно пришел ко мне. И все равно, надо всех в свою веру обратить. Знаете, как приятно, когда после концерта пробьется к тебе человек и скажет: «Я вас терпеть не мог, а теперь полюбил...» Мне хотелось бы за два часа выступления показать свою «хрустальную мечту» о мире и уйти. А зрители выйдут из зала, на улице дождь, но они этого не замечают... [383x56]
ЧЕМ ПОМОЧЬ? [269x240]
Телевидение может многое. Например, устроить встречу двум заинтересованным лицам и ее заснять, стараясь многие вопросы решить в ходе самой беседы. И мы вместе с Валерием Леонтьевым пойдем к одному из руководителей, отвечающему за развитие эстрады в системе Министерства культуры СССР.
Пусть этот товарищ спросит певца (как об этом многие мечтают!): «Чем вам можно помочь?»
— О чем попросить? — И Валерий Леонтьев иронично улыбнулся. — Сознаюсь, я хотел бы жить в Москве, ибо здесь мне приходится решать большинство своих дел. На оплате моих командировочных государство теряет больше. Хотелось бы иметь студию, пусть даже на паях с несколькими другими актерами. Я знаю, одна такая студия для артистов сделана — в Олимпийской деревне. Фирме «Мелодия» обеспечить всех записями очень сложно.
И ведь средства можно найти. В Ворошиловградской филармонии меня называют «маленький заводик». Наш коллектив дает в год по триста концертов, приносит огромную прибыль — больше миллиона. И никаких отчислений для нас. Не можем даже пошить костюмы. Нужны хорошие администраторы, а не дельцы при артистах. Нужна хорошая реклама, это лицо коллектива: плакаты, буклеты, афиши. Необходим до зарезу хороший свет — ведь есть такая аппаратура!
Я хотел бы, чтобы нам добавили артистов балета, усилили вокальную группу, помогли в осуществлении давней мечты — сделать театр песни и открыть его спектаклем о Джордано Бруно, о силе человеческой мысли, о верности идеалам... [383x56]
ЭПИЛОГ [342x404]
Мы закончим наш фильм так, как и заканчивается концерт.
Море цветов. Занавес закрыли. Леонтьев, с трудом удерживая охапки букетов, поднимается по лестнице, которая установлена прямо на сцене.
Аплодисменты продолжаются. Занавес открывается снова. И мы видим артиста, сидящего на середине лестницы: усталый, чуть печальный — и очень признательный зрителям за их любовь. Это было удивительно красиво — естественная эмоциональная точка концерта, которая станет финалом нашего телефильма.
Пустая сцена. Широкая лестница. И где-то на тринадцатой ступени — Валерий Леонтьев. А впереди еще много ступенек. Много...
Вот такой может быть фильм. Впрочем, давайте фантазировать дальше. Представим себе, что сценарий готов. Его одобрят, начнут съемки... Только вдруг выяснится, что на главную роль утвердили другого исполнителя. «Со мной всегда так,— скажет Валерий Леонтьев.— Да я уже привык».
Нет, все же это вчерашние фантазии. Верится, что действительность будет справедливее. Ведь это нужно не певцу. Нужно эстраде, нужно зрителям.
