Утро. Дождь. Свет из окна не просто тусклый. Он сошел на землю, чтобы убить все яркие цвета. Чтобы в этот дождь принести на землю идилию отчаяния.
Кухня. Тихий стук палочек и еле слышимое вжик от всасоваемой лапши. В этом свете даже эта гречневая лапша кажется мертвенно бледной и пугающей.
Красный шелк струится по загорелому телу,  мокрые черные кудри отражают этот жуткий свет. Несмотря на яркие аспекты внешности, девушка, как и все вокруг, померкла в этом утреннем солнце, только глаза неизменно пылают голубым огнем.
Громкие щелчки от тапочек, ударяющихся об пол все сильнее с каждым новым шагом. Похрустывание костей. Зевота. И резкая тишина...

- ОЙ, ЕЛКИ! Че ж так пугать-то?! Я уж думала у нас на кухне призрак какой-то китаянки сидит : волосы темные, китайский халатик и лапша палочками!
Стук палочек прекратился. Девушка медленно повернула голову на вошедшую.
- Охаё.

Занавес.