Сегодня мы с собакой искали трапецевидную мышцу...

Конечно же, не у меня... Моя мускулатура атрофировалась еще в незапамятные времена от долгого сидения за компьютером и кружкой пива... Это безрадостное сочетание погубило не одну общность шарообразных бицепсов и тверденьких плиток брюшного пресса, так что искали мы всего лишь муляж той самой мышцы, лет пять назад подаренный собаке знакомым патологоанатомом...

Был он (муляж, а не патологоанатом) вполне хорош собой... И выполнен из добротного советского папье-маше, только красочка местами облупилась... Натуралистически выполненные волокна, сухожилия и капилляры макета будили в нас с животным какую-то первобытную дикость... И аппетит...

Потеряли мы собакино сокровище еще в среду, когда после трех, выпитых без закуски, бутылок кальвадоса играли им в добрых гостеприимных каннибалов и злого бвану Миклухо-Маклая... Муляж играл роль Большого Божественного Бифштекса, и по правилам игры был несъедаемым атрибутом финальной схватки...

До последнего поединка мы с животным так и не доигрались, потому что пришел Вадик, и, как водится, не один, а с пивом... Отполировав принесенным напитком уже залитые шары, спящую совесть и долгую память (которая, как известно, хуже, чем сифилис), и я, и собака, о местопребывании нашего картонного фетиша напрочь забыли... Дальнейшие поиски его так и не увенчались успехом...

Исчезновение нашей трапецевидной мышцы ударило по моему здоровью и неустойчивой психике животного... Невозможность играть в любимые игры подкосило наш и без того хрупкий мирок... Каждый из нас, между сеансами ломания головы по поводу случившейся утраты, стал плотоядно поглядывать на обвислые, но по-прежнему мясистые, различные выступающие части тела друг друга...

Разлив водку, мы в очередной раз скорбно вопросили ясеня, тополя, месяца... и, наконец, Господа: Где моя любимая (трапецевидная мышца)?

Ну не на закуску же мы ее пустили...