. Первоначально словом «шарлатан» в средневековой Европе называли не только уличных торговцев «лекарствами от всех хворей», равно как и слово «жонглер» не обязательно применялось к человеку, подбрасывающему в воздухе разноцветные мячики. Прежде всего, так называли бродячих артистов, пыливших меж городами по дорогам Европы и Азии.
В зависимости от условий и ситуации, Шарлатан преображается в разных персонажей и надевает на себя маски разных культур. Это посредник, медиум, одержимый, позволяющий Духу Времени овладеть собой и создать вокруг автономное пространство, не соответствующее привычным бытийным законам.

2. Шарлатан – не реконструктор. С точки зрения Шарлатана, бессмысленно надеяться на приближение к средневековью, напялив на себя неудобную одежду, сшитую по историческим книжкам, и схватив в охапку нечто «старинное», терзать уши непривычными звуками (или же наоборот, пытаться воспроизвести что-нибудь приятное и известное, естественно, с точки зрения современного слушателя).
Шарлатан – не академист, замкнувшийся в мире, созданном классической европейской музыкой ХХ века. Шарлатан – не аутентист, поскольку применительно к старинной музыке понятие «аутентичное исполнение» было высосано из пальца теоретизирующими книжниками из тех же академистов.
САМА ВЫСТАВКА РАБОТАЕТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, КРОМЕ ПОНЕДЕЛЬНИКА С 11-ти до 20 -ти часов
[показать]



Шарлатан – не фольклорист. Живой фольклор давно покинул сельские просторы, и в настоящее время им занимаются преимущественно городские жители, обладающие умом и слухом, свойственным XXI веку; обменивающиеся стандартными вариациями на пару десятков всем известных музыкальных стандартов.

3. Проект «Шарлатаны / Ciarlatani» ставит целью культивацию архаичного музыкального мышления и звукового восприятия Средневековья, предшествовавшего европейской звуковой культуре Нового Времени.
Шарлатану неинтересно, как будет слушаться тот или иной мотив «сегодня»; его интересует, как он мог звучать «тогда» в контексте соответствующих принципов звукового восприятия.
Шарлатан не собирается привносить в настоящее время обрывки прошлого, привлекая архивными диковинами внимание прохожих; вместо этого он сам создает целостную и самодостаточную вселенную, а затем сознательно противопоставляет ее существующему положению вещей.
Шарлатан не беспокоится по поводу деталей; его интересует звуковая картина «оттуда», а соответствует ли это «историческому» положению вещей – вопрос десятый.
Шарлатан изучает теорию и практику архаичной музыки и при помощи звука стремится создать видЕние и вИдение мира, абсолютно чуждого современности, но при этом принадлежащего памяти предков каждого представителя человеческой расы.
Вместе с тем, Шарлатан не боготворит «прошлое» - в его руках и в его голове оно превращается в то, что вечно существует вне каждого из нас.