Некоторые самые, на первый взгляд, незначимые вещи, могут у меня вызвать неописуемый восторг, кучу мыслей, назовем это прилив, в дальнейшем так и будем называть это чувство.
Вот ты сидишь, тебе удобно на этом сидении, где наверняка отсидели еще страшно подумать сколько и каких людей за сегодня.
Народу так много, что всех видно только по частям.
Тебе видны чьи-то руки, чьи-то мокрые кудри, чей-то шарф, напоминающий твой, шапки, пучки.
Напротив пожилая женщина в старомодной фетровой ядовито-зеленой шляпе.
А еще мне нравится смотреть на усатых мужчин от 30 лет.
Эти усы их лицам, как ты говоришь, придают какую-то особенную доброту.
Они такие разные.
Если полный, то скорее всего это байкер, у него седая борода, и черные очки, чтобы быть инкогнито.
Опасный мужчина, всю юность мечтавший о мотоцикле Харлей Дэвидсон, наконец-то в 40 с чем-то лет заполучивший его, нежно любящий его, наверное даже больше, чем свою жену.
А этот? Худой-худой, любая модница бы позавидовала его ножкам-спичкам, в длинном клетчатомм пальто, берете, видимо, он в юности мечтал вовсе не о Харлее, а о карьере художница или писателя во Франции. Грезил о том, что будет жить на Монмартее, пить кофе в кафе на Монмарте, писать о Монмарте, звать своих друзей на Монмартр, подписывать свои письма, как, *Василий с Монмартра*, в целом вся его жизнь была бы Монмартром. Кстати, мне очень там понравилось, отчасти я могу понять его страсть, но уж слишком он это близко к сердцу принял. Не думаю, что я бы там выдержала больше месяца, мн бы захотеось ритма большого города, его отлично передают песни Джексона. Именно поэтому скорее всего, их нельзя слушать долго, уж больно нервы начинают шалить. Так резко там все, как будто топором, даже не знаю, как иначе сказать.
Особый прилив у меня сегодня почему-то вызвала эта загорелая кисть. Мужская модная курта, из под нее белый вязаный свитер, готова поспорить, что самый дорогой из магазина, и такие красивые часы, посеребреные, из серебра или побрякушка, тут уж я не разбираюсь. От нечего делать, я эту руку изучила досконально. Настолько скучно, когда не слышно музыки из-за простуженных ушей и дочитанной книги. Если бы я умела лепить из воска, рисовать, или хорошо бы умела делать фигуры из папье-маше, я бы могла воспроизвести ее в точности, точно так же, как того татуированного мужчину из детских воспоминаний на пляже. Обладателем этой рук был мужчина с наполовину мокрой, наполовину сухой головой. Не знаю, как умудрился намочить ровно половину головы.
Хочется взять лампу, которая висит наверху вагона и сделать из нее футболку. Вместо аксесуаров, железных, как это сейчас модно и очень актуально, можно было использовать этот поручень, который ничем не помогает. Он только являеьтся поводом для знакомст, как в фильме.
-Ой, прошу прощения молодой человек, я наступила своим 40сантиметровым каблуком на вашу мокасинину, вам не больно?
-Нет, мне больно только оттого, что я осознаю, что, возможно, мы никогда больше не встретимся.
-Не может такого быть! Мы живем в таком тесном мире. Я прочитала вчера в журнале статью, где...
-Девушка, оставьте мне ваш номер телефона, я чувствую, что непременно должен с вами завтра отобедать.
-Вы увлекаетесь эзотерикой, молодой человек? Вы знаете, погрузившись вчера в транс во время направленной медитации я почувствовала, что именно сегодня вечером я встречу кого-то важного. Поэтому я дам вам свой номер телефона, хоть я и боюсь, что вы маньяк, узнаете мой номер, каким-то образом раздобудите мой адресс и ночью изнасилуете и зарежете меня.
-Вы что такое говорите. Я влюблен, именно поэтому я не смогу вам причнить вреда.
И прочую бредятину они будут нести. Потому что иначе никак.

На улице дождь видно только, когда светят фары машин. И только тогда, прищурившись, можно заметить маленькие капельки, которые с огромной скоростью летят на зеемлю. Их даже не видно в лужах, а ведь лужы настолько послушны, что готовы отображать все, что просходит вокруг них. Вот такие они непривиредливые.