Александра Блока, как можно было догадаться. Во вконтакте среди моих "товарисчей" это особого отклика не вызвало, а поделиться с кем-то ужас как хочется...


Из воспоминаний Е.Ю. Кузьминой-Караваевой


[255x400]В рекреационном зале много молодого народу. Читают стихи поэты-декаденты. Их довольно много… И еще один. Очень прямой, немного надменный, голос медленный, усталый, металлический. Темно-медные волосы, лицо не современное, а будто со средневекового надгробного памятника, из камня высеченное, красивое и неподвижное. Читает стихи, очевидно новые, - “По вечерам над ресторанами”, “Незнакомка”. И еще читает…

В моей душе – огромное внимание. Человек с таким далеким, безразличным, красивым лицом, это совсем не то, что другие. Передо мной что-то небывалое, головой выше всего, что я знаю, что-то отмеченное.

… Спрашиваю свою двоюродную сестру: «Посмотри в программе: кто это?»

Отвечает: «Александр Блок»…

На третий день, заложив руки в карманы, распустив уши своей финской шапки, иду по Невскому. Не застану – дождусь… наконец звонок. Разговор в передней. Входит Блок. Он в черной широкой блузе с отложным воротником, совсем такой, как на известном портрете. Очень тихий, очень застенчивый.

Я не знаю, с чего начать. Он ждет, не спрашивает, зачем я пришла. Мне мучительно стыдно, кажется всего стыднее, что в конце концов я еще девчонка, и он может принять меня не всерьез. Мне скоро будет пятнадцать лет, а он уже взрослый, - ему, наверное, лет двадцать пять.

Наконец собираюсь с духом, говорю все сразу. Петербурга не люблю, рыжий туман ненавижу, не могу справиться с этой осенью, знаю, что в мире тоска, брожу по Островам часами и почти наверное знаю, что Бога нет. Все одним махом выкладываю. Он спрашивает, отчего я именно к нему пришла. Говорю о его стихах, о том, как они просто в мою кровь вошли, о том, что мне кажется, что он у ключа тайны, прошу помочь.

Он внимателен, почтителен и серьезен, он все понимает, совсем не поучает и, кажется, не замечает, что я не взрослая.

Мы долго говорим. За окном уже темно. Вырисовываются окна других квартир. Он не зажигает света. Мне хорошо, я дома, хотя многого не могу понять. Я чувствую, что около меня большой человек, что он мучается больше, чем я, что ему еще тоскливее, что бессмыслица не убита, не уничтожена. Меня поражает его особенная внимательность, какая-то нежная бережность. Мне большого человека ужасно жалко. Я начинаю его осторожно утешать, утешая и себя.

Странное чувство. Уходя с Галерной, я оставила часть души там. Это не полудетская влюбленность. На сердце скорее материнская встревоженность и забота. А наряду с этим сердцу легко и радостно. Хорошо, когда в мире есть такая большая тоска, большая жизнь, большое внимание, большая, обнаженная, зрячая душа.

Через неделю я получаю письмо, конверт необычайный, ярко-синий. Почерк твердый, не очень крупный, но широкий, щедрый, широко расставлены строчки. В письме есть стихи:

"...Когда вы стоите на моем пути...".
 

А вот, собственно, и само стихотворение:

Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите всё о печальном,

Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту - [250x328]

Что же? Разве я обижу вас?

О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства

И слишком занят собой.
Ведь я - сочинитель,
Человек, называющий всё по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.

Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.

И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и о небе.

Право, я буду рад за вас,
Так как - только влюбленный
Имеет право на звание человека.

6 февраля 1908

______________________

Какой же он был... волшебный. Это стихотворение в контексте с воспоминаниями совсем в другом свете предстает, чем отдельно от него. То есть... многое гораздо понятнее. И мне - шестнадцатилетней девчонке - это всё ужасно ясно и близко: очень живо представляю, какой трепет в ней вызывал Он - взрослый, до невозможности внимательный, "понимающий" и невероятный. И сам Блок... Днём с огнём не найдешь сейчас человека, а тем паче - известного человека, - который отдаст тебе целый свой день и будет с таким вниманием и почтением слушать тебя. Вот представьте, если я вдруг заявлюсь к Максу ИвАнову или Александру Васильеву (правда, с Сан Санычем разница поменьше всё-таки была), и скажу: 

"Максим//Александр, я тоскую. Знаете, мне так тошно одной, а не одной быть не хочется. А ещё я очень хочу в Петербург и ощущаю острую потребность сама не знаю в чём... И заслушиваю до дыр Ваши пластинки."

Ну и так далее. Они бы удивились, неправда? Да и время совсем не то. Сейчас это называется "девушка рок-звезды"; сейчас девушки приходят к поэтам-музыкантам совсем за другим, а если и не за этим - то их уже всё равно НЕ ТАК понимают. Ладно-ладно. Хватит идеализировать всё на свете. Всё зависит от ЧЕЛОВЕКА, а не от ВРЕМЕНИ. Вот это "Что же? Разве я обижу вас?"... Понимаете, что я имею в виду?

P.S. Мне надо с кем-то поговорить.