Hад пропастью
давай и впредь –
канатоходь, бреди и бредь!

И если на дороге К и С перевала народу было не как на невском – то ненамного меньше.
Правда, за деревьями – а мы форсировав водную преграду, вошли уже и в лес – видно их меньше.
Тут ещё надо было отступление про деревья – Ах, ёлки! Ах, лиственницы отакие! (Макс чего-то так от них прётся) – но плохо поместилось. Деревья, кусты, наверное, тоже. Но флора после перевала помнится плохо. Только неснятые колокольчики. Но как-то с узкой тропы мимо кустов вышли на некоторую открытость. На поляну, на поляне тропа расходится в две стороны, ещё там что-то для сидения. Возможно, брёвна. На них – группа людей. Возможно, местных. Парни молодые. Возможно, пьют. Но это я не обратила внимания.
Мы у них тоже спросили, далеко ли до Кучерлы. И в какую сторону сворачивать. Какие-то они были, эти парни… Не очень приятные какие-то. Смеялись как-то…. Нехорошо. Подозрительно даже смеялись, подумали мы через полчаса.
Сказали они, что до Кучерлы ещё часа два или больше (вот ведь, а от москвичей было полтора, и мы идём уже больше получаса), а сворачивать надо налево. Мы свернули.
Тропа показалась какой-то узковатой и не очень ровной. Но зато там через сколько-то метров действительно были повязаны на ветках синие – не то, что бы платочки, но куски целлофана. Явно тропу помечающие. Мы было воспрянули, что дорога верная. Но очень уж она оказалась сложная.
Из леса вышла к реке – да, это уже ручьём назвать было нельзя. Очень, очень крутой высокий берег. И никакого тебе ограждения. Не, реально было страшно навернуться там на каменистой крутости. Ещё и камешки кое-где осыпаются. И корни лиственниц пересекают тропинку. Нагнали какую-то парочку молодых людей, без палок, цепляются за воздух, на полусогнутых ногах – но движутся. Я сразу вспомнила про пионеров, как они там, т.е., тут. Нагнали и пионеров. И обогнали.
- Нет, точно эти ребята не туда нас послали, - сказал Макс. – Не может по этой тропе пройти лошадь!
- Они мне сразу не понравились, - то ли сказала, то ли подумала я.
Хотя… Может, вовсе и не зря, потому что вид перед нами открылся потрясающий. Вот эта самая речка. В глубоком каньоне с отвесными каменными стенами – десяток или больше метров. По обоим берегам – хвойный лес. И река там бурно, с брызгами, и водопады – один за другим, больше, меньше, в разные стороны – петляет.
Макс пытался это заснять, конечно, но нет, даже не в том, что освещение вечернее и солнце не там – просто никак это маленьким снимком не передать. Совершенно сногсшибательно, только близко к краю не подходить. И надо идти дальше, потому что Кучерла. Далеко ещё до Кучерлы. А солнце уже клонится, и силы заканчиваются, всё-таки мы сегодня дали. Смотрели на часы, на солнце… совсем уж было решили становиться на ночёвку. Я там прям на тропе на очередное бревно свалилась – аккуратно, сидишь, и рюкзак за спиной тоже сидит. А Слава и Макс отошли с дороги чуть глубже и задумались. Вроде место хорошее, или всё же собрать последние силы и идти дальше.
- Ой, - вдруг сказал Слава, - смотри, мышка!
Максу было видно мышку, хоть и не в самой удачной проекции. А мне с тропинки – никак. Я думала, не снять ли мне рюкзак и побежать смотреть мышку, но пока я думала, мышка насмотрелась на людей и убежала.
- А какой у неё был хвостик? – спрашивал Макс Славу.
- Не знаю, - ответил тот, - я больше ей на глазки смотрел.
- А я вообще не видела мышку! – заогорчалась я.
Слава сказал, чтоб я не расстраивалась, мы ещё обязательно встретим мышку специально для меня. Ох, лучше б он этого не говорил.
Самое живописное место мы, видимо, прошли, дальше река постепенно почти сравнялась с берегом и стал поспокойнее. Идти можно было безопасно, но вот дойдём ли мы до нужных стоянок дотемна? Зато вышли к внеочередной стоянке: снова бревно вдоль тропинки, кострише, по обе стороны от него уже короткие брёвна, дальше журчит река, ровное место под палатку, и на нём пионеры – опять утренние пионеры! – ставят свою.
Мы остановились с ними поговорить. Да, они тоже удивлялись этой тропе и тем, что пославшие их по синим платочкам товарищи как-то нехорошо смеялись.
Впрочем, впоследствии мы подумали, а может, товарищи эти всегда такие, а что лошадь не пройдёт – так возможно, и нет прямого конного пути до Кучерлинских стоянок, а конный маршрут идёт петлёй – через озеро.
Пионеры сказали, что на сегодня они уже точно всё, останавливаются тут. Предложили и нам тоже, места хватит, вода проточная, кострище уж как-нибудь поделим.
Мы подумали – и стали распаковываться.

Вечер с пионерами и ночь с мышой

Я маленькая мышка, я по лесу брожу
Ищу себе домишко, ищу – не нахожу!

Привычное уже дело: распаковали рюкзаки, поставили палатки рядом, поставили чай в котелке.
И ещё какой-то ужин. Пионеры варили гречку (кажется. «Вау! Гречка!) с тушёнкой. Да, это они меньше нас тут бродят, раз могли взять тушёнку. Так и оказалось – неделя была у них в распоряжении, отпуск – две, но вторая уходит на поезд в два конца. Алтай – он далеко. Даже от Ульяновска.
Первый котелок с чаем Слава с бревна нечаянно опрокинул – по-моему, палкой (я представляю, сколько было б разговоров, если б это я опрокинула). Пришлось ставить ещё, хорошо хоть ручей рядом. А утром – так поделились горячим чаем с пионерами, они были рады: выходишь из палатки в утреннюю свежесть-сырость – и тебе чай. И угостили нас шоколадными конфетами. Это было удачно, потому что с сахаром и конфетами, вы помните, у нас было туговато. Из-за несогласованности, добрались по отдельности и не знали, чего водится в алтайских магазинах.
А лимон пионеры нам отдали безвозмездно (э… надеюсь, что без намёков). Говорят, перестарались с витамином С. Поход уже заканчивается, а у них ещё этих лимонов… С утра мы ушли вперёд и больше уже их не встречали. Мы ещё на день остались на Кучерле, а они спешили к цивилизации.
Купаться вечером в темноте из положения упал-отжался уже настроения не было. Это пока под рюкзаком и жарким солнцем идёшь, то кажется, что хочу-хочу. А с прохлады в ледяную воду ползком уже не хочется, только ноги помыть. Тоже снимает усталость – в некоторых местах.
Как-то мы даже вроде у костра посидели в темноте, но недолго – перевал нас вымотал.
Но так оно вообще хорошо было: ночь, огонь, чай, шумит ручей. Лес, ёлки, лиственницы.
Макс ещё честно думал, что с утра он встанет и вернётся выше по реке – сфотографировать каньон с водопадами в нужном освещении. Но утром это у него прошло.

А ночью я проснулась от шуршания под клапаном палатки. Там у нас пакеты с едой были сложены. И что-то предположительно мелкое настойчиво шебуршало. Это очень раздражает, когда ты хочешь спать, а оно шебуршит над ухом. Да ещё твоим имуществом. Так что я приподняла голову и стала шикать на него: «Кыш! Иди отсюда!» И постучала для убедительности по стенке палатки. Макс, по-моему, не проснулся. Шебуршавчик шебуршал, ну точно, до нашей еды добирается, - подумала я. И снова ответно зашумела. С какого-то раза вышло убедительно, и животное ушло. Во всяком случае, отшебуршало.
Утром я, собирая посуду, обнаружила в Максовой металлической миске мелкие мышиные катышки. Оно не только воровать приходило, оно ещё и нагадило. Обидно. А самое обидное, что мышку я так и не увидела, только слышала.
Через день я узнала, куда именно стремилась настойчивая зверюшка. Это настал черёд карликовых пряников, которые не очень практично купил Слава. В рюкзаке они раскрошились, так что под конец я уже их выдавала не на штуки, а на ложки – выгребала остатки из упаковки и рассыпала по пустым пакетикам от супа. Вот как раз угол пакета зловредная мышка и прогрызла. Но до самих пряников добраться не успела – я её шуганула вовремя. Но ведь соображает же, в чёрные сухари не полезла.

А нам таки вперёд, по тропе, вдоль реки – на Кучерлу.
Наверное, не потеряемся, наверное, наша река в неё впадает.