Сегодня дурной день,
Кузнечиков хор спит,
И сумрачных скал сень
Мрачней гробовых плит.

Следующий день, точнее, его описание, будет коротким. Опять не помню, во сколько мы договаривались утром встать, и во сколько встали на самом деле. Потому что на следующий день был дождь-дождь-дождь. Пасмурно было всё время, а капало то чуть-чуть, то сильнее. Вылезли умываться и готовить завтрак, но пришлось снова прятаться в палатку. Иди по такой сырости-слякоти как-то никуда не хотелось и смысла не виделось (да и опасно, скользко), и сил тоже не было. Так что как-то мы свались спать обратно. Даже не поймёшь, спали или нет, дурное состояние полузабытья какое-то. И стук капель но крыше палатки. Сильно преувеличенный, кстати. Я уже давно заметила: судя по стуку, кажется, что там – ливень. Вылезаешь – не всё так страшно. Вот и Макс в конце концов не выдержал, решил, что там не так ужасно, оделся и убежал куда-то. Ни возражать, ни следовать за ним сил не было. Вернулся он меньше, чем через час, с радостным известием: он нашёл стоянки! Совсем немного мы до них не дошли, как это обычно и бывает. В домике несколько человек, но места ещё есть. Так что быстро-быстро, собираемся и идём. Всё также моросит. Серое небо, серые камни. Вверх по ущелью, по камням.
Серый, похожий на вагончик домик с маленькими окошками. Чуть правее и ниже – большой, почти в человеческий рост, камень с надписью синей краской «Туалет 100 м» и стрелкой в сторону. Дальше там ещё были надписи про помойку и, действительно, помойка: просто сброшенный за камни мусор. Туалет же был чисто гипотетический, никаких будочек, ищи за камешком. Но это всё было позже, пока что мы с мороси ввалились в домик. Сколько мы там уже не ночевали под твёрдой крышей?
Эх, ну вот где-то ещё по тексту нужно было ввернуть насчёт Макса с его где-то-шилом, но как-то не ввернулось.

Проскакиваем день седьмой

И только дождь над Иссык-кулем
Сплошной пеленой,
И ночь чернилами льётся с вершин...

Домик на Томских стоянках
Со стороны Белухи у него дверь. В которую мы и вошли. И нам сразу чаю предложили. В домике было трое: девушка-блондинка с косичкой, молодой парень и пожилой мужик. Я так поняла, что это всё местные, проводники-гиды. Ждут. Кто сверху группу ждёт, которая на восхождение пошла, чтоб вниз вести. Кто наоборот – снизу, чтоб вверх. Это нам сказали, что 18 йогов должны прийти. Или не 18, сказали. Но на самом деле вышло, что только 2 – из Индии, настоящих. Но при нас так и не пришли, потому что погоды не было.
Так вот, домик. В домике полутемно, электричества, понятно, нет – его там включать некуда. Маленькие окошки в ряд – в сторону ущелья. На окошке ещё реклама чего-то висела (или логотип), Слава очень обрадовался и сфотографировал даже – знакомая их компании фирма оказалась.
Стол деревянный по всей длине домика. И нары по обе стороны стола. Т.е, можно на них за столом сидеть – на краю. А на ночь спать ложиться. В ряд. В спальниках. Потому что отопления я тоже не помню. А воду кипятят на горелках, на газу.
Поговорили немного с местными. На тему горы, погоды, сегодняшнего числа. Ну, это мы упомянули число, девушка (кажется, её Лена звали. Или Света – простое имя, вот и не уверена) засмеялась:
- А я время вообще не замечаю! Спускаюсь вниз: какое число, какой месяц? А мне без разницы. И с днями рождения никого не поздравляю, не помню. Все знакомые уже привыкли, не обижаются.
Парень спросил лист бумаги, бумага у нас была, чего только они не распечатали, готовясь. Даже расписание автобусов из Новосибирска. Взял лист и стал писать что-то.
Лена надела куртку, сказала, что пойдёт, на перевал посмотрит – и вышла из домика. Это она смотрела. Не спускается ли её группа сверху. Но группа спустилась только на следующий день, мы как раз её встретили.
Так что Лена вернулась ни с чем. Забралась поглубже на нары, достала откуда-то комуз и стала играть. Знаете про комуз? Он же – варган. Но на Алтае его таки зовут комуз*. Макс себе тоже такой купил потом, так что некоторые знакомые уже слышали, как он играет. Но Лена играла лучше. Но не долго, да долго б и надоело. Нам :)
А мы… Погулять по мороси особенно не погуляешь, сходили за водой. Распаковали рюкзаки – частично. Вот как раз решали, что берём с собой. Это мне снова пришлось в уме раскладку пересчитывать.
- А на сколько дней мы наверх? А горячее варить будем?
Обманули. Как-то не пошло у нас горячее на высоте, причём ведь были у меня подозрения.
И так мне было неловко, когда перепаковывалась: люди уже спать легли (нет, не ночь, вечер ранний, ну да делать-то нечего), а я всё пакетами шуршу. Продукты перекладываю. Спросили разрешения, что оставим тут, в домике, один рюкзак с частью продуктов, Славиной палаткой, чем-то там ещё лишним. Маленький Славин котелок «Жадина» с крышкой-сковородкой, кажется, оставили ещё у озера. Но всё равно кое-что лишнее ещё нашлось. Мои концептуально зашитые штаны, например. Только они сырые были, и я повесила их на гвоздик-вешалку сохнуть. Там на той стене, в которой дверь, ещё целый ряд гвоздиков был, висела всякая одежда. Наши куртки тоже. А идти я собиралась в штормовых-непромокаемых. И с Максовым рюкзачком, как раз туда, пошуршав, сложила нужные продукты.
Вроде всё сделали, темно уже, тоже спать стали ложиться. Завтра рано вставать и идти – ну, если погода позволит.

* - ну, кто совсем-совсем не знает – это металлическая такая рамочка с язычком, в рот вставляется – осторожно, берегите зубы, и пальцем за язычок. Резонирует с грудной клеткой, если всё правильно делать. И дребезжащие таки звуки: Дзынь! Бау! Бау!