И как бешеное стадо
Напихались в автокар.
(Дон Аминадо. Про заграницу)

На самом деле вполне цивильно погрузились в самолёт.

Перед полётом испанская стюардесса под – не, не музыку – под английскую речь из репродуктора – проводит наглядный инструктаж, чего делать, при аварии самолёта. Где жилет и маска и как примерно его надуть. Ну, я особо не напрягалась, чтоб слова понять – всё равно ж ведь говорят, что, когда экстремальная ситуация, из головы вся полезная информация вылетает напрочь. Ну и вообще.
Этот инструктаж я наблюдала в общей сложенности 4 раза. А стюардессы испанской авиакомпании одеты в симпатичную униформу небесно-голубого цвета. Лететь до Испании три часа, напитки возят на тележке, но платно.
Взлетали ещё в темноте, смотреть нечего, тем более, что у окна В спит. Ну, и я отрубаться стала немедленно. Так почти три часа до Барселоны и дрыхли.
Дама с ребёнком – а куда они денутся после регистрации? – сидели недалеко от нас. Ребёнок ещё успел в самолёте наехать на Макса, мол, тот аппаратурой пользуется. Хоть это и не телефон и не на взлёте.
А в Барселоне – в Барселоне тепло и пальмы. Вот так прям из окна аэропорта и видно.

Не. Сначала мы увидели восход. Из самолёта. Градиент восхода. От оранжевого на горизонте – к густо-синему утреннему небу.
И в полусне: выход, автобус, не прозевать свои рюкзаки на транспортёре и наконец – вестибюль аэропорта.

На вокзале в Барселоне проживает слонопони.
На самом деле в аэропорту, конечно. Но это звучит не так ритмично.


Первые минуты пребывания были слегка отравлены обществом скверно воспитанного чада. Дама, когда в хельсинском отеле беседовали, собирались от аэропорта такси брать, но В чего-то её отговорил тогда сгоряча. Мол, поедем на электричке – проводим вас до отеля, а потом вы отдохнёте – может, созвонимся, пойдём вместе гулять, или там на Новый год непосредственно – «буянить».
Так что они сразу от нас не ушли, дама взяла тележку для своих чемоданов и стала ждать нас. А мы поволокли сдавать рюкзаки в камеру. Ребёнок начал громко ныть, что он хочет ехать без нас. Так вот прям маме: «А зачем они нам? У них уже машины нет!» Очень язык чесался сказать, мол, мальчик, да ты нам нужен ещё меньше.
В общем, пока мы камеру хранения испанскую осваивали, они нас ждали, и мальчик ныл. А я с ужасом думала, нешто потом ещё будем встречаться с этим сокровищем в Барселоне? Дама нам, кстати, предлагала у неё в номере остановиться, дескать, он большой и за 36 евро с носа там можно… Но В сказал, что нам в отель вроде не за чем. Что Нг охота встретить на улице, а потом уж как-то. Но, если – будем иметь в виду. Агащаз! Если рассудок и жизнь вам дороги – держитесь подальше. От таких мам и детей.

Вынимая свой рюкзачок из большого, который пребывал… прилетал в багаже – с ужасом обнаружила, что термос с горячим свежее налитым чаем таки прохудился. Предчувствия меня не обманули. Что-то там с крышкой произошло. В вакууме багажного отсека. Или он уже раньше начал ломаться. Хорошо хоть я его в пакет завернула. Но в рюкзаке было теперь сыровато. Хочется воскликнуть: и на хрена тебе понадобился этот чай, Макс! Но ведь пригодились, и весьма – попозже.
Эх, чай пролился – ладно. Вот раствор для линз у меня тоже. Не знаю, как ему это удалось, на Камчатку вон летали – хоть бы что. А тут – просочился как-то за два перелёта. Осталось совсем критично мало. Зато теперь знаю, что пару раз линзы могут на ночь полежать и просто в воде.

Осилили камеру и побежали на электричку. Выход на электричку мы нашли, пока камеру искали. Ещё у нас была инструкция, что надо взять билет Т10, по нему ехать втроём туда-обратно и ещё на метро. Только это не понадобилось: на входе на перрон стояли тётеньки и давали бесплатные билеты. Турникет, суёшь туда нужным концом. Мы с Максом сунули, в В ухитрился так пройти – через неисправный, ему билет не пропечатало- сгодился на обратную дорогу. Ох уж эти русские, угу.