Настроение сейчас - горячее финское
Жарко в Москве. Всю ночь маялся, вытирал пот, вставал, пил воду, журчал над фаянсом... И всю ночь один и тот же сон нелепый снился, продолжаясь после перерывов, а не повторяясь. Будто бы все наши известные хоккеисты вдруг одновременно умерли и происходит прощание с ними в каком-то большом концертном зале. На сцене ряды гламурных гробов как бы от Стерлигова Германа ("куда ты катишь, Колобок? - Бегу купить себе гробок!"). В гробах тела хоккеистов. Их много, на две сборные команды РФ хватит. Русская НХЛ плюс лучшие из ПХЛ плюс звезды прошлого. Впрочем, безлично, без фамилий (да и нужны ли хоккеистам фамилии? номеров достаточно). Не могу сказать, к примеру, был ли там Боря Миронов, который на моих уроках постоянно питался семечками, шелуху за собой не убирал; а когда в начале 90-х корреспондент одной московской газеты спросил его, не собирается ли звезда НХЛ посетить родину, Боря с усмехом ответил: "А чо я там не видел - грязи ВАШЕЙ, что ли?"
Самое странное: я сижу за столом, как бы в президиуме, рядом с моим земляком, большим человеком - может, и дальним родственником: у меня в родных краях в дальней родне десятки фамилий. И я никак не решусь у него спросить, что произошло с хоккеистами, ведь по всей видимости теракт. Он, как обычно, полуулыбается, но видно, что чем-то занят: напряженно что-то обдумывает. Поэтому я его не беспокою и остаюсь в неведении.
Проснулся - понял - это Оно (Id), подсознание на известном ему языке говорит, жалуется, кричит даже: "Жарко. Очень жарко!" В смысле так жарко, что лед везде скоро растает и кому тогда будут нужны все эти хоккеисты?!